49. Тигран

Встреча с Верой проходит никак. Она милая молоденькая девочка. Папина дочка, которая не видела жизни и привыкла получать желаемое. Да, она не избалована мужским вниманием — Петр Петрович держит дочку под плотным контролем в этом смысле. Это сквозит в каждом ее взгляде. Ей двадцать один, у нее есть красный диплом МГИМО, и ей до ужаса хочется во взрослую жизнь, которая для нее попросту недоступна из-за строгого отца.

— Тигран, а ты какое белье предпочитаешь на женщинах — кружевное? — интересуется она, едва нам приносят заказ.

— Я предпочитаю, чтобы женщина была голой и ждала меня в коленно-локтевой, — вяло шучу, погруженный в собственные мысли. Это уже пятая или шестая ее попытка если не соблазнить, то по крайней мере свернуть разговор на пикантную тему. А я смотрю на это кукольное лицо и понимаю, что не хочу. Не встает у меня на эту крошку. Никак. То есть, конечно, если она скинет все с себя и раздвинет ножки, скорее всего член все же дернется — физиология, чтоб ее. Но вот эмоционально… Нет. Как я буду жить с ней и регулярно трахать, чтобы заделать ребенка, даже не представляю.

— И ты прямо с порога набросишься? — восхищенно спрашивает Вера. А я понимаю, что пропустил удар.

— Прекрати меня провоцировать, — морщусь в ответ.

— Неужели уже проблемы с потенцией? — усмехается девчонка. Наглая стерва. В ее взгляде мелькает торжество. Неужели в курсе, что отвертеться от брака с ней у меня шансов нет? Да и разве выбрал бы я себе такую несмышленую куклу по расчету?

— Все в порядке, — сдержанно отвечаю. — Еще вопросы есть?

— Ну раз в порядке, то можно перебраться в отдельный кабинет… — В этот момент чувствую, как под столом к моей ноге что-то прикасается. Соблазнительница… Снисходительно ухмыляюсь.

— Я бы, конечно, отжарил тебя по полной, но полагаю, твой папа захочет выставить простыню первой брачной ночи на обозрение…

Воронова краснеет. Но вовсе не от смущения. Нет. Девочка злится, что мне удается ее зацепить.

— Я не породистая сучка, чтобы устраивать мне вязку! — выплевывает она.

— Как и я, — все тем же тоном отвечаю. Вера прищуривается и оценивающе смотрит на меня.

— То есть тебе это тоже не по нраву?

— Что именно?

— То, что задумали наши отцы.

— А что они задумали?

— Да хватит уже! — Ее выдержки не хватает надолго. — Я не хочу сидеть дома в четырех стенах, как примерная жена, и нянчить детей. Мне всего двадцать один!

— И чего же ты желаешь?

— Пожить для себя, конечно, — заявляет она. Наивная. Полагаю, ее папаша общается с ней несколько иначе. В противном случае этих глупостей в ее голове уже бы не было. Воронов хочет, чтобы она играла свою роль. И он этого добьется. Стоит подумать, можно ли как-то использовать недовольство его дочери против него же. Но пока… Пока уже который день мои мысли занимает Александра.

Встреча с врачом перед поездкой в Питер не дала особых результатов. Прогнозов никаких — нужно ждать. И сейчас у меня только одно желание — снова встретиться с ней. Пусть она не помнит меня, пусть я для нее лишь знакомый. Но я сдохну, если снова не увижу ее.

— Ладно, я тебя понял, — подвожу черту под монологом богатой дочки. — Я подумаю, что можно сделать.

— Правда? — недоверчиво спрашивает она.

— Правда-правда. А теперь давай отвезу тебя домой, у меня еще дел по горло.

Удивительно, но Вера мгновенно перестает быть капризной или упрямой. Кротко кивает и следует за мной в машину. Я даже удивлен немного.

