Глава 12

- Ты моя храбрая девочка, - целую Надюшку в щечку и прижимаю к себе.

Мы едем в машине. Я стараюсь прогнать ощущение липкого омерзения, которое осталось от разговора с врачом. Он ведь ничего плохого не сделал. Очень аккуратно пригласил на обед. И это я виновата в своей нездоровой реакции.

А Надюшка у меня умница. Не капризничает, стойко выносит все процедуры. Боец. Такая сила воли не у каждого взрослого встречается.

- Тетя Таня говорит, что такими темпами я очень быстро поправлюсь. Она мне очень нравится, - это она про медсестру.

- Ты обязательно поправишься, цветочек, - вдыхаю запах ее волос, и тревоги отступают.

- А папа уже дома? – вздрагиваю от ее вопроса.

- Не знаю…

Константин не ставит меня в известность. Конечно, я могу позвонить. Но не сделаю этого.

«Зато больше ни одна змея не проберется ко мне в сердце» - эти слова как клеймо отпечатались у меня в душе.

Жена чем-то его обидела, и теперь весь женский пол для него враги. А ко мне так у него особенно сильная неприязнь. Жаль, что моя к нему куда-то пропала. Возможно, из-за его поступков. Невзирая на скверный характер, этот мужчина слишком многое делает для меня с дочерью. И отрицать я этого не могу. С другой стороны, Вениамин тоже многое делал, это не помешало ему, потом предать.

- Вы у меня самые лучшие! – и надо видеть, как при этих словах сияют глаза моего ребенка.

- Это ты у нас сокровище, - улыбаюсь, глотаю слезы радости, смешанные с болью.

Дома Константина нет. Почему-то определяю это сразу, едва переступаю порог. Где он? С кем? Снова пошел к той женщине с цветочным ароматом? Больно об этом думать.

Мы с Надюшкой обедаем. Поднимаюсь к ней в комнату. Помогаю ей помыться. Укладываю дочурку в кроватку. Милые и любимые хлопоты. В такие моменты понимаю лучше всего, что в этом мире для меня важнее. Счастье детей. Для этого и живу.

Дочурка засыпает. Я спускаюсь в холл. Хочу прогуляться по заснеженному саду. Возможно, морозный воздух охладит мои мысли. И нет, я не иду во двор, чтобы следить за воротами. Нет! Я не жду, когда в них появится машина Константина!

Выйти не успеваю. Даже накинуть верхнюю одежду. В дом вваливается мужчина. И сразу взгляд на меня. Рассматривает с нескрываемым интересом.

- Вы кто? – первая нарушаю молчание.

Мне неуютно. С другой стороны, если его охрана пропустила – не чужак.

Каштановые волосы небрежно спадают на лоб. Светло-карие глаза напоминают переливы янтаря на солнце. Он немного ниже Константина, широкоплечий. На лице темная щетина, высокий лоб, прямой нос и четко очерченные губы. В целом он симпатичен, если бы не отталкивал меня с первой секунды. И все этот его взгляд, оценивающий, откровенный, наглый.

- Богдан, а ты Любовь, знаю, можешь не представляться, - хитро прищуривается. У него голос низкий, осипший, будто он его сорвал.

- Константина нет дома, - почему-то меня охватывает паника.

- Я по курсах. Мне документы забрать надо, - заявляет и нагло проходит в сторону его кабинета.

- Нет! Без хозяина дома нельзя! Константин меня не предупреждал о подобном визите! – иду за ним следом.

Какое мне дело? А вот не хочу оставлять его одного. Не нравится мне этот странный мужик.

- Так вы же не общаетесь. О чем он мог тебя предупредить? – оборачивается и смотрит на меня с усмешкой.

Тут меня еще большая злость берет. Значит, Константин обсуждает с ним, что у нас дома творится?!

- Я сейчас ему позвоню! – захожу за мужчиной в кабинет.

- Вперед. Номер набрать? – подмигивает. И без зазрения совести начинает ковыряться в ящиках стола.

- Что вы вообще себе позволяете? – его наглость сбивает с толку.

- А что позволяю? – в глазах пляшут лукавые искры.

Я бы реально позвонила. Но телефон остался в сумке. А оставлять тут этого хама не хочу.

Он находит какие-то бумаги. Забирает их.

- Приходите, как к себе домой, дерзите!

- А ты тут неплохо освоилась, Любовь, - снова окидывает меня бесцеремонным взглядом.

- Не ваше дело!

- Да, ты не паникуй. Тебе ничего не угрожает, Костян тебя бережет. Еще бы ценить научилась, - по лицу пробегает тень.

- Уходите! Я позову охрану! – мой голос срывается.

