Ты – моя жена. Отит

С нашей свадьбы прошло больше месяца. Мы уже получили фотоальбом и успели полюбоваться видеофильмом праздника. Незаметно пронеслась одна вахта мужа и заканчивалась вторая.

Вчера я ничего не успела до приезда Андрея. Вначале задержали в школе. Постепенно начинал нарастать психоз на тему сдачи выпускниками экзаменов. Особенно тревожил директора 11 «А». Там сплошная любовь и прогулы. Про ЕГЭ никто не думает.

Те, кто сдавали английский, приходили на занятия исправно. Но сбежать с собрания возможности не было. Сидела, кивала, проверяла самостоятельные под столом. А когда всё закончилось, поняла, что не успела купить продукты к приезду Андрея. Дома было всё, кроме самого необходимого. В прошлый приезд закончилась водка. Поэтому из школы я помчалась в магазин.

Утром моросил мелкий дождь, а днём ударил морозец. И на асфальте появилась тоненькая, прозрачная корочка льда. Если не приглядываться, то не видно. Вот я и не заметила.

Шагнула на дорожку с перехода и упала. Потянула ногу и ушибла локоть. Повреждения были несерьёзными, но неприятными. А ещё очень обидными. И когда я вышла из магазина с двумя тяжёлыми пакетами, слёзы от досады и саднящей боли капали из глаз прямо на пуховик.

Утирать их не получалось. Я всхлипывала, бутылки звякали, каблучки цокали по льду. Опустив голову я брела по дорожке к дому, пока не упёрлась в чью-то крепкую грудь.

Вернее не так. Сначала, сквозь слёзы я увидела ноги в знакомых домашних брюках и ботинках на босу ногу. Потом уткнулась, двигаясь по инерции, в тёплую крепкую грудь, а потом из моих рук рванули пакеты. Я даже ойкнуть не успела.

– Лиза, ты что, сдурела совсем? Ты зачем таскаешь такие огромные пакеты по гололёду?

– Здравствуй, Андрюша. Всё нормально.

– Это вообще ненормально! Ты беременная! Тебе нельзя поднимать тяжести. Что тебе приспичило срочно купить? Какие кирпичи?

– Я не успела вчера сходить в магазин. А всё закончилось. Хотела купить только пару позиций. Но увлеклась немного. Вот и накидала в тележку разного. Знаешь, как это бывает.

– Лиза, подождала бы меня. Вместе бы сходили в магазин и всё купили. Не надо надрываться. Я чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя хромающую с огромными пакетами.

– Ты и сам хорош. У тебя же голова мокрая! Вот кто сошёл с ума!

Быстро стянула свой шарф и начала заматывать голову Андрея. Он уворачивался и полотнище соскальзывало на плечи.

– Булочка, не надо. Держись за меня крепче. Так быстрее дойдём.

Я схватилась за рукав его куртки, и мы вернулись домой. Андрей нырнул под горячий душ. Потом намазал мне ногу противовоспалительным гелем и замотал эластичным бинтом. Обработал перекисью ободранную руку. Чмокнул в локоть, и пока я не начала возмущаться, отстранился.

– Булочка, пообещай мне, пожалуйста, что больше не будешь таскать тяжести.

– Обещаю.

– Побереги себя. Давай ходить вместе в магазин. То, что хорошо хранится или можно заморозить, будем покупать на две недели. Чтобы ты потом брала только продукты с небольшим сроком годности. Хорошо?

– Да я сама всё потихоньку буду покупать. Ты работаешь. Тебе после вахты надо отдыхать.

– Успею отдохнуть. Тем более, что я тут 4 дня просто лежу. – Он горько усмехнулся. – Договорились, Булочка?

– Это неудобно получается. Я обещала, что буду тебя кормить, а выходит, что и покупка продуктов будет на тебе. Чувствую себя содержанкой.

– А ты попробуй почувствовать себя женой. Хватит думать о себе, как о брошенке. Ты замужняя красивая женщина. Достойная самого лучшего. И встретишь ещё мужчину, который будет достоин тебя.

– Такого, как ты, да?

– Нет, булочка. Гораздо лучше. Ладно, я пойду полежу. Что-то голова заболела от этих мыслей. А ты больше не хулигань. Протрезвею, всё решим. Хорошо?

– Хорошо. А может попробуешь в этот раз не пить?

– Попробую.

Он оставил меня в гостиной. А сам ушёл в свою спальню. А я устроилась в кресле искать интересные задания для выпускников. На прошлом уроке их увлекла тема свободы выбора. На этот раз я хотела продолжить её в игровой форме и теперь искала вопросы, которые не оставят равнодушными.

Закончила в одиннадцатом часу. Уже собиралась укладываться спать, когда моё внимание привлёк какой-то шум. Возможно, он и раньше был. Но когда я читаю или чем-то увлечена, не замечаю происходящего вокруг. Несколько раз уезжала на трамвае по кругу.

