ГЛАВА 20

Никита

– Ну и че дальше? – мы сидим в тачке Коршуна.

– В теме чего? – падаю на дурака отбитого, хотя прекрасно понимаю, о чем речь идет. Ну, а если точнее о ком.

Он кривит свою морду, показывая тем, что я его вывел. Лупит рукой по рулю и откидывается на спинку.

– Я ее себе заберу, усек? – специально бесит и провоцирует, знает придурок, что это работает.

Только с Лисой работает.

– Проверить состояние своей физической формы хочешь? – тут же скалюсь. – Ты знаешь, я только за.

– Те че мало того, что тебе пару раз в месяц выдают?

– Я выдаю похлеще и на тебя силы точно есть, – грубо бросаю.

– Твою ж… – замолкает и я знаю, что будет дальше. – Давай все же с батей перетру, может он зарешает эту тему?

– Нет, – отрицательно машу башкой, смотрю на друга, чтоб уловил мой посыл не лезть в это дерьмо, – я тебе говорил не раз. Тем более осталось все ничего, и я свободен.

– Как из зоны ей богу, – серьезно вещает, что, по сути, ему не свойственно.

– Типа того.

– Так что с Лисой? Так и будешь играть с ней в злого серого волка? Мне, кажется, она уже порядком подустала, – он правильно говорит, но не могу по-другому, пока.

– Так нужно, ты ж знаешь, – обреченно выдыхаю. – Меня самого кроет от этой ситуации, но я не могу рисковать ее семьей и ею самой в первую очередь.

– Она думает, что ты ее ненавидишь, хотя другом прикидываешься, – ржет. – Разве друзья лижутся? – откуда он? – Ты ходил как лампочка, после того вечера, не сложно сложить два и два. Лиса не из тех, кто быстро в кровати ноги раскинет.

– Заткнись, – даже думать боюсь, в голове мигом образы Насти именно в этой позе, со мной. – Подвези меня домой, такси не хочу.

Друг кивает, тем более что приехали то на его тачке. Не хотел в клуб тащиться сегодня, но уже крышу рвало. Еще пара часов и снова ворвался бы к ней. Нельзя! Башкой понимаю, что нельзя, но просто выносит меня от этой малой. Уже как третий год выносит, но я с охренительной выдержкой. Ага, медаль самому себе дать нужно.

– А Янка? – моя типа девушка осталась в клубе, нет желания выяснять отношения.

– Пусть тусит. Сообщение сброшу. Она мне пока нужна, Коршун, – друг кивает.

Он уже в курсе дела и понимает, что и к чему. Поэтому и помочь хочет, но даже его влиятельный отец, который мэр этого города не сможет закрутить гайки тому, кто крепко держит меня за горло уже практически три года. Но осталось немного, и я смогу забрать Лису себе. Предъявить на нее права, и никто не посмеет мне помешать.

Вадос трогается, а я погружаюсь в воспоминания. Практически три года назад я впервые ее встретил. Приехал в Москву, родители отправили. Я их изрядно достал дома, общим собранием семьи решили отправить меня учиться в столицу, тут у мамы сестра жила двоюродная. Но у тетки было трое детей, а жить я с ними не хотел. Да и они все были не в восторге. Поэтому искал себе хату. Отец согласился оплатить, тут проблем не оказалось. Он тоже тетку терпеть не мог.

Тут, я снюхался с компашкой таких же отбитых как я сам. Много бухал, шлялся. И в один из вечеров возвращаясь с очередной попойки, мы с пацанами встретили ее. Милая, нежная девчонка с огромной сумкой на плече и огромными глазами, в которых было столько добра, до того момента пока пацаны не начали клеить ее. Лиса испугалась и хотела уйти, но пацаны попросту бы не отпустили ее. Микки был под дозой и точно намеревался девчонку нагнуть. Я не употреблял, но пацаны грешили. Не хотел встревать, пока думал, что это шутки у них такие. Но как только понял, что они не шутят, влез. Заступился за нее.

– Пошла отсюда, – грубо бросил ей хриплым голосом, удерживая Микки за шиворот.

Лиса не стала долго думать, спасибо ей за это и унесла ноги. Витек и Олегом не лезли, их еще не отпустило. Просто стояли в стороне и наблюдали за тем, как мы с Микки вышибаем дух друг из друга. Он достал нож и полоснул меня по боку, теперь там красуется шрам. Немного ниже сердца.

– Ты че из-за этой твари на меня полез? – орал он звериным голосом, а меня уже тоже несло. – Ты обломал мне перепих, тварь.