Смеется, нагло, заливисто. Идет к выходу. Останавливается около меня и, глядя в глаза, произносит:

- А ты ведь запала на него, - и быстрым шагом выходит из кабинета.

Иду за ним, но на безопасном расстоянии. Надо убедиться, что он покинет дом. Мужчина, посылает мне воздушный поцелуй и уходит.

Достаю из сумочки мобильный. Надо позвонить Константину и рассказать о странном «госте».

Набираю номер и зачем-то возвращаюсь в его кабинет. Не знаю, что мной движет. Взял ли этот Богдан что-то я определить и так не смогу.

- Да, - Константин принимает вызов не сразу.

- Извини, что отвлекаю, тут… приходил странный мужчина… Богдан, он заходил к тебе в кабинет, взял какие-то бумаги.

Далее следуют несколько крепких словечек от Константина.

- Ясно, Люб. Не переживай, он не опасен. Я скоро буду дома, - но по голосу ясно, что он недоволен.

Отключает вызов. А я оглядываю кабинет. Рассматриваю резные статуэтки. Ножи на стене. У Константина очень интересный кабинет, и в отсутствие хозяина, тут можно уловить его хищную ауру, да и рассмотреть все.

Сажусь в его кожаное кресло. Откидываюсь назад. Кручусь. Не знаю почему, мне нравится тут быть. Подъезжаю ближе к столу и трогаю статуэтки, обвожу пальцем их контур.

Богдан оставил один ящик не закрытым. Заглядываю внутрь, какие-то договора, документы. Закрываю его.

Не знаю зачем, открываю последний ящик. Какая непонятная сила мной движет? Нельзя ведь копаться в чужих вещах. Или это просто женское любопытство? Желание узнать человека, с которым проживаю на одной территории?

Там тоже документы. И среди них выглядывает край глянцевого снимка. Достаю его. Замираю. Холодный пот струится по позвоночнику.

На фотографии я. Во времена студенчества. Стою около университета с другой стороны здания. Молодая, и уже далеко не беззаботная.

Откуда у него это фото? Тогда меня точно никто не фотографировал.

Руки дрожат. Пытаюсь найти логическое объяснение и не могу. Зачем он хранит фото восьмилетней давности?

***

Константин

Эти несколько дней я пытаюсь обуздать своих демонов. Посадить их на цепь. Учусь существовать с Любой под одной крышей. Иногда так хочется с ней заговорить, пригласить их с Надюшкой посмотреть фильм. А порой воспоминания обрушиваются на меня лавиной и гнев застилает глаза. На себя, что уже мысленно ищу ей оправдания. На нее, что вовсе не походит на ту стерву, которой я ее себе представлял. Но это ничего не меняет. Абсолютно. Невозможно забыть, простить тем более.

Еще и время поджимает. Я дал себе два дня, чтобы вернуть контроль над разумом. Если бы раньше поехал к венику, все закончилось бы плачевно. Желание прибить преобладало над здравым рассудком.

Но не стоит марать руки. Я уничтожу его другим способом. Потом. Для начала мне надо, чтобы подписал бумаги на развод и отказ от опекунства над Надеждой. Остальное подождет.

Останавливаюсь у его дома. Главное – не сорваться.

- Какие люди, сам Огнев пожаловал. Не ожидал, - встречает меня на пороге.

Врет червяк. Еще как ожидал. Раз за его спиной два охранника.

- Пошли перетрем, - прохожу к нему в дом.

Тут жила Люба… с ним… Тут она ждала его с работы, встречала, готовила, целовала, создавала уют. Неприятно колет под ребром. Кулаки сжимаются.

- Следуй за мной, - он напряжен, но пытается не показывать виду.

- Парней оставь за дверью. Разговор личный, - киваю на амбалов, которые норовят пройти в кабинет.

Нехотя соглашается.

Усаживается в кресло, закидывает ногу на ногу.

- Так что, Константин Владимирович, будем мирно договариваться. Я разрешаю тебе видеться с Надькой, а ты отдаешь мне назад Любку, - облизывает тонкие губы. Они реально два червяка напоминают. Как только она могла с ним? Противно не было? Снова у меня не те мысли в башке.

- Ты подписываешь бумаги на развод, отказываешься от опекунства над девочкой. А не путаешься у меня под ногами, - становлюсь напротив. Смотрю на это ничтожество, мой кулак уже готов подправить ему рожу.

- Нее, так дело не пойдет, - ухмыляется. – Любка мне нужна.

- Ты же сам от нее отказался, - я взрываюсь только оттого, что гнида произносит ее имя.

- А теперь она мне нужна. А если сам не отдашь, так она сядет. Слышал, там дело на нее клепают, - прищуривается и злорадно на меня пялится.