В квартире было темно. Я вышла в коридор и замерла. Везде было тихо, никакого шума. Постояв немного, я уже собралась отправляться спать, когда услышала громкий надсадный кашель и стон.

Вошла в спальню Андрея и пришла в ужас от увиденного. Свет зажигать не стала. В изголовье на тумбочке горел ночник. От него было немного света. Но главное мне увидеть удалось.

Андрей метался по кровати сбивая простыню в сторону. Одеяло лежало на полу. На лбу выступили бисеринки пота. Он тихонько стонал во сне. Когда его накрывала волна кашля, он как-то съёживался, а рука тянулась к голове.

Не задумываясь я вошла в комнату к чужому, одетому только в трусы мужчине, прикоснулась ко лбу. Андрей был таким горячим, что мне казалось, что я ошпарила руку. Всё-таки заболел.

Градусник показывал 39,9° С. Это не первый простывший на моей памяти. Я лечила ангины, ларингиты, банальные ОРВИ. Но сейчас растерялась. Нашла шипучую таблетку жаропонижающего, и напоила Андрея.

Он сначала не хотел просыпаться, потом пить. А когда пришёл в себя окончательно, начал возмущаться, что я могу заболеть и выгнал из комнаты. Я не сопротивлялась. Но когда через 30 минут после приёма жаропонижающего ситуация не улучшилась, и термометр показал 40,0°С, я запаниковала.

Позвонила для начала Марии Сергеевне. Она попросила надавить аккуратно на уши Андрея, как будто их затыкая. Я толком не успела даже дотронуться до них. От малейшего прикосновения к ушам Андрея со стоном подкинуло в кровати.

Мария Сергеевна сказала «это отит» и они с Николаем Павловичем примчались на помощь. Привезли капли, антибиотики и шприцы. Укололи лекарство и дали рекомендации когда и чем лечить завтра.

Температура снизилась сначала до 39,3°С, а ещё через пол часа до 38,5° С. Мария Сергеевна осталась довольна и даже согласилась выпить со мной чая, несмотря на позднее время. Оказывается, это был не первый отит в жизни Андрея. Купался в детстве в реке, и до сих пор любая простуда заканчивается сильнейшим воспалением.

– Лиза, вот видишь, как хорошо, что ты была рядом. Он выпил, проснулся бы только к утру. А при отите надо начинать приём антибиотиков, как можно раньше. Так что ты его, практически спасла. – Мария Сергеевна устало, но довольно улыбалась. Даже после трудного дня выглядела прекрасно.

– Вообще-то, нет. Это я его почти что угробила.

– Как это?

– Вот так. Я шла из магазина с тяжёлыми пакетами. Андрей вышел из душа и увидел меня в окно. Так и выскочил на улицу с мокрой головой. Только куртку и брюки накинуть успел.

– Боже мой! Зачем же он так?

– Машенька, всё он правильно сделал. Лизонька ждёт ребёночка. Он мужчина, справится. А её поберечь надо. – Николай Павлович прижал жену к себе и поцеловал в щёку. Это её немного успокоило.

– Лиза, а зачем ты вообще таскаешь тяжести?

– Я просто не успела заранее купить продукты. В магазине тележка лёгкая, не заметила, как увлеклась и наложила того, что можно было купить завтра.

– Лиза, а почему ты не воспользовалась доставкой? Это же так удобно! И не нужно поднимать тяжести. – Мария Сергеевна нашла отличное решение. Жаль, что мне оно не подходило.

– Потому, что водку на дом не доставляют.

Как только я это произнесла, как у входа на кухню что-то грохнуло. Я подняла голову и увидела дикий взгляд Андрея. Он стоял в трусах, впечатав кулак в притолоку. Со стоном боли и отчаянья крутанулся на пятках и скрылся в темноте коридора. Только на спине расплывчатым пятном мелькнула огромная круглая татуировка.

Я вскочила, чтобы бежать за ним. Но Николай Павлович придержал меня за руку. Остановил и усадил обратно.

– Пускай немного подумает. А то хорошо устроился. Пьёт, как так и надо. А так не надо, девочки. Совсем не надо. Пора уже что-то менять. Погоревал и хватит.

Я ничего не поняла. Записала рекомендации по приёму лекарств, пообещала колоть антибиотики сама. Проводила гостей и зашла проверить самочувствие Андрея.

Он спал свернувшись, как младенец в утробе. С таким трогательным выражением лица, что захотелось сделать что-то хорошее. И повинуясь внезапному порыву, я убрала чёлку с его лица и поцеловала в губы.

И во мне шевельнулось что-то непонятное. Я ещё люблю Егора. По крайней мере, вспоминаю. Он даже иногда снится мне так живо, что я просыпаюсь в слезах от одиночества. Внутри меня растёт его ребёнок.

Но сейчас я с интересом разглядывала тело Андрея, который теперь улёгся на спину. Как будто хотел дать себя рассмотреть получше.

