Неудачное бегство

В груди нестерпимо жгло от неприятных новостей. Сначала хотелось срочно что-то делать. Звонить Андрею, консультироваться с юристом, ругаться, ехать к маме. Но я смотрела на свекровь и видела в глазах страх за будущее сына. Моего Андрея. Пока моего.

Залпом выпив холодный чай юркнула в ванну. Слёз не было, но хотелось умыться. Стереть с лица эти обидные новости. А может быть и само лицо стереть. Стать кем-то другим. Кем-то, кого не сдвигают, когда появляется новая, более перспективная кандидатура на роль жены.

Свекровь хочет, чтобы я не звонила мужу? Но это не по-человечески. Я достала телефон и набрала Андрея. Он ответил моментально. Словно сидел с телефоном в руках.

– Лиза, что-то случилось дома?

– Нет, у нас всё хорошо.

– Тогда все разговоры потом. У нас тут цейтнот. Может придётся слетать в Москву. Перезвоню позже.

И, впервые за время нашего совместного проживания, он бросил трубку, не дождавшись моего ответа. Значит и правда ситуация критическая. Андрей не прерывал разговор со мной, даже когда на платформе случилась авария. А сегодня отключился.

На подгибающихся ногах я вышла из ванной. Рухнула на кухонный стул. Свекровь смотрела внимательно. Ждала моего решения.

– Что надо делать, Мария Сергеевна?

Она вскочила на ноги, метнулась к моему стулу и крепко обняла. По моему лицу текли слёзы. И трудно было понять, чьи они.

– Лиза, спасибо тебе! Спасибо! Я знала, что ты поможешь!

Мы плакали не скрывая слёз. Обе об одном и том же, но каждая о своём. Она от облегчения, что нашла выход. Я – от отчаянья и рухнувших надежд.

– Покорми Ритулю, собери её на прогулку. Возьми вещей на пару дней. Остальное я сложу сама и привезу тебе вечером.

– А что потом?

– Поедем к нотариусу. Ты напишешь заявление о разводе и доверенность на представление твоих интересов на бракоразводном процессе. Что ты хочешь получить при разделе имущества?

Ничего. У нас нет ничего совместно нажитого. Всё от свадебного платья до Ритулиных памперсов оплачивал Андрей.

– Это неправильно. Ты же должна получить какую-то компенсацию.

– Я уже получила кусочек счастливой жизни. Этого достаточно.

Свекровь собиралась спорить, но я её прервала. Знала, что если продолжить этот разговор, он закончится слезами и истерикой. А Ритуля у меня на грудном вскармливании. Надо беречь молоко.

Остальное я помню, как в тумане. Бестолково металась по квартире. Хватала, как при переезде от Егора, какие-то вещи, потом возвращала их на место. Не плакала, но перед глазами была пелена тумана. В голове тоже было мутно.

Наконец Мария Сергеевна всё взяла в свои руки. Усадила меня в кресло. Сама собрала вещи Ритули. Сложила мою одежду, ноутбук, документы в свою сумку. А потом подтолкнула к гардеробу. Я сняла первое попавшееся платье-рубашку и уже через минуту мы спустились на улицу.

Возле подъезда нас никто не ждал. Свекровь потянула меня к парку. А уже оттуда вызвала такси.

У нотариуса нас встретил юрист. Михаил Петрович завёл меня в отдельный кабинет. Сначала подробно расспросил о причинах развода и требованиях по разделу имущества. Узнав, что я не претендую ни на имущество, ни на алименты, предложил встретиться завтра.

– Елизавета Юрьевна, вы не отдаёте сегодня себе отчёт в важности принимаемых решений. У вас явно шок. Успокойтесь, придите в себя и подумайте хорошенько. Ведь у вас на руках остаётся дочка. Ей понадобятся средства, а вы сейчас даже алиментов не требуете. Это явно следствие шока. Я не буду представлять ваши интересы в суде. Грех на душу не возьму.