- То, что ты обворовал фонд, я докажу. Еще расскажу твоим старым дружкам, кто их сдал, а сам вышел героем. И новым дружкам, которых ты намахиваешь, интересные истории поведаю. Веник, тебя живьем закопают, - подхожу к нему ближе.

Он меняется в лице. Зеленеет.

- Не посмеешь! - откатывается в кресле назад.

- Думаешь? - скалюсь.

- Тогда я расскажу Любке…а мне ничего не надо рассказывать, нужно лишь упомянуть, какой была твоя фамилия, пока ты ее не сменил. Она хоть и амеба, но извилин хватит допереть, - в глазах читаю триумф.

Дальше крышак сносит. Хватаю его за руку, ломаю палец. Заталкиваю ему в рот его же галстук. Еще один палец. Сдавленно стонет, смотрит на меня, выпучив глаза. Не могу отказать себе в удовольствии, кулак летит ему в рожу. Еще удар. Еще. Вхожу в раж. Как давно я этого хотел.

На звуки прибегают его охранники. Укладываю и их. Звери сорвались с цепи. Не чувствую боли. Ярость, которую я так долго сдерживал, нашла вход.

Вырубив охранников, возвращаюсь к венику. Он заполз под стол и там дрожит. Вытаскиваю его. Беру за горло.

- Червяк, ты все подпишешь. Еще один писк в сторону Любы и Надежды, так тебе твои старые «друзья» за счастье будут. Не переходи мне дорогу. И можешь собирать манатки, мутки с фондом я скоро докажу. И придут за тобой бравые полицейские. А я уж постараюсь, чтобы на зону ты отправился к своим закадычным дружкам.

- Угрожаешь? Решил, что сильнее, да! Только ты бы мне спасибо сказал, я твою дочь с помойки вытащил. А Любка… кого ты защищаешь, идиот? Бабу, из-за которой твоя мать с сестрой на кладбище кантуются? Я ж по нормальному договориться предлагаю, детей забирай. Они мне один фиг не сдались. А Любка, платить должна. Не я, не ты. Она.

Руки действуют быстрее, чем соображаю. Хруст. И у червяка сломана рука. Как свинья орет. Еще несколько ударов. С трудом останавливаюсь. Нельзя его прибивать, слишком легко.

- Ты все подпишешь гнида, - цежу сквозь зубы. – Один неверный шаг, я вернусь, и уже не буду настолько добрым.

- Придурок, ты себя наказываешь! С такой бабой под одной крышей жить. Не вспоминаешь глаза матери? Или повелся на ее показную маску невинной овцы? Так Любка умеет мозги запудрить, - еле ворочает языком, а все гниль изо рта так и валит. Еще несколько ударов по роже.

Откидываю тушу. Выхожу из дома.

Звонок от Любы.

Еще и Бодя чудит. Ну вот какого он приехал ко мне домой? Что за бабье любопытство?!

Заскакиваю в машину. Мчу к себе. В голове сотня мыслей. И ни одной дельной. Только осознание – правду не утаить. Скоро она обо все узнает «доброжелателей» хватает.

А в ее положении эта правда губительна.

Это изменит все. Окончательно и бесповоротно.

***

Судорожно роюсь в ящике стола. Должно быть что-то еще! Но больше ничего, кроме многочисленных бумаг. Надо обыскать все!

Рука уже тянется к очередному ящику. Замираю. А если он меня застанет? Как это будет выглядеть со стороны? Как воришка, роюсь в его бумагах. Но мне нужна эта правда!

Заставляю себя сложить все обратно. Встаю с кресла.

Константин мог собирать про меня информацию. Копаться в прошлом. Это логично, он хочет знать, кто удочерил малышку. Но эта фотография, кто и как ее сделал?

Что он обо мне знает? Если собирал досье, должно быть что-то еще. Руки ходуном, внутренности скручиваются в тугой узел, к горлу подступает тошнота.

Надо думать логически. Что он мог выяснить? Вениамин меня заверил, что уладил все и теперь мне не надо жить в страхе.

После того как будущий муж спас нас с Надюшкой, я рассказала ему правду. Просто не могла держать это в себе. Прошлое, как камень на шее, оно всегда будет напоминать о себе.

Но мне отчаянно не хочется, чтобы Константин это знал. Не готова я изливать перед ним душу. Не готова видеть в его глазах реакцию на правду.

Что мне делать? Спросить его про фото?

Выхожу из кабинета. Ползу по коридору. Одна фотография подняла кошмары прошлого. Заставила содрогаться от ужаса, переживать все вновь.

- Люб, ты чего такая бледная? – голос Константина звучит оглушающим ударом.

