Окончательный разрыв

Будь моя воля, я бы просидела в ванной до следующей зимы. Ни с кем не общалась, не выясняла отношений. Но уже минут через 15, в дверь забарабанили. И я вернулась на кухню.

Все сидели за накрытым столом. Андрей вскочил, отодвинул стул и усадил меня рядом. Свекровь передала мою порцию наваристого грибного супа. И пока тарелки не опустели, не проронила ни слова.

Мужчины говорили о событиях последних дней. Николай Павлович сыпал вопросами. Андрей старался представить ситуацию обычной.

– Из-за плохой видимости посадка вышла немного жестковатой. Но значительных повреждений никто из нас не получил. Мы хотели идти в соседнюю деревню, но пилот сказал, что только вымокнем. Предложил ждать окончания дождя в вертолёте. Это нас и спасло.

– А как вы выбрались потом?

– Прилетел Лёха. То есть Алексей Агеев. Как он нас отыскал, не знаю. Но затолкал всех в свой вертолёт и вывез в районный центр.

– Сильно замёрзли?

Андрей зыркнул в сторону Николая Павловича. И продолжил абсолютно спокойным тоном.

– Да, нет, конечно. В вертолёте нашлись какие-то странные покрывала. У них одна сторона была серебристой. Мы в них завернулись, растирали руки и ноги, делали упражнения. Одним словом, активно грелись. Так что всё было хорошо.

– А врач вас осматривал?

– Конечно! Сначала в райцентре. А потом уже в городе, в больнице рядом с аэропортом. Мне сказали, что в космонавты ещё гожусь. Здоровье позволяет.

– Хорошо, что мы это сейчас узнали. – Недовольная Мария Сергеевна не смогла сдержаться. – А что же ты, Андрей Сергеевич, нам этого раньше не сообщил? Я тут переживала, ночей не спала.

– Маша, ты что так официально? Не чужие же люди.

– Да? А мне кажется, что абсолютно чужие. Я, между прочим, Андрею мать. Родила и вырастила. Но ты мне ни разу не позвонил. Не сообщил, как дела. Даже смс-ки коротенькой не прислал!

– Маша, я же знал, что вы с Лизой вместе и она без задержки передаст всю информацию. Связь была такая отвратительная, что я одно смс мог отправлять минут 10.

– Ну и что? Мог бы мне отправить. А я бы уже Лизе сообщала. Я нервничала. Я мать, неужели ты не понимаешь разницы?

Колчин посмотрел на свекровь с каким-то нечитаемым выражением лица. Он словно впервые её увидел.

– Маша, я тогда, как ты понимаешь тоже нервничал, как ты говоришь. И Лиза тоже. А ещё, ты была с Николаем Павловичем, и я был уверен, что он, в случае чего, справится. Поможет тебе, подставит плечо. А беременная Лиза была одна. Поэтому я звонил и писал тому, кто больше всех нуждался в моей помощи. И кому я её обещал в разговоре с сыном перед вылетом.

– Ты что же, будешь и сейчас отказываться, что у тебя личная симпатия к Лизе? Что собирался приехать к ней, обеспечивать жильём, устраивать жизнь? Хочешь чистеньким остаться перед сыном? Найди в себе силы и признайся, что у тебя интерес к невестке.

– Маша, ты не права. Это обычная человеческая забота. Предлагаю тебе сейчас перестать себя накручивать. Ты потом остынешь, а лишнего сейчас наговоришь. Будет стыдно. Хотя и сейчас уже есть за что извиняться, но мы не будем обострять ситуацию и будем великодушны. Правда, Лиза?

Я молча кивнула. Свекровь фыркнула и отвернулась. Николай Павлович кивнул Колчину и погладил жену по плечу. У нас появился шанс мирно завершить ужин и разъехаться ночевать, оставшись семьёй. Но Андрей всё испортил.

– Дорогие мои, рад, что вы нашли общий язык. Теперь позвольте высказаться мне. Вы – моя семья и никого дороже для меня нет. Вы самые близкие мне люди. Каждый из вас мне безумно дорог. Кого-то я знаю с самого своего рождения. С кем-то познакомился позже. Но это не меняет главного. Вы – моя семья. Совсем недавно к ней присоединилась Лиза. – Все взгляды потянулись ко мне. Теплый Колчина, настороженный Николая Павловича, откровенно сердитый Марии Сергеевны. – Вы все знаете обстоятельства нашей женитьбы. И сегодня я хочу сказать вот что. Всё, что происходило до нашей свадьбы для меня не важно. Лиза мне очень дорога. У нашей маленькой семьи были некоторые особенности. Но я хочу, чтобы вы знали, что всё изменилось. Главное, что я понял в последней поездке, что все мы смертны. И если со мной что-то случится, я хочу, чтобы Лиза не пострадала. Чтобы у неё и моего малыша всё было хорошо. Чтобы она чувствовала себя спокойно со мной или без меня.

