Глава 10

Воздух в машине огненный. Горло дерет. Константин сидит напряженный, вены на шее вздулись. На меня не смотрит.

У меня на языке вертятся вопросы. Но при ребенке их не задать. Стойко храню молчание.

Странное поведение Вениамина не дает покоя. Мелькает мысль, а вдруг после неудачи на выборах он просто вспылил? А сейчас остыл и осознал свои ошибки? Я же знаю его три года. Пусть тяжелый человек, не идеальный, но он вытащил меня из пропасти. Помог вернуть нормальную жизнь. Надюшку удочерил. Нельзя игнорировать эти поступи.

Константин – темная персона. Что у него на уме понять невозможно. И если правда Надюшка его дочь, то он просто так нас не отпустит. Тем более он верит в бред, что я ношу его ребенка.

Я боюсь его гнева. Не представляю, на что он способен.

Есть еще Слава, которая предупреждает меня об опасности и хочет помочь.

- Я была рада увидеть папу Вениамина, - говорит дочурка.

Слышу, как скрипят зубы Константина. А чего он хотел? Ребенок привык к моему мужу. И не может по щелчку пальцев его забыть.

Как мне сделать правильный выбор? Ошибку допускать нельзя, у меня дети. А правильного ответа нет. И никто мне его не скажет. Я сама должна сделать этот выбор.

Как же трудно дышать. Грудную клетку сдавливают раскаленные железные обручи. А кожа, будто льдом покрывается.

Когда мы подъехали к дому, выскакиваю первой. Судорожно хватаю ртом воздух.

Надюшка устала. Ее клонит в сон.

Укладываю доченьку спать. Иду на кухню, жутко хочу пить. Сталкиваюсь с Константином.

- Что означали твои слова про «навестим»? – сразу перехожу к делу.

- А ты уже обрадовалась? – выгибает бровь.

- Хочу понять, что ты задумал.

- Соскучилась? Хотела за ним побежать? – от него уже не веет холодом. Это арктический лед.

- Тебя это не кается! – огрызаюсь.

Берет меня за руку. Наклоняется к моим губам. И очень медленно, по слогам произносит:

- Меня касается все, что связано с тобой. Ты моя, Люба. Никогда не забывай об этом.

Резко разворачивается и идет прочь. Даже не успеваю ему ничего ответить. Стою и смотрю в одну точку. Невыносимый мужчина! Как с ним существовать в одном пространстве!

Поговорили, называется…

Через пять минут вижу с окна, как ворота открываются, пропуская его машину. Уехал. Тем лучше. Без него дышится легче!

Остаток дня пытаюсь чем-то себя занять, успокоиться. А вместо этого ловлю себя на том, что очень часто выглядываю из окна. Почему? Ответ на этот вопрос знать не хочу.

Но когда он не появляется и к ночи, меня охватывает тревога. Где он шляется? Что делает в такое время? Поехал к женщине? Он же здоровый мужчина. Это логично. И меня это никак не должно заботить. Тогда почему так печет в районе сердца?

К трем часам ночи я уже полностью убеждаю себя, что он с дамой. Представляю все в красочных картинках. Ворочаюсь на постели. Не могу уснуть. Ненавижу себя за это!

Я же ничего общего не хочу с ним иметь. Более близкие отношения вообще недопустимы. Так чего я завожусь на пустом месте? Ушел… так скатертью дорога…

Где же он?!

Вскакиваю с постели, подбегаю к окну. Вглядываюсь в даль. Тишина. Пустота. А меня гложет тоска.

Только часам к пяти удается заснуть. Проваливаюсь в тревожный сон.

- Любовь Павловна, просыпайтесь! – меня будит женский голос.

- Я еще посплю, - поворачиваюсь на другой бок.

- Там к вам пришли! – дергает меня за плечо.

С трудом получается разлепить веки. Плохо соображаю. Голова тяжелая.

- Кто?

- Он в холле, - отводит взгляд.

- А Константин приехал? – презираю себя за унизительную интонацию в голосе.

- Нет.

Накидываю халат. Умываюсь холодной водой, чтобы немного взбодриться. Кто мог приехать в этот дом ко мне?

Бросаю взгляд на монитор ноутбука. Доченька еще спит. Следую за домработницей.

- Добрый день, Любовь Павловна, - незнакомый мужчина делает шаг навстречу.

Строгий черный костюм. На вид лет сорок. Шатен.

- Здравствуйте. Простите, а вы кто?

- Старший следователь по особо важным делам Андрей Яковлевич Вихрев, - достает из кармана удостоверение и раскрывает у меня перед носом.

- Чем могу помочь? – спрашиваю в недоумении.

- У нас есть все основания полагать, что хищения в особо крупном размере из фонда «Радуга» совершались под вашим непосредственным руководством.

- Это ошибка! – выкрикиваю затертую до дыр банальность.

- А вот документы указывают иное, - во взгляде улавливаю презрение.

- Андрей Яковлевич, - стараюсь говорить спокойно и взять себя в руки, - Я больше не работаю в фонде. А я бы никогда подобного не допустила… это же кощунство… Отбирать деньги у больных детей…

По его взгляду понимаю, что именно такого он обо мне мнения. Меркантильная стерва, которая не гнушается подобным заработком.

Меня будто грязью облили. Мерзко.

- Верно, не работаете. Но успели провернуть самую крупную аферу. У нас на руках все бумаги и доказательства. Отпираться нет смысла.