Я в таком шоке, что даже не заметила, как он пришел. Как подошел ко мне.

- Да… я… - открываю и закрываю рот. Слова застревают в горле. Теряю дар речи.

- Что случилось? Это Бодя тебя так напугал?

Поднимаю голову. Сначала перед глазами все расплывается. Потом тихо вскрикиваю.

Константин весь в крови. Бровь рассечена. Белая рубашка стала красной, пиджак порван.

- Это с тобой что? – выдаю осипшим голосом. Ноги подкашиваются.

Константин подхватывает меня и укладывает на диван.

- Ерунда. Не бери в голову, - осторожно убирает волосы с моего лица.

- Ты весь в крови, - протягиваю руку и касаюсь его щеки. Щетина немного отросла. Приятно колет руку, по телу пробегает дрожь.

Вопреки, напряженному моменту, меня охватывает теплая волна. Как же приятно к нему прикасаться. О чем я думаю?

- Прости, не хотел тебя пугать. Думал метнуться в душ, но ты меня напугала. Люб, ты зеленая, - говорит быстро, сбивчиво.

Переживает. Он так близко. В глазах тревога. Вблизи они у него еще сильнее завораживают, стальные переливы, а в них неизведанная галактика. Смотрю в его глаза, и меня охватывает ощущение полета. Теряю связь с реальностью.

- Надо вызвать врача, - его голос доносится словно издалека.

Эта фраза, как полет с небес прямиком на твердую землю.

Не за меня переживает. За ребенка. А я для него женщина, которая его вынашивает. Ничего больше. И от этого грудную клетку разрывает на части. Слезы градом по щекам.

Я тоже безумно хочу этого малыша. Но еще почему-то хочу, чтобы обо мне волновался. Я боюсь своих желаний. Боюсь себя и этого странного мужчину. Он меняет меня.

А я даже не знаю, что у него на уме. Что ему известно. Почему он в крови. Я вообще о нем ничего не знаю. Кто он? Откуда?

Константин уже разговаривает с врачом. А я дрожу в его объятиях. Вдыхаю его запах, горьковато-мускусный, и не могу надышаться. Будто впервые за долгое время дышу. А слезы продолжают градом катиться по щекам.

Неправильная у меня реакция! Все должно быть не так!

Какие у него горячие руки. От них исходит жар, а мне так холодно.

Он в чужой крови. С кем-то подрался. Или того хуже. Похож на зверя. Красивого, хищного, сильного.

Что со мной происходит? Я сама не своя. Впиваюсь ногтями в его руку. Утыкаюсь носом ему в грудь, там, где расстегнута рубашка. Трусь носом об огненную кожу.

Я нуждаюсь в нем. Если сейчас отпустит меня – не переживу. Это наваждение. Безумие. Но я слишком слабая, я не могу сопротивляться. Мной управляют неподконтрольные мне силы, прикасаюсь губами к коже Константина. Легко, невесомо, и едва сдерживаю стон.

Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом. Время останавливается. Есть только его потемневшие глаза, огненная сталь и жар испепеляющий дотла. Глаза в глаза. Это миг? Или это длится вечность? Больше нет воздуха. Есть только его запах. Дурман, опутывающий меня по рукам и ногам, пробуждающий во мне нечто пугающее по своей силе, неизведанное и прекрасное.

Его губы накрывают мои. Мои руки оплетают его шею. Наши губы соприкасаются, и в сознании у меня взрывается миллиард звезд. Я отдаюсь на волю новым ощущениям. Ошеломляющим. Оглушающим. Константин целует властно и одновременно нежно. Изучает меня. Подчиняет себе. Один поцелуй, а я открываю для себя новый мир неизведанного. Он будто в душу пробирается. Уже там орудует. Его губы, какой же у них неповторимый вкус. Никто и никогда меня так не целовал. Никогда я не испытывала ничего подобного. Он будто разжигает во мне пламя, обжигающее сильное. По телу проходит сладкая судорога. Выгибаюсь в его руках. Пью его дыхание, как самый сладкий нектар. Константин сминает мои губы, вытворяет немыслимые вещи. Впиваюсь рукой в его волосы, бесстыдно прижимаюсь. Не узнаю себя.

Константин отстраняется. Переводит дыхание. Опускаю взгляд. Не могу смотреть ему в глаза. Еще не понимаю, что произошло. Я все еще там во власти сумасшедшего поцелуя.

- Тебе легче? – спрашивает хрипло.

Молчу. Не знаю, что ответить.

Укладывает меня на диван.

- Скоро приедет врач. Я принесу воды, - его голос уже звучит ровно.

Поднимается. Подходит к столу. Наливает воду из графина. Подает мне стакан.

Не вода мне нужна, Константин… сосем не она…