Глава 13
Врач приехал очень быстро. Он мне что-то говорит, а я все еще нахожусь вне зоны доступа. В другой реальности. Где я как умалишенная таю в руках Константина. Губы припухли. Во рту его вкус.
Это ведь неправильно. Между нами ничего не может быть. Константин снова вежливый и холодный, его привычная маска.
А у меня щеки пылают. Тело горит. Со мной явно происходит что-то не то.
Врач советует завтра приехать к нему в больницу сдать анализы, провериться. А сегодня отдых. Дает еще какие-то рекомендации, не слышу. Мысли заняты Константином. Я уловила главное – никакой угрозы для ребенка нет.
Потом врач настаивает на обработке ран Константина. Внимание доктора переключается, и я могу спокойно наблюдать за этим странным мужчиной. Точнее, витать в облаках. Потому что на землю я так и не спустилась. А надо. Но пока еще слишком сильны воспоминания. Они пронзают меня яркими сполохами. Стыдно признаться, но я не прочь повторить.
Константин провожает врача, возвращается ко мне, подхватывает меня на руки и относит в комнату. И снова его прикосновения. Но они уже другие, отчужденные, спокойные, заботливые. Пытаюсь унять дрожь и огонь в теле. Нельзя так реагировать. То был просто эмоциональный момент. У меня гормоны. Он с кем-то подрался. Всплеск адреналина и нас как магнитом притянуло друг к другу.
- Сегодня не вставай. Все, что надо тебе принесут, - говорит, укладывая меня в постель.
- Надюшка… - снова теряю дар речи. Почему это так часто происходит рядом с ним?
- Я о ней позабочусь. Мы придем тебя проведать. Отдыхай, Люб, - голос спокоен.
Наверное, он уже выкинул из голов поцелуй. Закусываю нижнюю губу. Отчаянно хочется другой реакции. А это невозможно. Таковы реалии. Надо смириться. И выкинуть бред из головы.
Просто еще никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Близость с мужем была скорей обязанностью. Никаких приятных ощущений. Настраивалась, что надо перетерпеть. И стойко переносила все. Так ведь многие женщины живут, я читала и не раз слышала.
Но испытав весь этот ураган эмоций, мне становится интересно, а что может быть еще? Я будто ступила на неизведанную землю, и хочу ее изучить. Хоть и осознаю опасность, можно провалиться в такое болото, из которого больше не выберусь.
Константин правильно делает. Надо держать дистанцию. Для всех так будет лучше.
- Завтра завезу Надежду на процедуры. А потом с тобой на осмотр. Надо убедиться, что с моим сыном все хорошо, - продолжает невозмутимо. Только на слове «сын» голос у него все же дрожит.
Это слово он произносит с каким-то невообразимым трепетом.
- Ты так уверен, что это твой сын? – задаю вопрос, прежде чем осознаю, что спросила.
- Да, - короткое слово, насквозь пропитанное уверенностью.
- А как твой биологически материал оказался в клинике? Как вообще могли так ошибиться? – а в моих вопросах сомнения.
Я допускаю, даже верю, что он так считает. Но очень сомневаюсь, что это так на самом деле. Мы с Вениамином делали ЭКО в проверенной клинике. И не думаю, что там могли допустить подобную оплошность. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой.
Но должна признать, Константин в тысячу раз лучше отец, чем им мог стать мой муж.
- Когда думал, что потерял дочь, - смотрит мне в глаза, - Я морально и физически гнил. Не видел света в конце тьмы, что затопила мою душу. Я зверел, бесновался. Но слишком хорошо тогда постарались, чтобы я поверил. Даже тело покойного ребенка предоставили, - взъерошивает свои волосы. – Через год я сдал материал. Я не оставлял надежды когда-то стать отцом.
За всю историю нашего знакомства, наверное, это самая эмоциональная речь от него. И пусть Константин по-прежнему говорит в своей спокойной манере, но каждое слово, каждый звук пропитан нечеловеческой болью. Ей пропитан воздух. Физически ощущаю его страдания. Так не лгут. Так не притворятся.
Сейчас он позволил мне, пусть и на несколько минут, заглянуть к себе в душу. Увидеть его настоящим. Для меня это бесценно.
- Ты будешь самым лучшим отцом, - мои слова тоже исходят от сердца.
- Отдыхать, Люб, а не слезы лить, - едва заметная улыбка касается его губ.