В последний раз я видела его в плавках 15 лет назад. Тогда он не вызывал никаких желаний у 12-летней соседки. Был тощим, жилистым, вихрастым. Теперь передо мной был идеально сложенный мужчина. Мышцы равномерно прокачены. На груди редкие тёмные волоски. Они собирались в тонкую линию и ныряли под резинку серых боксеров известного бренда.

Это меня взволновало. Особенно будоражили набитые на теле татуировки. На плечах и груди были вытатуированы разлетающиеся врассыпную фишки казино. Они рассыпались в разные стороны, словно кегли в боулинге после удара страшной силы.

Никогда не видела ничего подобного. Татуировка была очень красивой и необычной. Сверху фишки были украшены карточными мастями. А на боковой поверхности красовался рисунок протектора. И становилось непонятно: рассыпаются фишки с рисунком протектора, или колёса, с рисунком фишек. Видела тату много раз, но так и не разобралась.

Изображение на спине было ещё более загадочным. Мне его не удалось детально рассмотреть. Несколько раз я видела его без освещения. К тому же Андрей быстро переворачивался на спину. Даже когда протирала кожу влажной салфеткой, он оставлял доступной для взгляда только грудь.

В общем, я успела заметить огромное колесо рулетки. В котором вместо центральной крестовины была набита эмблема Mercedes. А на боковой поверхности бортика отпечатался рисунок протектора. Остальное я рассмотреть не успела. Но разгадка тайны татуировок не было главным.

Мускулистое мужское тело притягивало меня, как магнит. Манило дотронуться, почувствовать пальцами, губами, языком. Прильнуть телом.

Чтобы как-то избавиться от помешательства, я старалась меньше видеть Андрея. Зашла, измерила температуру, вышла.

Если надо было прикасаться к его к его обнажённой коже, делала это максимально быстро и сосредоточившись на процессе. Протёрла влажной салфеткой глядя только на участок, к которому прикасалась и бегом из комнаты.

Заметив это Андрей решил, что мне неприятно за ним ухаживать. Несмотря на слабость начал отбирать у меня салфетку, чтобы справляться с гигиеническими процедурами самостоятельно. Теперь уже возмущалась я.

– Андрей, дай помогу. – Я потянула из его рук влажную салфетку. Но он держал крепко. Сдаваться не собирался.

– Я сам. – Упорствовать продолжал, хотя было видно, что любое напряжение давалось ему тяжело. На лбу выступили бисеринки пота.

– Тебе неудобно.

– А тебе противно. Ты же еле сдерживаешься от неловкости. Я тебя не осуждаю. Это естественно. Я больной, потный, вонючий, это и правда неприятно. – Он поджал губы и с выражением отчаянья на лице отвернул от меня голову.

– Ты меня совсем неправильно понял. Это не потому, что ты болен.

– Но тебе же неловко от всех этих процедур. Ты еле сдерживаешься, я же вижу, что смущаешься. Зачем себя насиловать тем, что вызывает отвращение?

Спорить Андрею было тяжело. Его дыхание стало шумным и частым. Я как заворожённая смотрела на то, как поднималась и опускалась его грудная клетка. Казалось, что на ней подскакивают игральные фишки. Это было очень возбуждающе.

Хотелось дотронуться до мужского тела. Погладить нежную кожу. Прикоснуться к твёрдым звёздочкам сосков… губами! Это меня ошарашило. Не ожидала от себя такой реакции. Теперь дыхание участилось уже у меня.

Но Андрей выглядел таким несчастным, думая, что я брезгую его немощностью. И наплевав на свои чувства, я решила рассказать о них откровенно.

– Я действительно ощущаю неловкость, Андрей. Но не потому, что ты мне противен из-за болезни. Просто я не часто прикасалась к обнажённым мужчинам. Меня смущает не твоя болезнь или беспомощность. Ты сам меня смущаешь. Понимаешь? Как мужчина. Мне и правда, лучше пойти. Потому, что теперь к смущению добавилось чувство стыда.

Меня потряхивало от новых ощущений и от откровенности. Щёки полыхали огнём. Я начала подниматься с кровати, на краешке которой сидела. Но Андрей обхватил меня за талию и усадил обратно.

– Отпусти меня, пожалуйста.

– Это правда, Булочка? Я тебя волную как мужчина?

– Да, Андрюша.

– Это так здорово! – Он порывисто взял мою ладонь и обжёг поцелуем. – Спасибо, Булочка. А теперь марш отсюда! Я всё буду делать сам. Ты сейчас сделала для меня больше, чем все врачи мира. Теперь побереги своё здоровье. Беги скорее.

– Он легонько подтолкнул меня с кровати, и я, наконец-то, сбежала. Но перед глазами ещё долго вспыхивало полуобнажённое мужское тело. Рельефный торс, манящие соски, загадочные татуировки.

– Это была очень волнительная картина. И, теперь, когда Андрей выходил на кухню одетым во время обеда или искал книгу в библиотеке, я представляла его среди смятых простыней в боксерах. А ещё он начал мне сниться. И тоже не в пальто, а полуобнажённым в постели.