Глава 25
Константин
Переступаю порог дома, меня разрывает на части. Внутри все натягивается, оголяются нервы, и по ним бежит нечто темное, вязкое, причиняет физическую боль. Никогда еще мне не было так сложно уходить. Так хочется остаться, прижать Любовь к себе и никогда не отпускать. Когда я прикасаюсь к ней, знаю, что с ней все хорошо, только тогда я и сам живу.
Но есть ситуации, в которых нельзя поступить иначе. Я нужен Стасу. Для него начался ад, и я не имею права оставить друга.
С губ Любы срываются слова любви… опутывают сердце, но нет, не успокаивают, а лишь сильнее разжигают огонь тревоги внутри. Почему так дико больно? Я ведь все проверил. Дал указания охранникам. Каждый шаг от дома разрывает сердце, оставляет его с ней, с моей женщиной. Той, без которой я уже не мыслю своей жизни.
Всего два дня, красочных, ярких, пропитанных Любовью, именно тогда я жил по-настоящему. Когда перестал прятаться от эмоций, посмотрел правде глаза и позволил чувствам затопить разум. Я открыл двери для нашего счастья, и океан оглушительных по своей силе эмоций поглотил нас.
Два дня… ничтожно мало, но и всей жизни будет недостаточно, чтобы осознать свое счастье… Я получил от Любы самый ценный подарок – взаимность. И никогда мне не насмотреться в ее огромные глаза, никогда не насытиться вкусом ее поцелуев. А сейчас я обязан уйти.
Случилось то, что мы ожидали. Но все равно это стало полнейшей неожиданностью, болезненным ударом в спину. Они сделали свой шаг… Анютка… Почему она?
Медлю, прежде чем сесть в машину. Крепкие нити не пускают меня. Натягиваются и тянут обратно. Так сложно уходить… больно, нестерпимо, адски… Но я ведь вернусь…
Почему чувство тревоги только нарастает? Люба ведь в безопасности, убеждаю себя, но тревога сдавливает горло, не позволяет поверить собственным убеждениям.
Анютку похитили нагло, грязно, подло. Лена везла дочь в школу. Дюшка приболел и остался дома, это спасло мальчика. Они ехали с охраной. Стас старался предусмотреть все. Но как показывает практика, все просчитать невозможно, особенно когда имеешь дело с больными, безумными существами. За людей я давно перестал их считать.
Машину остановил сотрудник полиции. Обычная проверка. Никто ничего не успел понять, как из-за поворота выехала машина с вооруженными до зубов амбалами. Посредине города, нагло, бесцеремонно, они обезвредили охранников, забрали дочь у матери. Лена пыталась им противостоять, слабая женщина и невероятно сильная в отчаянной борьбе за дитя. В нее выстрелили и увезли Анютку…
Сжимаю руками виски. Благодарю высшие силы, что выстрел бы не смертельный… Стас сказал, что жизни Лены ничего не угрожает…
Они ответят за все. Еще никогда я не ощущал такой всепоглощающей ненависти. Хочется крови врагов… Хочется их расплаты за все то, что они творили долгие годы. Вместе с ненавистью во мне клокочет отчаяние, нет четкого понимания, как распутать этот клубок и в каком направлении двигаться.
Водитель везет меня к Стасу. Туда же мчит и Бодя. А мысли все возвращаются к Любе, в такой момент я оставил ее одну… Другого выхода нет…
Звонок мобильника раздается как удар хлыста по оголенным нервам.
Незнакомый номер.
Еще до того как слышу ненавистный голос, чую, кто звонит.
- Привет, дорогой муженек. Соскучился? - от томного голоса Славы, ярость красными пятнами застилает глаза.
Спокойствие. Чего бы мне это ни стоило. Она не получит моих эмоций.
Мне нужен этот звонок. Это зацепка, шанс ухватиться за нить.
- Чего ты добиваешься, Слава? – мой голос звучит холодно, без паники и гнева. – Зачем ребенок?
