ГЛАВА 27

Настя

– Мамуль, прекрати уже, пожалуйста. Мы просто общаемся и дружим, – опускаю глаза, смущаясь.

– Я не глупая, доченька, вижу, как ты смотришь на него, и как он смотрит на тебя. Хороший парень, – говорит задумчиво, – но что-то в нем меня пугает.

– Мам прекрати, – что с ним может быть не так, думаю про себя, – он нормальный парень, как и все мы со своими странностями.

– Только вот его странности мне не ясны. Но для меня не это важно, а то, как относится к тебе, родная. А с этим как раз у нас все нормально, – наклоняется ко мне и крепко обнимает.

– Мам, ну руки ж в рыбе, – пытаюсь от нее отойти, но хватка просто мертвая, – я вонять буду.

– Ничего, или ты собралась куда-то?

– Нет, но это не значит, что я могу быть вся в этом запахе.

Я не могла сказать ей, что странность моего парня в том, что дерется в закрытом клубе и все это происходит из-за меня. Я практически не вижу Зевского, у него подготовка к бою и я стараюсь даже лишний раз ему не звонить. Он сам, когда есть свободная минутка, пишет или звонит. Пару раз за все время он приходил ночью, и просто обняв меня, засыпал. Мама не против его нахождения со мной, так как доверяет мне и видимо он смог убедить ее, что достоин меня.

Бой уже через несколько дней, и я просто как на иголках. Состояние будто я заболеваю. То трусит, то в жар бросает.

– Милая, – слышу голос подруги, и она взволнованна, – я тут в центре.

Хочет что-то сказать, но мнется и замолкает.

– Что такое, Юль? – сажусь на кровать и откладываю учебник по гигиене. – Говори уже, что произошло?

– Ну, короче я приехала по папиному поручению и вижу тут недалеко компанию парней и ребят из универа нашего.

– И что? Думаю, они сами могут решать, куда и когда им ходить, – успокаиваюсь и выдыхаю.

Напряжение спадает. Из-за того, что Никита не говорил еще с Яной, я постоянно жду подвоха или удара с ее стороны.

– Ну все бы ничего, но тут Коршунов и Зевский, а еще с ними Янка, – фыркая добавляет.

– Может они просто группой встретиться решили, – предполагаю самый простой и невинный вариант, – мало ли зачем они там и вообще шпионить плохо, Юль.

– Да не делаю я ничего такого, – тут же оправдывается.

– А то Коршун решит, что ты за ним бегаешь, – специально вывожу ее из себя, может решиться сказать ему о том, что он нравится ей.

– Милая, ты права я ухожу, так нельзя.

– Вот и правильно, я верю ему Юль, и не хочу думать о них вместе вообще.

Я в общих чертах рассказала подруге о том, что происходит у нас с Зевским, только не сказала о том, на кого он работает, если можно, так сказать.

– Нась, я перезвоню, ладно? – спешно прощается и выключает.

Что-то не так. Я хорошо ее знаю и уверена, что там что-то произошло у нее. Набираю снова, но подруга игнорирует меня. Спустя минут десять повторяю вызов и снова тишина.

– Доча, к тебе тут Юлька пришла, – слышу мамин голос примерно через час после того, как говорила с подругой.

Хочу встать и пойти встретить гостью, но она заходит сама и закрывает двери за собой. Когда поворачивается, но я выпучиваю глаза от шока.

– Что блин с тобой произошло? – шепчу и беру ее за руку, веду к кровати, усаживаю и достаю маленькую аптечку из шкафа, специально приобрела для Зевского, чтоб маму не шокировать каждый раз.

– Это не со мной, – качает головой, и я даю ей салфетку спиртовую, чтоб к губе приложить, – это с той стервой я случилась.

– С кем, Юль и что случилось? – губа разбита и на голове просто копна вместо волос и пару ногтей сломано.

– Эта стерва обнимала его и целовала у всех на глазах.

– Да кто, Юль и кого обнимала?

– Янка, чертова стерва обнимала Зевского и целовала так, типа они в отношениях. Прости меня, – вдруг смотрит так виновато, а у меня сердце в груди просто падает и разбивается, – я не должна была, просто обернулась на Коршунова глянуть, а там эта картина и я просто не смогла удержать себя на месте.

Он говорил, что не тронет ее больше и пальцем, что просто не позволит ничего такого. Говорил, что все решит максимально безболезненно для меня. Мне больно даже дышать. В груди такой ком, который просто так не исчезнет. Я знала, что может быть такое, но не думала, что это будет так больно и что все же произойдет.

Подруга притягивает меня к себе и обнимает за плечи, а я просто не могу сдержать свою боль и начинаю, как маленькая, плакать навзрыд.