Наклоняется и вытирает подушечками пальцев мои слезы. А я даже не замечаю, что плачу. Я как губка впитываю его эмоции. Хочу разделить с ним даже боль.
- Как скажешь, - шепчу пересохшими губами.
- Вот и отлично, - проводит рукой по моим волосам. Всматривается в мое лицо. Зависает на несколько секунд, будто над чем-то размышляет.
И покидает мою комнату.
Смотрю ему в след. И очень хочется крикнуть: «Останься со мной!». Но я молчу…
***
Утром просыпаюсь и судорожно хватаю ртом раскаленный воздух. Тело объято огнем. А перед глазами все еще тот сон, что терзал меня всю ночь. Мне снился Константин, и даже стыдно в мыслях вспоминать, что он со мной вытворял во сне. В здравом уме я бы до такого никогда не додумалась. А сейчас мое тело, будто взбунтовалось и требует воплотить все эти бесстыдства в жизнь.
Этот мужчина сводит меня с ума. С трудом покидаю постель. Плетусь в ванную комнату и долго умываюсь холодной водой. Дурман не проходит. Будто что-то во мне надломил вчерашний день. Константин разбил мой панцирь и немыслимым образом прикоснулся к сокровенному. Нашел те точки, о которых я сама не имела понятия.
Я даже забыла о найденной фотографии. Просто не в состоянии анализировать. В голове совсем другие мысли, сумасбродные и очень неприличные. Никогда ни о чем подобном не думала, а тут не могу их прогнать.
Со мной что-то происходит, непонятное, необъяснимое. Я догадываюсь, что это, но боюсь даже мысленно произносить.
Спускаюсь на кухню и мгновенно краснею. Его взгляд… сканирующий, проникновенный, гипнотический. Такое ощущение, будто он обо всем знает, догадался. Прочитал мои мысли. Щеки вмиг становятся пунцовыми.
- Доброе утро, Люба, - порочная улыбка на идеально очерченных губах.
Он вчера меня целовал. Губы покалывает.
- Привет, мамочка! – Надюшка смотрит на меня.
- Доброе утро, - подхожу и целую доченьку. Прячу лицо в ее волосах.
Руки дрожат. Я сейчас, как оголенный провод. Остро реагирую на все. Стыдно мне должно быть! Я беременна, у меня дочь. А я думаю о глупостях.
Пытаюсь себя одернуть. Заставляю сесть за стол. Мне приносят завтрак. Ковыряю вилкой в яичнице с ветчиной. Кусок в горло не лезет. Украдкой смотрю на Константина. Он хамелеон, холодная скала, он опасен! В сотый раз напоминаю себе. Но почему хочется, не переставая его рассматривать?
После завтрака Константин забирает дочь и везет ее в клинику. Меня же просит быть готовой к часу дня. Вежлив, холоден, неприступен, все как всегда. Единственное… стальной взгляд изменился, он дольше задерживает его на мне, так что меня бросает в жар, и кровь закипает внутри. Я словно на вулкане, и не знаю, как себя вернуть в прежнее состояние. Даже когда его нет, я бесцельно хожу из угла в угол и вспоминаю.
Он приезжает ровно в час. А я еще не готова. Чем занималась все это время? Ответа у меня нет. Константин терпеливо ждет.
В машине он садится на переднее сиденье рядом с водителем. Мы не общаемся, лишь несколько дежурных фраз.
В клинике все проходит хорошо. Угрозы для ребенка действительно нет. Врач приписывает мне витамины, дает общие рекомендации и просит оградить себя от переживаний. Я и сама это понимаю. Только как это сделать? Если моя жизнь меняется катастрофически быстро, и я не понимаю, как принять новую реальность, что от нее ожидать.
- Я рад, что все хорошо, - Константин приобнимает меня на выходе из клиники.
Все… Мир взрывается разноцветными фейерверками, а в душе взлетают сотни бабочек и ласкают меня крыльями. Одно прикосновение и хочется взлететь.
- Я тоже, - смущенно киваю. Снова заливаюсь краской.
Мне пора научиться контролировать свои реакции.
А вместо этого на обратной дороге наслаждаюсь непринужденной беседой. Оказывается, Константин отличный собеседник. Мне интересно узнавать его. Улавливать мелкие детали, немного больше понимать его внутренний мир.
Следующие три дня Константин настаивает, чтобы я провела дома. Он переживает за меня. Заботится о Надюшке, без конца интересуется моим самочувствием. И мне хочется верить, что за его беспокойством кроется нечто большее, чем просто волнения о ребенке.