- А есть разница кто? – смеется. – Ленку брать не хотела, даже смотреть на ее рожу тошно. А с ребенком проще, удобней. А мамаша пусть убивается горем, отлеживаясь в больничке.
Морщусь от омерзения. Только за эти слова, хочется придушить ее голыми руками.
- Что ты хочешь за Анну? Денег? – не знаю, каких усилий мне стоит не обложить ее проклятиями, не высказать все, что закипает в душе. Нельзя. Это лишь даст ей пищу, она жаждет моих эмоций, просьб и отчаяния.
- Фу, муженек. Слишком мелко, - я даже представляю, как она закатывает глаза и надувает губы.
- Я тебе не муж, - коробит это ее обращение. Оно напоминает о прошлом… грузном, вонючем прошлом… что связывало нас…
Но это прошлое подарило мне Надежду… Маленькое солнышко, которое изменило наши жизни…
Надюшка, только родившись, уже познала жестокость матери… и только за это гореть Славке в аду.
- А я все еще помню, как ты шептал мне, что жить без меня не можешь,- урчит в трубку.
Спазм тошноты подкатывает к горлу. Неужели это был я?
- Чего ты добиваешься? – как хочется заткнуть ей рот навечно.
- Чтобы вы все заплатили за мою искалеченную жизнь, - игривый тон сменяется на злость. – Можно оставить все как есть, муженек. Девка исчезнет, и вы будете годами ее искать, обливаясь слезами и, обвиняя друг друга. Или же… есть другой вариант… - цокает языком.
Выжидает. Хочет, чтобы я спросил. Иду на поводу. Спрашиваю.
- Какой?
- Ночь с тобой.
- Ты совсем мозгами поехала, - на меня будто вылили ведро с помоями.
- А что такого? – цокает языком, шумно дышит, - Вспомним прошлое.
Умом я понимаю, надо бы подыграть. Выманить ее. А дальше вытрясти из змеюки информацию. Заставить заплатить за все, что она сотворила. Но даже на словах… просто на словах не могу согласиться. Это предательство, это измена, пусть и только словесная. Не могу так с Любовью, не хочу… Внутри протест. Такой силы, что он мгновенно разбивает все доводы рассудка.
- Зная тебя, ты планируешь снять кино, и потом показать его Любе, - я не спрашиваю, все очевидно.
Я неплохо изучил ее гнилую натуру. Ослепленная местью, ведомая Славка, рискнет всем, лишь бы причинить больше боли. Она понимает, опасность нашей встречи, но идет на это…
Что ж она всегда была исполнителем, никак не руководителем. Мозгов не хватит, чтобы продумать все досконально. И это дает надежду. Если бы не одно «Но»… Владимир…
Тут я уверен, что такое предложение, змеюка придумала сама. Папаша действовал бы куда хитрее и изощренней.
- А ты спасешь девку. Взаимовыгодное сотрудничество, муженек. А Любке, потом наплетешь, что тебя заставили… Она простит, ей деваться некуда… правда, всегда будет помнить, наши с тобой кадры останутся в ее памяти, - урчит. Уже себе рисует в голове отвратные картинки.
Самому тошно, насколько изучил ее натуру. Чем дольше разговариваю, тем сильнее измазываюсь в грязи. Хочется немедленно заскочить в душ и отмыться.
- Любе ты за что мстишь? – спрашиваю спокойно. Сдерживаю волны омерзения и ярости.
- Она мое разочарование, - шипит. – Она яркое подтверждение, что за добро всегда платят злом, - улавливаю ноты отчаяния.
- Она же не поддержала твой «гениальный» план. Выбрала меня.
- Тебе не понять, ты всегда был и останешься эгоистичным животным. И с Любкой поступишь аналогично. Пройдет эйфория, и ты вернешься к своим многочисленным бабам. Ты сын своего отца, его точная копия, - Славка срывается, она уже орет в трубку, захлебывается рыданиями. Как же я тебя ненавижу! Ты будешь страдать Константин! Ты заплатишь за все! И мой братец, с его серой придурковатой Ленкой.
