Глава 47. Демьян

Стены квартиры давят на меня сильнее, чем хреново училище. Мы все еще ничего не делаем: не вызываем спецназ, не мчимся спасать мою Мышку. Мы сидим за гребаным столом и разговариваем! Я все понимаю, отец – профессионал, но Ладе сейчас может быть больно, страшно. Кто знает, что в голове у Леонида? Что он прямо сейчас может с ней делать? А она думает, что я ее бросил. Отец, глядя на мое состояние, вздыхает, поднимается и достает из верхнего шкафчика кухонного гарнитура давно начатую бутылку коньяка. Это его персональная заначка, я про нее знаю, но не трогаю. Он достает кофейную чашку, наливает туда коньяк и ставит передо мной. – Никогда бы не подумал, что скажу это. Пей. – В смысле? – поднимаю на него ошарашенный взгляд. – В прямом. Нет от тебя толка, если ты на грани взрыва. Сейчас это единственный быстрый и доступный способ тебя успокоить. Ты даже не опьянеешь, – объясняет отец. – Адреналином все выжжет, но нервы остыть успеют. Вперед. Могу отвернуться, если стесняешься, – усмехается он. – Ха-ха-ха, – зло кривлю губы и залпом осушаю чашку. Закашливаюсь, чувствую, как жжет горло и жар крепкого алкоголя стремится ниже. Отец хлопает меня по спине и возвращается на свое место. – А теперь слушай внимательно. Готов? – Киваю, и голова начинает неприятно кружиться. Разворачиваюсь, затылком нахожу точку опоры в виде стены и прикрываю глаза. Так вроде полегче. – Ты должен был позвонить мне сразу, как у вас начались проблемы из-за контракта. А ты сам полез в пекло, еще и друзей за собой потащил. У Егора жена, две сестры, брат, мать. Представляешь, что было бы с ними со всеми, если бы что-то произошло? А Юго? У него тоже семья. Но ты подверг риску себя и друзей, не подумав о людях, которым вы дороги. В этом мире есть те, кому на тебя не наплевать. Я никогда не был идеальным отцом, но я всегда тебя любил и люблю, Дёма. Ты мой старший сын, моя кровь, мое наследие и моя гордость. А Лия, Юми? А что сделал бы Леонид с Ладой, если бы вас застукали на месте преступления? Прежде чем собираешься что-то сделать, ты должен думать и думать не на эмоциях, сын, а остудить голову и нервы и тогда, просчитав все риски, даже маловозможные, принимать решение, за которое ты точно готов понести ответственность. Помнишь ситуацию с Лией? Я до сих пор себе простить не могу, что вынужден был так поступить с девочкой, а я взрослый мужик. – Он набирает в легкие больше воздуха, чтобы продолжить. – Если у тебя не было такого папы, как я, не было бы Ворона в близких друзьях, куда бы ты пошел? Я тебе не враг, я учу тебя думать, Демьян. Учу тебя брать ответственность за все, что ты делаешь. Особенно если от тебя зависит кто-то еще. К чему привела твоя безответственность, ты теперь видишь – беззащитная девочка оказалась в реальной опасности. – Я идиот, – тихо говорю отцу, глядя в точку перед собой. Наверное, впервые за те пять лет, что у меня появился отец, услышал его. Пока он выговаривал мне все это, мозг подкидывал мне красочные картинки трагических событий и слезы, много слез Лии, Юми, Ляси, матери Егора, его сестер. Мне стало физически больно от этого. И тут же я вспомнил искренний страх Лады, когда приехал за ней на байке. Я был пьян и чуть не рискнул не только своей жизнью, но и ее. Я никогда не простил бы себя, если бы с ней что-то случилось. Но все равно случилось… – Ты не идиот. – Отец поднимается и присаживается передо мной на корточки. – Посмотри на меня. Ну же. – Он толкает меня в колено, привлекая внимание. – Ты одинокий ребенок при живых родителях. Ты привык отвечать только за себя, потому что чувствовал себя никому не нужным. Ты перестал доверять людям. Честно, я удивлен, что ты смог завести здесь друзей и даже выучил язык, который никогда не был для тебя родным. Ты старался вписаться, а я не всегда мог быть рядом. Я скуп на эмоции, на подобные разговоры. У меня было много времени, чтобы подумать об этом. Ты ошибся, серьезно ошибся, но эту ситуацию можно исправить. Я обещаю тебе: мы вытащим твою девушку. Я лишь хочу, чтобы эта история стала для тебя уроком. Безрассудный риск и шальные эмоции до добра не доводят, фортуна слишком изменчива. Помни о том, что у тебя есть надежный тыл. И я всегда у тебя есть, что бы ни случилось. – Я понял, – мрачно отвечаю родителю. – Помнишь, когда ты только приехал, мы были на конных прогулках? Когда все закончится, мы повторим это. Только ты и я. И снова постараемся поговорить. Я готов обсудить твою учебу и не только ее. Я не хочу терять сына, Дёма. Я очень боюсь этого. Боюсь за тебя. Вижу, как тяжело ему дается это признание. Признать собственный страх перед кем-то – это все равно, что вручить человеку нож и повернуться спиной. Ты становишься уязвимым, и спасти ситуацию может только наивысшая степень доверия, когда ты знаешь, что этот «нож» не вонзится в твое сердце. – Что мы теперь будем делать? – спрашиваю у отца. – Спасать Ладу, конечно. Но по моим правилам, и ты останешься дома, – отрезает он. – Нет. – Я