46. Саша

Уже вторую ночь мне снятся обрывочные воспоминания. Я не сразу осознаю, что это за картинки. Но, сложив два и два, наконец понимаю, что именно скрывал от меня Влад.

После моей истерики наутро он приехал и забрал меня домой. Я была настолько обессилена и потеряна, что ни слова не сказала ему за весь день. Лишь молча сидела возле окна, глядя перед собой. Я все не верила, что потеряла свое счастье, свое нерожденное чудо.

Муж пытался достучаться до меня, накормить, умыть, развлечь. Умом я понимала, что он очень и очень старается, но не могла пойти навстречу. Так сильно болела душа, что я, казалось, постоянно плакала. Внутри. В глазах слез уже не было. Была безысходность, обреченность. Было все равно, что будет дальше. Потому что я не хотела этого «дальше». Не хотела двигаться вперед. Куда? Зачем?

Когда-то я поставила крест на вопросе материнства, запретив себе мечтать о нем. Но чудо, случившееся со мной, перечеркнуло все обещания и заветы.

Я ведь поверила, начала мечтать по-настоящему. Решила, что раз спустя столько времени у нас с Владом наконец получилось, то это… чудо! То, что уж точно останется с нами.

И теперь во мне больше нет жизни. Я пуста и бессмысленна. Только в этот раз мне совершенно не хочется жить дальше. Но первая же ночь дома кое-что меняет.

— Саша! Саша! — доносится до меня сквозь пелену. Открываю глаза — бра слабо освещает спальню. Рядом Влад с озабоченным видом. — Ты бормотала и металась. Что-то плохое, да?

С трудом соображаю, что мне и правда кое-что снилось. Какие-то отрывки будто бы моей жизни. И не моей одновременно.

— Все нормально, — с трудом выдавливаю и снова закрываю глаза. Но обрывки сна снова и снова прокручиваются в голове — словно старый фильм на пленке.

Весь день пытаюсь понять, откуда это может взяться. Что за мужчина во сне и почему мы с ним вместе?

Влад не покидает меня ни на минуту. И это понемногу начинает раздражать. Меня злит его забота. То, что я начинаю подозревать о пробеле в своей памяти, лишь усугубляет ситуацию. Я была настолько рада беременности, что напрочь выбросила мысли о том, что стерлось из-за аварии. Но теперь каждый раз во сне вижу все четче и четче другого мужчину.

Тигран. Это имя приходит на третью ночь. И я не выдерживаю. Задаю вопрос в лоб.

— Мы расставались с тобой?

Влад вздрагивает и не сразу поднимает на меня глаза.

— Ты вспомнила? — спрашивает глухим голосом.

— Не все, но многое.

— Давно?

— После… — голос срывается. — После.

Он кивает, отворачивается к окну, запускает пальцы в волосы, портя тем самым идеальную прическу.

— Мы договорились дать друг другу время.

— Ты знал, что у меня была связь…

— Знал. Ты сама призналась.

Что-то такое я и подозревала после сегодняшней ночи. Пока от меня ускользают некоторые детали, но отдельные образы до сих пор заставляют дышать чаще.

— Почему не сказал?

— Ты же умная, Санни, и сама понимаешь почему.

Он прав. Я понимаю причину, но мне хотелось надеяться на что-то. Ухожу в спальню. У меня нет злости — просто какая-то отстраненность. Влад, как назло, тихо идет за мной.

— Саш, давай поговорим.

— Не сейчас. Дай мне немного времени.

Вопреки моим словам муж подходит и прижимает к себе. Но в этот раз я больше не чувствую умиротворения от этого. Слишком много всего свалилось за эти дни. Мягко отстраняюсь и делаю шаг назад.

— Дай мне время.

В глазах Зарицкого мелькает боль, но он молча кивает и уходит. Чуть погодя хлопает входная дверь, и я остаюсь один на один со своими мыслями.

Я в полной растерянности. Это очень странно — помнить себя и не себя одновременно. А еще до меня доходит, что ребенок мог быть от Тиграна. И Влад это знал. Знал, но поддержал меня, не заикнулся про аборт.

Остается лишь горько усмехнуться: получается, что я оказалась не лучше его бывшей жены. Ситуация повторяется один в один. С той лишь разницей, что в этот раз он не стал делать выбор. Горячая волна благодарности к мужу накрывает меня. Конечно, я понимаю, почему он не рассказал мне всего. Глупо думать, что он сам отдал бы меня другому. Не после всего, что сделал, чтобы добиться.

И все же это не отменяет того, что между нами… слишком много всего. Сейчас, вспоминая последние дни перед его отъездом, мне сложно поверить, что это было так. Ведь я помню и совсем другое — как мы вместе трепетно держали те самые пинетки, как разглядывали изображение на узи.

В голове совершенный диссонанс. Вместе с воспоминаниями вернулись и эмоции от них. Эмоции, которые появляются рядом с Тиграном. В памяти всплывает встреча в кафе. Его взгляд, его странная реакция на мои слова о сроке. На этом моменте задерживаюсь и раз за разом пытаюсь прокрутить весь разговор. Он, кажется, был удивлен и разозлен? Так, может, он нашел меня в больнице, но столкнулся с Владом? Ведь в тот день я отправила сообщение не только мужу. Тигран тоже должен был прийти.

Все эти мысли сменяют друг друга медленно и размеренно. Я словно просто фиксирую случившееся, не испытывая при этом ничего. То есть думаю, что вот от этого было бы обидно. А тут наоборот — радостно. Выстраиваю логические цепочки, пытаясь восстановить пробелы в памяти. Но при этом я словно наблюдаю за всем со стороны.

Во мне нет больше ничего живого. Я не знаю, чей именно был ребенок. Да мне и неважно. Я любила его потому, что он был моим. Части меня нет. Как нет и меня самой.

Теперь бессмысленны любые разговоры о каких-то точках и выборах. Мне не нужен никто. Не потому, что я такая эгоистка. Просто мне безразлично абсолютно все. Никто не заслуживает быть с такой равнодушной женщиной, как я.

Сама не замечаю, как за этими мыслями проваливаюсь в сон.