- Слава, что с Аней? Где она? Если ты причинишь вред ребенку…
- То что? Что вы еще можете со мной сделать? – слышу, как что-то падает со звоном. – Костя, ты не учел моего основного преимущества… Мне уже нечего терять…
Вызов прерывается. Задыхаюсь от бурлящей во мне злости. Прекрасно понимаю, что в ее теперешнем состоянии она уже башкой не будет думать. Может сотворить что угодно.
Пока еду пытаюсь проанализировать разговор. Она определенно ненавидит Владимира. Но пляшет под его дудку? Или не совсем? Предложить мне подобное – ее идея. Что их связывает с моим папашей? Какая расстановка сил? Что-то снова ускользает.
Водитель привозит меня к больнице. Перед глазами черный туман. Двигаюсь на автомате, лихорадочно соображаю, что дальше предпринять.
Стаса нахожу на служебной лестнице. Он стоит, уткнувшись лбом в стену, и методично бьет кулаком об нее. Рука в крови, на стене красные разводы.
- Дружище, прекращай, - хватаю его за плечи, отрываю от паскудного занятия.
- Леночка… она такая бледная… такая беспомощная… Анютка… где моя дочь?!
- Мы ее найдем, Стасян. Обязательно найдем! Надо взять себя в руки! – говорю и сам понимаю, как по-идиотски звучат мои слова.
- Надо, - кивает, и снова ударят кулаком о стену.
- Мне твоя сестрица звонила, - одна фраза выводит его из ступора. Отчаяние сменяется злостью. Чувствую, как в Стасе просыпается зверь, это мне сейчас и надо.
Рассказываю все. Ничего не утаиваю.
- Ты все правильно сделал Костян. Нельзя прогибаться и соглашаться… Хоть…
- Это бы нам помогло, - заканчиваю за него.
- Мы найдем выход. Справимся, - после разговора настроение друга резко меняется.
Врач разрешает навестить Лену. Она сейчас спит. Ранение в руку. Жизни ничего не угрожает. Но как я понимаю Стаса, у самого сердце кровью обливается видеть ее такой… Хрупкой, маленькой, с трубками, приборами… Накрывает желание размазать этих существ по асфальту… Мало Лена страдала из-за Славки? За что ей столько? А Анютка? Что змеюка сделает с девочкой?
Блокирую эти мысли у себя в голове. Не сейчас… Не перед боем…
Пишу Любе. Она отвечает мгновенно. Камень с души.
Многое бы отдал за возможность просто ее обнять.
Набираю Бодю… там тишина…
Не нравится мне это.
Берем со Стасом по стакану кофе, садимся во дворе больницы и обсуждаем дальнейший план действий. Звоню в полицию, пусть парни пробьют по камерам. Похитители действовали открыто, значит, должны остаться зацепки.
Еще раз пишу Любе. Пару строчек от нее и появляются силы двигаться дальше.
Едем со Стасом в полицию. Как раз мне сообщают, что по камерам засекли машину похитителей. В полиции еще раз пишу своему солнышку. А потом ныряю в разбор видео. Благо знакомый генерал дал указание оказывать мне любую помощь, подбросил толковых ребят.
В руке звонит мобильный. Бодька! Наконец-то!
- Ты где пропадаешь?! – принимаю вызов.
- Костя, мы ошибались. Не тот расклад. Славка и твой папаша играют за разные команды.
- Уверен?
Бодя подтверждает и мои догадки.
- Верняково.
На телефон приходит сообщение. Еще не вижу его, Бодя на проводе, а сердце со свистом падает вниз. Читаю несколько раз… прежде чем до меня доходит его жуткий смысл:
«Сынок, скоро ты узнаешь, что чувствует отец, когда его дитя так и не появляется на свет».