Вернув потенциальную невесту домой, еду в ту самую кофейню. Если ничего не поменялось, то в это время Саша заходит за своим кофе. Лишь когда подъезжаю, до меня доходит, что беременным кофе, наверное, нельзя. И становится не по себе, что я могу и не увидеть ее сегодня. Конечно, нанять соответствующих людей можно, но… Теперь ее муж вряд ли оставляет супругу без долгого внимания.

Подхожу к витрине и выдыхаю с облегчением: за одним из столиков замечаю Пономареву. Сегодня она не сидит лицом к окну, так что не могу поймать ее взгляд. Захожу, смотрю на ее стол — но Лекса никак не реагирует в этот раз. Заказываю два кофе и присаживаюсь рядом с ней.

— Добрый день, Саша, — бодро произношу. Только тогда девушка поднимает взгляд, и я теряю дар речи. Что произошло за те две недели, что мы не виделись???

— Ты… — тихо выдыхает она и снова опускает взгляд. Теперь замечаю, что она, кажется, пьет что-то другое, и вообще вся ее поза говорит о том, что у нее не все в порядке — плечи опущены, глаза опухли от слез…

— Саша, посмотри на меня, — прошу хрипло.

— Что тебе нужно? — бесцветно спрашивает, все же поднимая лицо.

— Ты… Ты все вспомнила? — осторожно спрашиваю.

— Вспомнила. Что-то еще?

— Что случилось?

— Уходи, Тигран. Просто уходи.

— Нет. Объясни мне, что не так?

— Зачем ты здесь? Невеста отказалась трахаться? Или ты просто заскучал в столице? — с каким-то надрывом спрашивает она.

— Что-то с ребенком? — задаю наводящий вопрос. И тут же жалею: такая боль отражается в ее глазах, что мне самому становится больно. За нее. — Что, Лекса?

— Его нет… Его больше нет…

— Как нет?

— Я его потеряла. Я опять его потеряла… — Меня настолько оглушает новость, что я не особенно концентрируюсь на бессвязном бормотании девушки.

Моего ребенка больше нет? Хорошо, потенциально моего.

— Давно?

— Уже десять дней.

Фокусируюсь на Саше — ее взгляд устремлен в пол.

— Ты одна здесь? — Она непонимающе смотрит на меня. — Влад с тобой?

— Зачем ты снова появился? — с болью спрашивает Александра. — Зачем пришел?

— Потому что я не могу без тебя, — срывается раньше, чем осознаю, что именно говорю.

Пономарева горько усмехается и качает головой.

— Уходи, Тигран. Ребенок — это все, что нас связывало.

— Он был… моим?

— Это уже неважно.

— Нет, это важно! — хватаю ее за руки, пытаясь привести в чувство. — Ответь мне!

Саша резко вырывается.

— Не лезь ко мне! — взвизгивает она, и на нас уже оборачиваются. — Оставь меня в покое! Навсегда!

Девушка быстро выбегает, и мне безумно хочется пойти следом, но тяжелый взгляд двух мужиков ясно дает понять, что не стоит. В конце концов, никуда она не денется. А мне стоит остыть.

Раз за разом прокручиваю в голове мысль, что ребенка больше нет. Моего ребенка. Моего, черт побери, ребенка. Он был! Был моим! Значит, я был прав, когда ляпнул отцу…

На этой мысли мозг тормозит, а интуиция буквально взрывается. Перебирая в голове разговор с отцом в тот день, воскрешаю малейшие детали. Ведь про невесту Саша тоже узнала от отца. Но мог ли он зайти настолько далеко? И если мог, то… Авария, после которой девушка потеряла память, тоже могла быть делом его рук?

Становится сложно дышать, и мне приходится ослабить галстук. Да, я знал, что отец — человек непростой и жесткий. Часто для благополучия семьи и бизнеса он идет на суровые меры. Но мог ли я подумать, что для него жизнь человека окажется настолько ничтожной?

Я не хочу это верить, но факты — упрямая вещь. И прежде, чем делать выводы, нужно все точно узнать. А когда станет ясно… Сжимаю кулаки. Тогда мне придется сделать выбор. И, возможно, он перечеркнет многое в моей жизни.