В целом наши отношения стали теплее, хоть его отчужденность и не исчезла. Но он стал улыбаться чаще, ушла жуткая напряженность. О той фотографии я стараюсь не думать. В эти дни мне так хорошо, что не хочется омрачать догадками свои мысли. Я словно пытаюсь надышаться, урвать у судьбы несколько глотков чистого воздуха, пропитанного призрачным счастьем. Позволяю несбыточным фантазиям поселиться у меня в голове.
Во второй половине дня, когда я уложила Надюшку спать. Иду к себе в комнату и строю планы на вечер. Хочу что-то приготовить для Константина. Устроить уютные посиделки перед телевизором.
Подхожу к окну. Константин стоит ко мне спиной. Разговаривает с мужчиной в сером пальто у ворот.
Замираю. Протираю глаза. Рот открывается и закрывается в безмолвном крике. Хочу сделать вдох, но кислород не проходит в легкие, застревает в горле.
Доля секунды и я узнаю чудовище. Хватаюсь руками за подоконник, чтобы не упасть. Ноги становятся ватными. Не могу отвести взгляда.
Нет! Нет! Нет! Только не он! Только не монстр из прошлого! Этот оживший кошмар… он стоит и, скалясь, что-то говорит Константину. Я слишком хорошо знаю этот полный ненависти и злобы взгляд. Он режет сердце на куски, уничтожает тебя как личность…
Один взгляд и мир окрашивается в багровые тона. Как? Почему он тут оказался? Неужели пришел за мной? Как я надеялась, что его больше нет в живых… Что он сгнил… Исчез с лица земли…
Ненавижу! Боюсь до истошных, судорожных воплей. Это не человек – это адское существо. Где он появляется, там разруха и хаос.
Зачем он тут? Что ему нужно в этом доме? Ищет меня?
Константин словно чувствует взгляд, резко оборачивается. Наши глаза встречаются, холодная сталь его взгляда полосует сердце.
Чудовище тоже поднимает голову. Сползаю на пол. Только бы он не увидел! Я больше не вынесу! Не переживу! За что?! Только не он!
Не знаю, сколько времени я вот так просидела на полу. Воспоминания оживают. Я снова в аду…
- Люб, ты в порядке? – голос Константина вытаскивает меня из кровавого пекла.
Он сидит передо мной на корточках. Взволнованно смотрит на меня.
- Там… там… - язык немеет, в горле шипы.
- Жаль, что ты его увидела. Не вовремя это все, - голос леденеет.
Он вроде бы также заботлив, но что-то неуловимо изменилось. Холод в каждом жесте, в каждом слове.
- Что все это значит? Я видела свое фото восьмилетней давности у тебя в кабинете. Теперь он… - я спрашиваю и не уверена, хочу ли я знать ответы на свои вопросы.
Нет! Не хочу. Лучше отмотать пленку на пару минут назад, когда чудовище еще не вторглось в нашу реальность.
- Не думаю, что сейчас лучшее время для подобного разговора, - вздыхает.
- Уже поздно… настало время правды… - говорю обреченно. В ушах стоит звон собственных разбившихся надежд.
Константин резко вскидывает голову и смотрит мне в глаза.
- Огнева – девичья фамилия моей матери. Агатой Дорофеевой она стала после замужества.
Каждое слово – разряд свинца мне в грудь.
Вскрикиваю. Зажимаю рот рукой. Отползаю в угол. Мотаю головой. Нет! Не верю! Это слишком! За что так жестоко?!
- Мне жаль… Костя… - с губ срывается самая глупая банальность, которая уже никогда и ничего не исправит…
Но мне действительно жаль, его, себя, нас…
Разрушенные жизни, покалеченные судьбы… и никогда уже ничего не склеить.
- И мне жаль, Люб, - смотрит на меня взглядом раненого зверя.
Ощущаю, как внутри у него кипит гнев, как клубится боль, но он не дает ей выхода. Не позволяет истинным эмоциям отразиться на лице. Константин слишком хорошо владеет собой даже в этой патовой ситуации.
А вдруг… я не так поняла… Хватаюсь за призрачную нить. До последнего не хочу принимать этот факт. Только не сейчас, когда Константин непостижимым образом пророс в меня. Занял место где-то внутри. А придется рвать по живому.