– Михаил Петрович, мне не на что претендовать. Поймите, это Андрей может предъявлять какие-то требования. Ребёнок не от него. Мы оба это знали с самого начала. Любой ДНК-тест это подтвердит. Совместного имущества нет. Он нас полностью содержал. Мои доходы остались у меня на карте. Так что делить нечего.

– И зачем вы уходите от такого замечательного человека? Должна же быть причина. Он что, бил вас? Изменял? Издевался?

– Как это вам пришло в голову? Разумеется нет! Андрей не такой. Он и пальцем не тронет женщину.

– Тогда зачем вы подаёте на развод, причём в такой спешке?

– Есть причина.

– Это не ответ. Я таким делом заниматься не буду.

Передо мной сидел честный юрист. Он на самом деле хотел получить для меня по суду лучшие условия. То, что хотела я, он считал чудовищной ошибкой. Правду я сказать не могу. Это не моя тайна. Значит, надо соврать. Ложь, обычно, гораздо убедительнее правды.

– Михаил Петрович, я возвращаюсь к отцу ребёнка. Я его очень люблю, а он выбрал другую. Сейчас они расстались, и он сделал мне предложение. Мой избранник очень ревнив. Его это барахло только разозлит. Если бы могла, я бы и вещи не брала.

– А почему мои услуги оплачивает свекровь, если вы бросаете её сына?

– Я ему изменяла, Михаил Петрович. Свекровь радуется, что избавилась от гулящей невестки. Мария Сергеевна знала о моей неверности, но боялась, что я вцеплюсь в сына мёртвой хваткой и деньги буду тянуть. А тут такая удача, вот она и откупается.

Взгляд юриста был тяжёлым. Сначала он не собирался сдаваться. Но потом махнул рукой и заполнил бланки.

– Как хотите. Заявление подам сегодня. Госпошлину оплачу. Куда прислать решение суда?

– Я сама к вам заеду и заберу.

– Как вам будет угодно.

– Фамилию менять будете?

– Если можно, нет. Хочу, чтобы у дочери была та же фамилия, что и у меня.

– Как скажете.

Оформление бумаг заняло около часа. Потом свекровь вручила мне новую сим-карту, наличные, помогла купить продукты и отвезла на квартиру Николая Павловича.

И только там, среди старой мебели и запаха пыли, я дала волю слезам. Оплакивала свою неудавшуюся жизнь. И любовь к Андрею, выросшую на слезах и неудачах. Но такую тёплую и бескорыстную.

Рыдала самозабвенно. Но к ночи слёзы кончились, и я решила жить. Не хорошо, не по-новому, а просто жить, а там, как получится. Не строить планы, не думать про завтрашний день.

Утром пришла свекровь, принесла огромную сумку вещей: мои одежду, обувь и косметику, которую я забыла в ванной. Действовала она, как профессиональная шпионка. В квартиру принесла сумку с надувными подушками, а обратно – с вещами. Я была потрясена её фантазии. В Марии Сергеевне явно умер конспиратор.

А ещё она рассказала кучу новостей. Заявление на развод юрист подал. Колчин с Андреем вылетели в Москву на переговоры с Дубачёвым. От мужчин вестей не было. Это сообщила Инга Дубачёва. Она и Алиса тоже уже в столице.

На следующий день свекровь сказала, что на переговорах наметился прогресс. Дубачёв согласен инвестировать деньги. Вычитывают брачный контракт, чтобы ничего не пропустить.

– А ещё Андрей звонил. Сказал, что не может до тебя дозвониться. Просил зайти к вам, проведать. Так что, вечером пойду. Ещё вещей тебе принесу. Пока они там будут совещаться, я тебе весь гардероб доставлю.

– Как он там?

– Гардероб?

– Андрей.

– Голос усталый. Слышно, что напряжённо у них там всё. Сама понимаешь, на кону такие деньжищи, что поседеть можно.