Боль… сейчас она подобно живому существу пропитывает меня… Ощущаю ее каждой молекулой тела.
- Люба! Что они сделали?! – Стас мгновенно реагирует. Трясет меня за плечи.
- Он… Слава играет сама за себя. Позвони Боде…
Сбрасываю вызов и звоню Любе…
«Абонент недоступен».
Звучит как приговор.
Мир раскалывается и все вокруг застилает тьма, горькая, вязка, удушающая.
Набираю охрану.
- Где Люба!
- Сейчас, Константин Владимирович, проверю, - голос охранника спокоен.
И я хватаюсь за эту соломинку. Если в доме нет паники… значит, все хорошо… Любовь меня дожидается… Сам в это не верю… но эта ложь самому себе она так сладка, так желанна.
Ожидание… звуки шагов в трубке… фоном голос Стаса, который разговаривает с Бодей… а у меня внутри тикают секунды, отсчет времени до моего персонального апокалипсиса…
Владимир не пожалеет… Он будет уничтожать… кромсать нас и упиваться нашими страданиями…
- Константин Владимирович… а ее нет, - слова охранника как взрыв, что разносит сердце на куски. Внутренности скручивает, тело бьется в агонии.
Но я не могу себе позволить слабость. Не могу поддаться боли. Я обязан действовать… Пока не стало слишком поздно…
- Что значит… нет? – мозг еще не осознал, еще хватается за остатки надежды…
- Лидию не могу найти. И Любовь Павловна пропала, но она не выходила с территории…
- А Надежда?
- Девочка в своей комнате.
Малышку не тронул.
Люба… Моя Любочка… как же так?!
Лидия?! Домработницу я знаю много лет. Она ни разу не вызывала подозрений. Чистая биография. За время своей работы ни одного нарекания… А оказывается, он долго готовился… Чтобы ударить прицельно, чтобы я уже никогда не смог подняться. Чтобы убить душу, а тело продолжало существовать в агонии…
- Езжай на место. Там сориентируетесь. Бодя скоро там будет, - голос Стаса сейчас как спасательный круг, вырывает меня со дна, не позволяет утонуть в отчаянии.
- А ты… Анюта… - каждое слово отдается адскими спазмами в душу.
- Я справлюсь. Она у Вениамина. Сейчас полицию, парней прихватим и нормально.
- У Веника? – сквозь пелену отчаяния проскальзывает удивление.
- А чего ты удивляешься, Славка всегда решала свои проблемы посредством любовников, - друг сжимает мою руку. – Держись!
- Я не могу бросить тебя в такой момент… И не могу оставить ее… - Владимир добился цели… его удары подкосили… заставили вариться в аду из собственных мыслей и чувств.
- Ты не бросаешь. Если у нас двойной удар, то мы разделяемся. Погнали, время работает против нас!
Секунда… смотрим друг другу в глаза. Мы уже с ним многое прошли. Дружба проверена горем, закалена болью…
- Погнали, - киваю.
- Не позволь ему победить, - хлопает меня по плечу.
- Не позволю…
Не сомневаюсь в своих словах. Люба я найду тебя, переверну вверх дном каждый клок земли, но спасу и тебя и сына. Верь мне, солнышко. Жди меня!
По дороге домой выясняю подробности у охранников. На территорию заезжал грузовик с доставкой продуктов. Проверенная сотню раз фирма. Охранники говорят, что осмотрели все…
Но я понимаю, когда постоянно приезжают одни и те же люди, знакомая фирма… обыск уже не тот…
Только если бы были крики, сопротивления, охрана бы услышала. А все было тихо…
Морозные иголки ужаса проходятся по коже. Что они с ней сделали?!
Лучше об этом не думать… иначе распадусь на атомы и молекулы отчаяния…
Прости меня, любовь моя… Не уберег. Не смог защитить. Никогда себе этого не прощу. Отдал врагу свое сокровище! В очередной раз позволил ей пройти через этот ад! Ненавижу себя!
