Новая жизнь

Утром нас разбудила Ритуля. Не успела я открыть глаза, как меня поцеловал Андрей и умчался к дочери. Поменял памперс и вручил Ритулю мне. Смотрел при этом радостно и восхищённо.

Дочка с удовольствием поела и радостно возилась в игровом уголке. Каких-то особенных планов на день у нас не было. Хотели побыть дома, повозиться с малышкой, а в магазин ехать завтра.

Но днём пришла свекровь и забрала дочку на прогулку. Обычно в парке они проводили не меньше трёх часов. Поэтому я вернулась в свою комнату, думая что успею сделать за это время.

Складывала детское бельё в стопки, раздумывала, из чего Ритуля уже выросла, а что еще как раз. Но, то и дело, я возвращалась из реальности в мир грёз.

На меня нахлынули воспоминания прошедшей ночи. В английском языке слово dream переводится и как сон, и как мечта. Вчерашняя близость началась в мечтах, продолжилась во сне и закончилась наяву. О такой я и думать себе не позволяла.

Вытащила одежду дочери. Рассортировала по размерам. Перебирала завязки изумрудного комбинезона. Никак не могла решить, оставить ли его на пару недель или заменить его на голубой костюмчик.

И неожиданно почувствовала легкое прикосновение губ к своей шее. Тело моментально откликнулось на ласку. И когда Андрей провёл руками по моим плечам, покрылась мурашками от подбородка до лобка.

Губы порхали по моей обнажённой шее, как невесомые огненные бабочки. Их крылья прочертили пылающую дорожку к уху. Коснулись мочки и рассыпались мурашками. А руки нырнули под футболку и гладили острые пики сосков.

Андрей развернул меня к себе лицом и прижал к своему телу. Осыпал поцелуями скулы и лоб. Я зажмурилась от удовольствия, отвечая на его ласки. Целовала сама и скользила пальцами по спине.

Возбуждение накатывало мягкими волнами и стекалось раскалёнными ручейками к лону. Я уже ничего не видела вокруг себя. Только манящие омуты его глаз.

И я тонула в их бездонной глубине безо всякого сопротивления. Андрей стянул с меня футболку. И я осталась перед ним в спортивных брюках на резинке и ужасном лифчике для кормящих мамаш.

Со стороны я выглядела ужасно. Волосы собраны в конский хвост на макушке. Белый хлопковый бюстгальтер, удобный, но некрасивый, не добавлял привлекательности. К тому же на левой груди он промок от выступившего молока.

В противоположность мне, Андрей выглядел, как античное божество. С манящими глазами, абсолютно идеальным рельефным торсом и сильными руками.

Мне стало ужасно неловко. Я настолько проигрывала в физической форме, что это было ужасно. Я постаралась отстраниться и прикрыться руками. Надо было как-то спрятать и рыхлое тело, и несексуальное бельё от бездонного мужского взгляда.

– Булочка, что случилось? – Он выглядел растерянно, но чувственный огонь взгляда ещё метался по моему телу.

– Я плохо выгляжу сейчас. На животе растяжки, лифчик этот отвратительный. Мне ужасно неловко. Верни мне, пожалуйста, футболку, хоть прикроюсь.

Его глаза стали огромными от удивления. Он поймал мой взгляд.

– Ты сейчас серьёзно? Ты себя стесняешься?

– Ужасно. – Я постаралась выпутаться из его рук. Но Андрей меня не отпустил. Осыпал поцелуями лицо, потом руки, прикрывающие бюстгальтер. Развёл их в стороны и прежде чем спустить с плеч бретельки сказал с невероятной теплотой:

– Ты не понимаешь. Я не выбираю сейчас идеальное тело для своей любимой женщины. Я любуюсь телом, которое у неё есть. Хочу с ним познакомиться поближе и наслаждаться им каждую минуту. У тебя самое идеальное тело. Потому что оно твоё. И ничьё другое мне не нужно. Даже самое прекрасное. Потому что я мечтал о тебе, а не о мифических манекенщицах. – Он снова заглянул мне в глаза, утягивая в свои чувственные омуты. – Покажи мне свою грудь. Я столько времени провёл фантазируя о ней. Какого цвета твои соски?

Словно под гипнозом, я расстегнула застёжку и сняла хлопковое недоразумение. С трепетом ожидала его вердикта. Но к реакции Андрея оказалась не готова.

Он издал победный возглас и припал губами к соску. – Они нежно-розовые! Идеально розовые!

Он метался от одного соска к другому. Вылизывал их языком, целовал, и даже несколько раз аккуратно прикусил, издав хриплый, гортанный стон.

– Сладкие какие!

– Это потому, что молоко сладкое.

– Это потому, что ты самая желанная женщина на свете. Дай мне на тебя полюбоваться.

Он подхватил меня под бёдра и развёл ноги. Ими я обвила его талию. Не переставая ласкать грудь отнёс на свою кровать. Аккуратно уложил на спину и стянул спортивные брюки вместе с трусиками.

Теперь я лежала перед Андреем полностью обнажённой. А на нём был полный комплект одежды. И я снова начала стесняться. Даже глаза зажмурила.

– Булочка, хочешь на меня посмотреть?

– А можно? – Андрей рассмеялся. – Ну, конечно. Ты даже можешь помочь снять с меня одежду.

Это было ужасно возбуждающе. Я встала на колени прямо на кровати и сразу попала в вихрь его ласк. Руки скользили по моим ягодицам, поднимались по талии и кружили вокруг сосков. Тело моментально откликалось. Между ног становилось влажно и жарко.

Цепляясь за остатки разума стянула с его груди футболку. Спортивные брюки спустила вместе с трусами. И тоже закружила ладонями по манящему мужскому телу всё быстрее и быстрее.