Ничего комментировать не стала. Да и что тут скажешь? «Привет передайте?». Теперь это уже невозможно. Обойдёмся без приветов.

На третий день после моего побега свекровь принесла тревожные новости. Во-первых, Андрей собирается подавать заявление в полицию о пропаже дочери и жены. Он считает, что тебя украли и заставили написать заявление о разводе.

Во-вторых, время идёт, а контракт с Дубачёвым не подписан. Инга нервничает, Алиса переживает. А время идёт.

И, в-третьих, Андрей категорически против развода. Он настолько зол, что Колчин пообещал его убрать с переговоров, если он не возьмёт себя в руки.

Проводив свекровь я отправилась в магазин. Переговоры переговорами, а кефир на ужин, чтобы у меня было молоко, где-то надо купить. Поэтому я собрала дочку, взяла немного наличных и покатила коляску к магазину.

Только от подъезда далеко не ушла. У выезда на дорожку столкнулась нос к носу с Николаем Павловичем.

– Лизонька! Как же хорошо, что ты нашлась! – Он меня сгрёб в охапку. Прижал так сильно, что кости затрещали. – Куда ты пропала? И Ритуля с тобой! Давай скорее Андрюше звонить!

– Не надо никому звонить. – Я с силой уперлась в мужскую грудь. Николай Павлович объятия разжал, но стоял по-прежнему очень близко.

– Да ты что, Лизонька? Он там с ума сходит. Всех на уши поставил. Больницы, морги, всюду объявления дал с твоими фотографиями.

– Пожалуйста. – Я дотронулась до его руки, чтобы привлечь внимание. – Не сообщайте, пожалуйста, Андрею, что встретили меня.

Он насторожился и опустил телефон.

– Что случилось, Лизонька? Андрюша тебя обидел?

– Нет. Но ему будет лучше без меня.

– Как это лучше? Он с тобой только жить начал. Счастье своё нашёл. Ему без тебя было так плохо, хоть волком вой. А ты «лучше без меня».

– У него проблемы, Николай Павлович. Я ему их мешаю решить.

– Лизонька, да для него самая большая проблема, что вы с Ритулей пропали! Он ночей не спит, на работе срывается. Ты это понимаешь?

– Надо потерпеть немного, Николай Павлович. А потом всё наладится.

– Это ты так решила?

– Да, я.

– Так вот, Лизонька, хорошая ты девочка. Только не знаешь, что в семье всё решают вдвоём. Даже о разводе договариваются вместе. А остальное – дурь и капризы. Ну-ка пойдём со мной.

Он схватил меня за руку и развернул коляску обратно к подъезду. Хватка была железной. Вывернуться не получалось.

– Отпустите меня, пожалуйста.

– Вот с Андрюшей поговоришь, отпущу, хоть на все четыре стороны.

Он открыл дверь и подхватил коляску с Ритулей на руки. Я плелась сзади.

– Куда вы меня ведёте?

– К себе домой. Я здесь жил раньше. Вот приехал друга поздравить с днём рожденья и тебя нашёл, представляешь?

– Может быть не надо? У меня кефир закончился. Я до магазина с Ритулей дойду и вернусь.

– Одна сходи. Или я Маше позвоню, она привезёт вечером.

– Да я сама могу. Дайте, пожалуйста, Риту.

Но Николай Павлович меня не слушал. Пёр как танк. И квартиру открыл одним движением. А я с этим замком каждый раз по полчаса возилась.

– Проходи, родная, располагайся.

Николай Павлович закатил коляску прямо в квартиру. Зацепился взглядом за куклу на тумбочке. Этого приметного пупса с рыжими волосами они подарили со свекровью несколько дней назад.

А ты, я смотрю, уже и расположилась. Тем лучше. Ждать будешь с комфортом. – Казалось, что его абсолютно не смущает, что он застукал меня в своей квартире. Он вообще очень быстро взял ситуацию под контроль и теперь командовал. Переложил спящую Ритулю в кроватку. Меня усадил в кресло у окна. Достал телефон.