Вбегаю на территорию… Охрана на ушах шум, гам… а запах горя, черного едкого, жгучего… Дом мгновенно опустел… Вижу вокруг только пепел сгоревших надежд, отчаяние и панику…
В этой вакханалии отчетливо улавливаю подъезжающий к воротам автомобиль. Вылетаю навстречу.
- Костян, ты это прекращай, - из автомобиля выходит Бодя, спокойный, уверенный. – На тебя смотреть страшно.
- Люба… - горло сдавливает колючей проволокой.
- Найдем. Они не так давно уехали.
- У тебя есть зацепки? – надежда пробивается сквозь черный мрак моей безысходности.
- А как же! Ее какая зацепка! – злобно скалится. Открывает заднюю дверь автомобиля и вытаскивает Славку в наручниках с заклеенным скотчем ртом. Она мычит и вырывается, шипит змеюка.
- Ты же сам сказал, она не с моим папашей?
- Ага, но она пронюхала, где он. Мстить собиралась.
Чувствую, как от слов Богдана крепнет моя вера… Возвращаются силы.
Любовь моя, я уже скоро, дождись меня…
- Выкладывай, Славка, - Бодя отрывает скотч.
- Ничего вам не скажу! Вы все еще получите! – орет. – А мне терять нечего! Не заставите!
- Скажешь, - подхожу к ней.
Руки сжимаются в кулаки. Ломает от желания придушить гадюку. Как вспомню, все ее «подвиги».
- Не ожидала от тебя, Бодя! Кому ты прислуживаешь?! Он же тебя использует! Забыл, что он с тобой сделал? – в глазах концентрация ненависти. Больше ничего.
- Я не забыл, как ты меня убивать приходила, - скалится друг.
Когда Богдан был в реб центре, змеюка приползла к нему, и если бы мы со Стасом не просчитали ее действия, друг бы сейчас не стоял перед нами.
Хватаю ее за волосы. Оттягиваю голову назад. Пальцы обжигает омерзением.
- А теперь угомонилась, - смотрю в ее глаза. Затихает. – Пришло время пораскинуть мозгами и выбрать, Слав. Кого ты больше ненавидишь, меня или Владимира? Ему ты еще можешь отомстить, а если для нас ты будешь бесполезна, то… - скалюсь.
- У вас ничего не выйдет, - голос звучит тихо. – У него там… не подступиться. Вовка окружил себя армией охраны. Я бы давно сама, если бы нашла способ как… - она уже приняла решение.
До конца так и не знаю, что подтолкнуло ее, слишком сильная ненависть к моему папаше, или не только это…
- Выйдет, - отвечаем синхронно с Богданом.
- У меня одно условие, я должна присутствовать! – никогда ее не видел такой. Будто змеюка скинула шкуру, в глазах принятие, ненависть и нечто, что мне не удается разобрать.
Подготовка к поездке занимает тридцать минут. Тридцать драгоценных минут, когда каждая секунда на вес золота. Любочка, она же там одна… переживает… в Лапах у больного чудовища… Стараюсь отогнать паршивые мысли, сосредоточиться, самобичевание сейчас ситуацию только усугубит.
В машине едем трое. Я, Бодька, Славка и водила. Мои парни следуют за нами, в микроавтобусе и двух легковушках. Не так много парней как хотелось бы. Но у нас нет времени. В победе не сомневаюсь, я должен вытащить Любу любой ценой.
Мой папаша обосновался в глуши за городом. Зная его, могу предположить, что к вопросу безопасности он подошел со всей тщательностью. Все равно. Есть сила, которая движет мной вопреки всему. Есть Любовь, которая преодолеет любые препятствия. Иначе нельзя. Иначе невозможно.
- Рыцари недоделанные, - цокает языком. Старается показать презрение, а я улавливаю зависть.
- Завидуешь, что не тебя спасают?