За столом собиралась буря. Никакого представления о том, что скажет Андрей не было. Но то, что это может расколоть жизнь на до и после, было очевидно. Наши пальцы под столом соприкоснулись, и я потянула его руку на себя, погладила сообщая очевидное. Давай закончим этот разговор. Давай оставим как есть. Не обостряй ситуацию.

Но Андрей меня не понял. Или решил действовать по собственному плану. Он сжал мои пальцы обеими руками и продолжил:

– Я хочу чтобы вы знали. Мной будет составлено завещание, по которому в случае смерти владельцем этой квартиры станет Лиза.

За столом повисло молчание. Колчин с улыбкой разглядывал присутствующих. Николай Павлович поднял бровь, но не проронил ни слово. А лицо Марии Сергеевны пошло красными пятнами.

– А небольшой пакет акций на безбедное проживание ты ей не собираешься завещать, сынок?

– Нет, мам, эти расходы возьмёт на себя отец. Мы так договорились.

– Подтверждаю, этот вопрос, в случае, если с Андреем что-то случится, я беру на себя. – Колчин был абсолютно спокоен.

Мария Сергеевна стала полностью красной. Она была похожа на графиню Вишню из «Чиполлино». Вскочила из-за стола и шарахнула ладонью по его поверхности.

– Кто-нибудь объяснит мне что происходит? Что случилось? Что вы все курите? Почему эта женщина вдруг получила такую власть над вами? Опоила? Околдовала? Почему у вас у всех отключился мозг? Какая квартира? Какие акции? Вы все ополоумели?

– Мамуля, эта женщина – моя жена. Ты сама мне её нашла и настоятельно рекомендовала. Её зовут Лиза и мы не будем разговаривать о моей жене, словно её нет в комнате.

– Пусть будет так, Лизу буду называть Лизой. Но остальное? Почему у вас у всех отключился мозг? Какая квартира? Какие акции? Куда девался ваш мозг? Она вас как-то обманула, обвела вокруг пальца, другого объяснения я не вижу.

– Мама, честность иногда – непозволительная роскошь. Тебе ли не знать?

– Ты меня теперь обвиняешь? В том, что я однажды ошиблась 31 год назад? Отлично! До чего мы дошли? Ругаемся, как собаки. А скажи мне, сын, с какой радости, девушке, которую ты знаешь несколько месяцев, достанется твоя квартира?

– Мама, всё очень просто. Ни у меня, ни у отца нет других наследников. Если со мной что-то случится, мне не будут нужны деньги или квадратные метры. У тебя тоже есть жильё и нет других детей. Значит дополнительная квартира тебе без надобности. А Лизе и малышу она облегчит жизнь. Мне папина идея дать им настоящие гарантии очень понравилась. Вот я и придумал, оставить наследство. Пока я жив, буду помогать сам. Если меня не станет, Лиза не пропадёт с малышом.

– Так это ещё и идея отца? Ещё лучше! И ты полностью доверился человеку, которого знаешь не больше года. И он, не стесняясь, несколько минут назад тискал твою, так называемую жену, Лизу у тебя на глазах? Ты доверяешь этому малознакомому проходимцу больше, чем мне?

– Мама, ты сейчас слишком расстроена. Тебе надо поехать отдохнуть, всё хорошенько обдумать. В спокойной обстановке ты согласишься, что это хорошее решение. И прекрати уже выплёскивать эмоции! Отец мне не малознакомый проходимец! Я знаю его больше 10 лет и за это время он не давал мне глупых советов!

И только договорив, Андрей понял, какую ошибку совершил. Мария Сергеевна побледнела. Она рухнула обратно на стул. Теперь её голос был еле слышен.

– И вы упрекаете меня в обмане? Вы? Андрей, ты врал мне 10 лет! 10! Теперь становится многое понятно. Всего вам хорошего. Поступайте, как знаете. Коля, поехали домой. У них тут всё хорошо, мы не нужны.

После этого она молча встала и вышла в коридор. Николай Павлович быстро пожал всем руки и умчался следом. Колчин тоже не стал задерживаться.

У меня совсем не осталось сил. Поэтому Андрей отнёс меня на диван на руках. А когда вернулся в коридор, в квартире кроме нас двоих больше никого не было.

Я уже ничего не чувствовала. Ни радости, что Андрей вернулся, ни стыда за безобразную сцену, ни неловкости за ссору. Даже счастья, что у меня появились гарантии не остаться на улице в случае чего, тоже не было. Только смертельная усталость. И с этим ощущением я провалилась в сон.