– Андрюшенька, нашлась твоя пропажа. И Лизонька, и Ритуля… Всё у них хорошо, не переживай, живы-здоровы… Они у меня в квартире… Это не я привёз, они тут с самого начала были, вещи перевезли… Можешь на меня рассчитывать. Не выпущу ни при каких обстоятельствах. Круглосуточный пост установлю… Вечером перевезу к тебе. Хорошо, Андрюша. Хоть на душе полегчало… Трубочку дать?… И то верно. Ждём тебя.

Он снова полистал телефонную книжку в смартфоне. Набрал номер.

– Машенька, здравствуй… Да, помню, что на работе. Тут у Лизоньки кефирчик закончился. Привези, пожалуйста… Будем ждать, родная.

Только теперь я заметила, что почти не дышу. Николай Павлович присел на диван. Сцепил руки в замок, уперевшись локтями. Поймал меня в перископ своих серых глаз. Рассматривал с недоумением и интересом. Без злости.

– Ну, рассказывай, Лизонька.

– Да, нечего рассказывать.

– Что случилось у вас с Андрюшей?

– У нас ничего не случилось. Всё хорошо было.

– А почему ты от него сбежала? Он тебя обидел?

– Нет, Николай, Павлович. Андрей ко мне всегда хорошо относился. Не обижал, помогал с Ритулей. Тут дело вообще не в наших отношениях.

– А в чём тогда, Лизонька? Ты встретила кого-то ещё?

– Нет, конечно. Я Андрея люблю.

– А почему тогда ушла?

– У Андрея большие проблемы на работе. Их можно будет решить, если он будет холост. Вот я и освобождаю место.

– Он тебе сам рассказал о проблемах?

– Скажете тоже. Он мне никогда о сложностях не говорит. Даже если происходит какое-то ЧП, старается преподнести, как недоразумение. И то, когда уже всё позади. Вы же помните, когда он пропал при перелёте? Рассказывал, как о какой-то ерунде. Он мне честно такие вещи не рассказывает. В рабочие проблемы не посвящает. То ли не доверяет, то ли бережёт.

– И зачем же ты уехала от мужа, у которого проблемы? Вы же семья. Значит поддержка и опора. Так?

– Так, Николай Павлович. Вы сейчас это говорите, а я получаюсь предательница какая-то.

– Так и получается, Лизонька. Потому, что в семье люди решают все проблемы вместе. А ты – сама. Всё сама. Замуж вышла, а женой не стала.

– Но у меня не было другого решения проблемы.

– Знаешь, это всё не моё дело. Ты это будешь обсуждать с мужем. А пока собирай вещи. Жена должна мужа дома ждать, а не по чужим квартирам разъезжать.

Последнее было сказано таким голосом, что ослушаться было невозможно. И это мягкий, обходительный Николай Павлович? А что, собственно, я о нём знаю? Бывший военный. Кем и где служил? Не известно. Последние годы работает в строительной компании.

Только сейчас я поняла, что ничего о нём не знаю. Мы никогда не разговаривали наедине. Наверное, сегодня он сказал больше слов, чем за всё наше знакомство вместе взятое. И теперь снова замолчал.

Когда приехала свекровь Николай Павлович не выяснял отношений, не закатывал истерик. Молча подхватил коляску с Ритулей и загрузил нас в машину. Но по тому, как металась Мария Сергеевна, заглядывала мужу в глаза и поджимала губы, было понятно, кто в доме хозяин.

Молчание продолжалось всю поездку. Это не было прихотью самодура. Тишина была абсолютно естественной и правильной. Она не ложилась на плечи невыносимым грузом, а струилась соединяя нас в единое целое. Почему-то мне даже показалось, что наше молчание сплелось в невидимый защитный кокон. Который оградил нас от претензий и упрёков.