Гладила спину, плечи, спустилась к ягодицам. То стискивала их, извиваясь от желания, то нежно поглаживая. Я уже не контролировала себя, полностью отдавшись его ласкам. Тонула в жарком взгляде и требовательных поцелуях.

Теперь его губы не были мягкими. Они сминали и терзали мою плоть, впивались и требовали. Не приглашали, а тащили в водоворот удовольствия.

Ребром ладони скользнув между ног Андрей нырнул между складками половых губ. Не гладил, а сминал внезапно подскальзываясь на моих соках. Стонал мне в губы, рычал и целовал, словно ломая преграды. Разбудив во мне желание кинуться на него, захватить в свой плен.

Его стегал по нервам вид моего тела. А желание в мужском взоре заводило меня, как механическую игрушку до упора. И когда мокрые умелые пальцы щёлкнули по клитору, я взорвалась волнами удовольствия. Выгнулась, извивалась и кричала, почти сорвав голос.

Вцепилась за его плечи, тёрлась ладонями по спине и сосками по груди. И в затухающих волнах оргазма с удовольствием сжала его член пальцами.

Андрей на секунду замер. А потом начал толкаться в мой кулак наполовину возбуждённым членом. Сначала несмело, вглядываясь в моё лицо. Потом всё быстрее и быстрее.

И я подыграла. Когда он погружал ствол в мои пальцы, я расслабляла ладонь. А когда отстранялся, хваталась, словно пытаясь удержать. Второй рукой наглаживая бархатные яички.

Он входил в мой кулак с таким будоражащим стоном, словно впервые соединялся с женщиной. Член в моей руке стал каменным. Я не знала, что нужно делать. Но хотела доставить Андрею удовольствие. Такое же, какое он доставлял мне.

Его глаза стали ещё темнее. Язык, как поршень входил в мой рот в такт движениям члена в кулаке. Яички поджались к самому основанию ствола. Головка набухла, стала огромной. И когда Андрей резко ворвался в мой кулак, мой живот обожгло раскалённой струёй мужского удовольствия.

Мы оба стонали от наслаждения. Это был один оргазм на двоих. Неземное блаженство и фейерверк перед глазами.

Сначала мы дышали, как бегуны после спринтерской дистанции. Нас переполняли чувства, которые невозможно было высказать словами. Сцепились объятиями и нежно целовали друг друга. У обоих в глазах было влажно.

– Булочка, моя любимая, Булочка. Ты настоящее чудо.

– Это ты чудо. Мне очень понравилось.

– Это мой первый оргазм с женщиной за три года. И знаешь, что в этом во всём ужасно?

– Ужасно? Это чудесно!

– То, что сейчас случилось – чудесно. А ужасно, что я тебя очень хочу, а презерватива у меня ни одного нет!

Он нервно рассмеялся. Было видно, что внутри бушуют эмоции. Но что с ними делать Андрей не знал. Я тоже не знала.

Повинуясь интуитивному порыву выскользнула из его объятий. Подтолкнула уложив на спину. Поцеловала в губы и развернулась лицом к промежности. И только сейчас смогла рассмотреть его член.

Он был длиннее моей ладони вместе с пальцами. Ровный, гладкий, с хорошо заметными венами под бархатной кожей. Такой толстый, что мои пальцы не смыкались на стволе почти на треть. С крупной розовой головкой, сочащейся желанием.

– Какой огромный!

Андрей рассмеялся. Это разрядило неловкость и начало новый виток удовольствия.

– Иди ко мне, Булочка. Тоже хочу рассмотреть тебя получше.

Он притянул меня за бёдра и расположил прямо над своим лицом. Но разглядывать не стал. Сразу же приник губами к складочкам и начал их вылизывать.

Я нагнулась вперёд, облизала головку. Рукой провела по всей длине ствола. И мягко впустила не успевший опасть член до самого горла.

Стон его удовольствия взбудоражил мою кровь и подтолкнул продолжить ласки. Сначала я насаживалась на ствол медленно, примеряясь к размеру и чувствительности. Постепенно ускоряя движения я усиливала давление пальцев. Член затвердел окончательно.

Андрей проникал в меня языком в такт моим движениям на члене. Я окончательно потерялась в ощущениях. Казалось, что он берёт меня с двух сторон одновременно. И невозможно было разделить наши стоны. Они словно вырывались из одного горла.

Руки на моих бёдрах надевали меня на его язык. А ртом я сама насаживалась на член. Возбуждение накатывало на меня мощной волной. И когда пальцы Андрея сомкнулись на клиторе, нас обоих смело девятым валом наслаждения.

Кричали мы в голос. Я, стараясь вырваться из его рук и прекратить острые прикосновения к промежности. Он, фонтанируя пряной струёй удовольствия мне на грудь.

А потом сгрёб меня в охапку, вытер футболкой и зацеловал каждый сантиметр чувствительной после близости кожи.

– Как же мне с тобой повезло, Булочка. Сладкая ты моя красавица!

– Обессиленные после близости, мы переплелись телами. Постепенно наше одновременное дыхание стало тихим, поцелуи редкими. И мы уснули в родных объятиях.

Через час нас разбудила вернувшаяся с прогулки свекровь. Она выглядела радостной и смущённой одновременно. Казалось, что она недавно плакала и вытирала с лица потёкшую тушь. Но расспросить её не удалось. Ритуля просила молока и свекровь, старательно отводя глаза, без объяснений с нами попрощалась.

А мы провели день в томной неге, приятных поглаживаниях и планах. К переезду в кровать Андрея добавился визит к гинекологу и поход в аптеку. Потому что вопрос предохранения внезапно встал в полный рост.