- Да, муженек, завидую, - неожиданно признает. – Вы все только использовали меня, а потом повесили на меня свои грехи. Так ведь удобно. И Братец от меня отказался. А ведь раньше говорил, что я его семья.
- Ты все сделала, чтобы он от тебя отказался, - Бодя оборачивается к нам с переднего сиденья.
- Интересно, а что он сделал, чтобы меня защитить? – сжимает руки, закованные в наручники. Закрывает глаза и делает глубокий вдох. – Мне было восемнадцать лет, когда в моей жизни появился Владимир. Он заприметил меня еще у нас дома, когда приходил навестить моего отца. Потом подкараулил у института. Нет, в отличие от Любки я не повелась. Я его сразу послала. Мой отказ он воспринял по-своему. Решил сломать. Ломал долго, изощренно. Жалеешь свою Любку, да, муженек. Так я пережила в десять раз больше, чем она. Владимир протащил меня через все круги ада. Он стал мои первым мужчиной, он планомерно калечил мою душу.
- Так чего ты терпела? Могла рассказать родным.
- Я сказала… маме… мы с ней всегда были близки. Я плакала и просила защитить… А она сказала, что я должна перетерпеть, потому что от Владимира зависит благополучие нашей семьи… Что он может уничтожить бизнес моего отца и мы не получим наследства… Просила быть сильной и… сама привозила к нему… Стас не раз заставал меня плачущей… но он был поглощен своей жизнью. Я была одна со своим монстром. Я была излюбленной игрушкой Владимира. Молодая, напуганная, у меня не было ни сил, ни опыта, чтобы ему противостоять. Во мне поселился страх, жуткий панический ужас. А потом Люба обратилась ко мне за помощью. Я увидела, что она еще сильнее напугана. Она слабее. Она не выдержит. И мне захотелось ей помочь. Пусть я не вырвусь, но пусть живет она… Помочь получилось не сразу. Но все же я его обыграла, Люба уехала. И я была счастлива за нее. Что смогла дать ей шанс на другую жизнь. Наивная идиотка. Тогда еще во мне не до конца угасла вера в добро… Возможно, благодаря тебе, Бодя…
Друг оборачивается. И смотрит на нее долгим взглядом. Они ведут молчаливый диалог, понятный только им.
- Ты был моей надеждой. После издевательств Владимира я бежала к тебе. Нет. Я не могла рассказать о своем горе. Я опасалась за тебя. Прознай обо всем монстр, он бы тебя в порошок стер. Я терпела и надеялась, что у нас с тобой все получится. А ты… кем я была для тебя? Ты использовал меня тогда, сам знаешь как. Сомневаюсь, что ты посвятил даже друзей в это.
Богдан неотрывно смотрит на нее. Губы сжимаются в тонкую линию. Он не произносит ни слова.
- Молчишь… на правду нечего сказать. Но так хорошо все списывать на меня, верно? – обреченно улыбается.
- Моя ошибка, что я связался с тобой, - цедит сквозь зубы.
- Тем не менее, именно ко мне ты пришел за помощью. И я не отказала, уже будучи замужем за этим… - кивок в мою сторону, ее передергивает от презрения. – Ты в то время всегда приходил ко мне, да, Бодя… И срок скостить я тебе помогла… И поддерживала… Но ты выбрал путь уйти на дно… И уж прости, тогда опротивел мне.
- Тебя послушать, так святая женщина, - скалюсь.
- Далеко нет. Но и не намного хуже, чем вы все. Думаешь, я так счастлива была, Костик? Меня заставили выйти за тебя! За сына монстра! Мать говорила – это единственный выход для нашей семьи. А я была послушной дочерью… любящей… Я смотрела на тебя и видела лицо Владимира. Как же я тебя ненавидела… Это уже потом смирилась, привыкла… Даже находила некое удовольствие в нашем союзе. Но ты так и остался его сыном. В тебе его кровь, и это никогда не изменится.