Закончилось все тем, что Микки оказался в больнице и едва не погиб. Тогда я не знал, кто его батя. Но вскоре меня подловили и поставили условия. Его отец местный авторитет, у которого множество закрытых бойцовских клубов.

– Я хочу, чтоб ты работал на меня. – Он мужик крепкого телосложения, наверное, сам дрался в прошлом или просто фанат спорта.

Меня выловили три амбала и запихали в тачку, а там он с диким желанием поговорить.

– А если нет? – он звонил мне несколько раз, именно поэтому я в курсе кто он и чем промышляет.

Эмин Мустафаевич, таким образом, предлагает мне отплатить за то, что я учинил с его единственным сыном. Хотя я не зачинщик, но кому это важно?

– Тогда твоя семья быстро, словно камень, пойдет на дно, – он швырнул мне в руки фотографии, взяв которые я дышать перестал.

Там была мама и отец, на благотворительном вечере, который на тот момент несколько дней назад устраивала ее подруга. Меня в холодный пот бросило.

– Для начала я утоплю их бизнес, а потом и их самих. – Он смотрел на меня ледяными глазами, а мне хотелось выковырять их чайной ложкой из глазниц и заставить сожрать. – Ну, а если и это не поможет, – добавил еще несколько фотографий, на которых я узнал Лису, – я отдам девушку и ее мать своим пацанам. Поверь, после моих бойцов они не выживут.

Я не знал, как поступить.

– У тебя сутки. Завтра напишу адрес, где тебя будут ждать. Контракт на три года, два боя в месяц. Все выигранные бабки твои. – Один из отморозков открыл двери мне, указывая на выход. – Думай, пацан.

Тогда я все и решил, хотя особенно и не было у меня, о чем думать. Я принял это предложение. Принял, чтоб уберечь свою семью и семью девчонки, которая так просто засела в моем сердце и которая так не вовремя тогда, попалась на моем пути. По своим знакомым пробил его сразу и понял, что нет у нас таких знакомых, которые могу его скрутить. Понимал, что нужно держаться от Лисы подальше, но не смог. Купил квартиру прям над ее. Убеждал себя, что это только для того, чтоб присматривать за ней. Оберегать. Но сам же понимаю, что уже плотно влип в нее.

Ну, а потом жизнь раз за разом сталкивала нас нос к носу и что это если судьба? Даже универ выбрала тот же. Я просто внутренне ликовал, как пацан маленький. Так будет легче за ней смотреть. Учительница значит, улыбался про себя. А ей подходит. Я все эти годы был ее незримым ангелом, который оберегал и отгонял от Лисы всяких придурков, решивших, что она лакомый кусочек, который легко может попасть им в руки. Раньше никто не в курсе был, теперь Коршун все знает и когда я еду на очередной бой, потом несколько дней восстанавливаюсь, он тот, кто смотрит за моей Лисой. Только ему и доверяю, он доказал не раз, что достоин каждой капли моего доверия и не подведет.

Подъезжаем к дому, друг не глушит машину.

– К ней пойдешь? – спрашивает и смотрит на окна Лисы, в которых лишь тусклый свет от ночника.

Спит, наверное.

– Нет, пока не могу, – выдыхаю, колотит так сильно от нее, от мыслей о ней. – Нельзя, чтоб понял, что она мне важна. Янку всерьез не воспринимает, видит, как к ней отношусь. Именно поэтому, через нее не подлезет. А вот о Насте он должен был забыть, но если увидит ее со мной, то всему конец. Я слишком много бабок ему приношу, чтоб не искать повода меня удержать. Не хочу, чтоб она стала им.

– Янка тебя не отпустит так просто, – выдает Коршун.

– Она отыграет свою роль, о которой не в курсе даже, очень скоро и мне плевать, что она там отпустит или нет. Она мне не нужна и не была. Сам знаешь, – он кивает.

– Скорее бы пролетели эти три месяца, девчонка заслуживает счастья, брат.

– Я его ей дам, – говорю уверенно.

– Ты, наверное, превратишься ванильного мальчика-зайчика, как только она пустит тебя к себе в кровать по полной, – играет бровями. – Радугой ссать начнешь, а цветные драже из зада сыпаться будут.

– Пошел ты, – открываю двери и выхожу. – Вали домой.

– А ты к ней, решите как-то… – не унимается.

– Нее, рано.

Иду к себе в квартиру, которая встречает меня тишиной. Так хочу к своей Лисе, но не могу.

Стягиваю ботинки и куртку, а потом понимаю, что что-то тут не так. Запах, ее запах тут повсюду. Или у меня крыша едет или она была тут сегодня, что, по сути, невозможно. Но потом я слышу тихие шаги, а в полной темноте в проеме возникает силуэт.