- А не… - и дальше не могу выдавить из себя ни слова.

Что значат мои доказательства против его «железных» аргументов. Ясно одно – меня подставили. Но понимаю это только я. Подло и низко. В постыдном преступлении. Даже сама мысль, что меня будут считать таковой, убивает.

- Я попрошу вас одеться, - передергивает плечом. – И проедем со мной.

Разворачиваюсь и иду к лестнице. У меня нет мыслей, надежды, только всепоглощающая горечь. Я морально разбита.

- Она никуда не поедет! – вздрагиваю, как от удара тока.

Оборачиваюсь. Константин! Как он тут оказался? Когда пришел? Его же не было дома?

Голова как в тумане. Плохо соображаю.

- Добрый день, Константин Владимирович, - следователь меняется в лице. Подбирается, вытягивается струной.- Любовь Павловна подозревается в серьезных махинациях, согласно статье…

- Андрей, завязывай, - перебивает его, - Мой адвокат разберется в деле, и если надо, мы потом приедем, и Люба даст показания. Но сейчас она никуда не поедет, - говорит, уверенно. Ни капли не сомневается, так и будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Удивительно, но его уверенность и мне передается. Чувствую – я под защитой.

- Ты не можешь на это повлиять. Бумаги подписаны, ее ждут в конторе, - прежней уверенности у следователя нет.

Константин достает мобильный и набирает номер.

- Денис Иванович, доброго здравия! Беспредел творится. Толмачева под моей защитой, она в положении. А ваш Вихрев ее забирать надумал. Я потом подъеду, мы с вами с глазу на глаз потолкуем. А пока дайте, пожалуйста, отбой своему орлу, - говорит очень спокойно, но слишком уверенно.

Смотрю на следователя, а тот бледнеет.

- Зачем вы генералу звонили? – спрашивает, когда Константин завершает разговор.

Он не отвечает. Выжидает. Раздается звонок телефона у следователя.

- Вас к телефону, - ухмыляется. – Люба, иди к себе, - кивает мне.

Вот тут я даже не думаю спорить. Разворачиваюсь и шустро ретируюсь к себе.

Только напряжение все равно не отпускает. Измеряю шагами комнату. Спасибо Константину, что вмешался. Но ведь это просто отсрочка. Если есть доказательства, от меня не отстанут.

Страх, подобно яду расползается по телу.

Константин приходит через минут пять.

- Спасибо… я не… виновата… я бы… никогда, - губы дрожат. Очень сложно говорить.

- Я знаю, - подходит и прижимает меня к себе.

Впитываю его тепло, цепляюсь, как за спасательный круг. Мне больше негде искать защиты. Мне становится так уютно, будто простыми объятиями Константин отгородил меня от всего мира и проблем.

- Но ведь там доказательства…

- Разберемся, - и я хватаюсь за эту его уверенность. Она мне сейчас необходима. Просто поверить, что из этого можно выпутаться. Что он поможет отмыть эту грязь.

Но сквозь ощущение тепла, пробивается что-то инородное. Неприятное. Отталкивающее.

Не сразу удается разобрать, что это. В нос забивается запах. Чужой. Женский. Парфюм. Дорогой. Очень приятный, легкий, цветочный.

Принюхиваюсь. Ошибки нет. От него пахнет женскими духами.

Освобождаюсь из объятий. Внимательно его рассматриваю. Одежда вчерашняя. Помятая. Лицо несвежее. Точно не спал ночь.

Чем он занимался, можно догадаться. Почему так больно? На глаза наворачиваются слезы.

Я не имею права спрашивать. Не имею права предъявлять. Он волен поступать, как считает нужным.

- Хочу побыть одна. Уходи, - голос предательски дрожит.

- Сейчас приедет адвокат, расскажешь ему все что знаешь. Но для начала поешь. Успокойся, - протягивает ко мне руку, отшатываюсь. В носу все еще стоит этот запах духов. – И надо как можно скорее уладить вопрос с разводом. Будет безопасней, если ты станешь моей женой, - добавляет будничным тоном. Как еще один список рабочих дел.

Это как удар под дых. Так чтобы напрочь выбить кислород.

- Зачем, Константин? Что ты вцепился в этот брак? – нервы не выдерживают, срываюсь, - Мне не нужна фальшивка! Я не хочу! Мне не нужен такой муж! – меня несет на огромной скорости, и я не могу затормозить. – Ты неадекватен. Я тебя опасаюсь и не доверяю. Мне неприятна сама мысль, что нас будет что-то связывать.

- А Вениамину, значит, доверяла, - меняется в лице. Бледнеет. Каменеет.

- Не сравнивай! И не трогай мое прошлое! Посмотри лучше на свой брак! Ты изменял жене… - осекаюсь. Зачем я это сказала? Но назад слов не забрать.

- Изменял, - делает шаг ко мне, - Много, - каждое слово обвивается стальным обручем вокруг горла, - Часто. Постоянно.

- Ты же ее любил? – шепчу пересохшими губами.

- Я был одержим ею, - наклоняется и шепчет мне в губы. – Болезненно. Сильно. Безумно.

- И все равно изменял?

- Да, - стальные глаза полосуют холодом.

- Ты жуткий человек…

- Зато больше ни одна змея не проберется ко мне в сердце, - впервые я чувствую его эмоции. Оголенные, яркие, дикие.