- Ты… ты… - как произнести эти чудовищные слова? Как озвучить немыслимую догадку, - Он твой… - из горла вырывается вопль.
Не могу! Это слишком чудовищная правда!
- Да, Люб… Владимир Дорофеев – мой родной отец, - заканчивает за меня.
Оглашает приговор. В ушах гул. Сердце сковывает колючей проволокой.
Константин сын чудовища. В нем течет кровь монстра. Его мать погибла на моих глазах, вместе с ребенком в утробе. С девочкой… доченькой…
- Мне жаль… - закусываю палец, чтобы не заорать в голос. Снова только эта банальность вертится на языке.
- Тебе нельзя себя изводить. Надо успокоиться, - смотрит невидящим взглядом на противоположную стену. Говорит слишком спокойно, очень отстраненно. Душит эмоции внутри, блокирует их выход.
Но я знаю, чувствую, понимаю, как он меня ненавидит.
И я презираю кровь, которая в нем течет. Сын монстра. Он в этом не виноват. Но мне от этого не легче. Я хочу оградить себя от всего, что связано с Владимиром Дорофеевым. Существом, искалечившим мою жизнь, душу, судьбу. Ради забавы, уничтожившего мою мать. Заставившего меня пройти через ад… Как я уцелела? Как выжила? И что в итоге от меня осталось?
- Как он тут оказался? – спрашиваю глухо. Голос пропал, есть только хрип искалеченной души.
- Он теперь чист перед законом, - скалится. – Тебе не стоит волноваться… я его не подпущу к тебе.
Горько ухмыляюсь… Если монстр ставит перед собой цель – он ее достигнет. Тут Константин явно недооценивает своего отца.
- Сейчас он опасней, чем прежде… - все же озвучиваю опасения.
- Неужели? – по лицу Константина пробегает тень, презрение, обиды, боль.
Он многое хочет мне сказать. Слова так и рвутся наружу. Но он их сдерживает. Беспокоится за ребенка. А когда я рожу? Что тогда? Не откажет себе в мести? Решит закончить за отца начатое, и уничтожит меня окончательно?
Константин его сын! Это перечеркивает даже робкие надежды хотя бы на наше нормальное существование.
- Если ты думаешь, что я испытываю к твоему отц… этому существу, что-то кроме ненависти… презрения и страха, ты сильно ошибаешься, - мои слова звучат резко, хрипло, болезненно.
- Неважно, - поднимается с пола. - Ты больше его не увидишь, я сделаю для этого все.
Не верю. Даже если Константин верит. Дорофеев никогда не отступит от цели.
- Ты давно знаешь… кто я? – пытаюсь протолкнуть горький ком в горле, но он лишь сильнее душит.
- Еще до нашей встречи, - в серых глазах плавится сталь, там ураган ненависти и отчаяния. Его боль созвучна с моей, но все же они слишком разные.
Понимаю, почему он сменил фамилию. У меня такая же дикая потребность уничтожить все, что связывает меня с тем монстром. Только есть вещи, которые нельзя исправить или изменить. Они навсегда оставили кровавее раны в наших душах.
- Интересно, сколько раз ты мысленно хотел меня прибить? – глотаю ядовитые обжигающие слезы.
- Люб, ни к чему эти разговоры, - в глазах сожаление, - Имеем, что имеем, и нам надо приспособиться к ситуации, - фраза звучит заученно.
Подозреваю, он тысячи раз повторял ее мысленно.
- Я была у нее на могиле… - слова срываются с губ. Щеки печет от слез. Еще сильнее рыдает моя душа.
- Будь уверена, она тебя простила, - говорит с надрывом, каждое слово пропитано страданием. – Она всегда и всех прощала, моя мать не умела таить зла.
Тут я с ним соглашусь. Хоть и практически не знала Агату. Но от нее исходила невероятная аура добра, принятия и смирения. Она источала любовь…
- А ты в отличие от нее… никогда, - озвучиваю факт.
Тут не о чем спрашивать. Все предельно ясно. А мои оправдания… кому они нужны…
- Я понимаю, что на твоем месте могла быть любая, - глухой, потухший голос, - Но любовницей моего отца стала именно ты…
Идет к двери. Оборачивается.
- Я пришлю врача. Тебе сейчас нужна поддержка…
Обхватываю голову руками. Раскачиваюсь, как маятник. Ошибаешься, Константин, врач мне не поможет… От этой боли нет и не может быть избавления…