категорически не согласен с этим. – Я виноват в этой ситуации и хочу помочь в ее разрешении. Обещаю делать только то, что ты скажешь, но отсиживаться тут и просто ждать не собираюсь. – Хорошо, – соглашается отец. – Тогда предлагаю начать прямо сейчас. Кофе нам сделай, – командует он. – Это часть спецоперации? – с ухмылкой отлепляю свою задницу от стула. – А ты как думал? Важна каждая мелочь, – подмигивает мне родитель. Он достает из внутреннего кармана легкой куртки второй мобильник и, пока я вожусь с кофеваркой, звонит своему первому помощнику – Игнату. Они обсуждают план, отец дает ряд четких указаний, одно из которых звучит следующим образом: «Любым способом пробить местонахождение Лады и Леонида». У меня берет номер телефона Мышки, так же находит где-то номер машины Леонида. – Жду звонка, – заканчивает разговор отец. – А чем займемся мы? – ставлю перед ним кружку горячего кофе. – А мы будем собираться. Сделав глоток кипятка, отец идет в прихожую и открывает дверь в, казалось бы, ровной стене. Я встаю у него за спиной и, присвистнув, разглядываю небольшой домашний арсенал в узкой кладовой, где обычно хранят соленья или ненужный хлам. – Подержи. – Отец вталкивает мне в руки настоящий бронежилет, себе забирает ствол и боеприпасы. Тяжело сглотнув, несу броник в гостиную и сгружаю на диван. Отец проверяет пистолет, заряжает обойму и заполняет кожаный пояс патронами и метательными ножами. Перетягивает ремни кобуры, надеваемой на плечи. – Думаешь, это пригодится? – внимательно наблюдаю за ним. – Думаю, лишним не будет. Ига звонит через пару часов и сообщает адрес дома, где держат Ладу, а также количество людей в охране, зоны входа и выхода, расположение камер наблюдения, возможность их отключения и еще множество деталей. Специально для меня разговор происходит на громкой связи. – Будь там, – приказывает отец. – Мы с Демьяном подъедем к полуночи. Обо всех изменениях немедленно сообщай. – Ты дашь мне ствол? – серьезно обращаюсь к отцу. – Я знаю, что ты хорошо стреляешь, но нет, ствол я тебе не дам. Убить человека не так просто, как кажется на первый взгляд. Если не готов, оружие дает лишь мнимое преимущество. На всякий случай. – Он протягивает мне нож. – В этом ты лучший. Но я надеюсь, он тебе не пригодится. Отец прав, в людей стрелять мне не приходилось, а мишени это все же немного не то. – Спасибо за доверие. – Принимаю от отца холодное оружие, ощущая в груди странное, новое чувство. Кажется, его называют «трепет». Очень необычно, даже дыхание меняется и сердце бьется чуть быстрее. – Жаль, что я смог проявить его только в таких условиях. – Он крепко сжимает мое плечо. – Собирайся, скоро выдвигаемся. Я послушно делаю все, что говорит отец. На его машине мы выезжаем из дома и едем прямиком к тому самому, где держат Ладу. Местечко как в классических боевиках. Лают собаки, большинство домов пустует или еще не достроено, и, конечно, дом находится за чертой города, поэтому из освещения тут только лампочки на крыльце в некоторых дворах. Встречаемся с Игой, пожимаем ладони. Они тихо обсуждают с отцом план входа. Даже для меня в нем нашлось местечко, чему я снова очень сильно удивился, но мне кажется, для отца как для человека, который большую часть жизни провел в погонах, это и правда самый простой способ показать мне свое доверие, несмотря на то что проблема появилась по моей вине. Отец берет планшет, и спустя несколько минут камеры в доме оказываются отключены, а еще через мгновенье в поселке гаснет свет. – Вау, – шепотом удивляюсь я. – Тихо, – командует Ига, толкнув меня в плечо. Далее мы общаемся только жестами. Забавно, что я запомнил их на занятиях в военке, и, перед тем как выдвигаться, отец напомнил мне те, что пригодятся сегодня. Входим во двор, слышим эхо недовольных мужских голосов. Ига показывает два пальца, и они с отцом заходят в дом первыми. Два тела бесшумно оседают на бетонный пол, и мы двигаемся дальше. Я стараюсь ни на кого не наступить, точно не зная, живы ли эти двое. Проходим через просторный холл. Отец резким движением толкает меня в грудь, прижимая к стене и показывает, что я стою на месте, дальше они идут с Игнатом. Снаружи больше никого нет, и, как я понимаю, он решил, что здесь мне будет безопасно. Немного злит, но я обещал быть послушным, Лада сейчас важнее всего. В этот момент происходит нечто странное. Совершенно из ниоткуда выворачивает силуэт, и по глазам бьет ярким светом фонаря, а дальше я слышу только мат, серию оглушающе громких выстрелов. Рефлекторно дергаюсь в сторону, чтобы прикрыть отца, но он с силой отталкивает меня, закрывая собой. В ушах звенит от эха, заполнившего пространство. Кажется, все вокруг за эти секунды смешалось и стало походить на мини-версию ада. Глухой стон становится для меня очередным ударом. Все слишком резко стихает, и я вижу лишь то, что мой отец лежит на бетонном полу и не двигается. – Нет, – вырывается из моего горла. Я падаю перед ним на колени и повторяю это гребаное: – Нет, нет, нет!