Эпилог

Ход спустя

Священная Колыбель

— Нежка, какая ты красивая! — восхищенно произнесла Лайла.

— Ты будешь не менее прекрасной невестой, — легко рассмеялась Энежда.

Она была невероятно счастлива, потому как ждала этой вехи, кажется, целую вечность!

— Когда наконец дашь согласие брату на брачный союз, — добавила она.

— Мне пока рано, — смутилась Лайла. — Я ведь еще учусь в Школе… Я не могу иначе… Ведь я теперь королева и должна буду заботиться о своей стране. А мне еще многому нужно научиться…

— Ахадэриан просил не торопиться? — прямо спросила Нежка, прищурившись.

Лайла промолчала, но кивнула. Бог явился к ней в сновидении как раз после того инцидента.

— Ну, братцу полезно немного понервничать. А то ишь, шустрый какой, прыткий. Схватил тебя — и бегом в храм…

Нежка рассмеялась, вспоминая, как Илиас после того, как родители открыли тропу на площадь Раймовлена, в прямом смысле подхватил ошеломленную, не отошедшую от божьей благодати Лайлу и стрелой помчался с ней в храм Колыбели, где заявил шокированным его прытью жрецам, что они должны поженить их прямо сейчас, немедленно! А то, что невеста выглядела испуганной и качала отрицательно головой — так это от волнения!

Из храма его прямо за ухо выводила матушка. Под свист и улюлюканье жителей Колыбели надавала подзатыльников. Особенно сильно гоготали Власен с Рудиком и Родриком. Правда, последний об этом пожалел. Элейн насмешек над братом не простила и почти вехиман воротила нос от Родрика. А тот вымаливал прощение. Вымолил.

— Он тогда просто немного ошалел от счастья, что перепало нам от божественной радости, — мягко улыбаясь, произнесла пунцовая Лайла под улыбки старших названых сестер Энежды. — И… это все-таки было мило.

— Ох, Лайла, только тебе глупые поступки Лиса кажутся милыми. Но это же замечательно! Люби его любым. Он для тебя горы свернет.

— Как и твой возлюбленный для тебя. Я так рада, что он стремительно выздоравливает. Это такое счастье — видеть, как другой человек горит огнем жизни и любви…

До полного выздоровления Рэндару еще было далеко. Но он начал потихоньку ходить и уже не походил на скелет, обтянутый кожей.

— Ох, Лайла! А как же я рада… — Нежка все-таки пустила слезу, но быстро ее утерла.

— И что же ты плачешь, доченька? — Анастейза вошла в покои дочери и ласково улыбнулась. — Неужели передумала замуж выходить?

— Ни за что! — рыкнула Энежда и тут же рассмеялась. — Нет, матушка, не передумала.

Анастейза крепко обняла дочь, аккуратно, чтобы не навредить ее прическе, погладила ту по волосам. А затем украдкой утерла уже свои слезы. Расчувствовалась. Да и как не расчувствоваться? Анастейза всего три вехимана назад родила еще одну доченьку, и теперь ее гормоны пошаливали, а сама она не всегда могла сдержать эмоции: то невпопад плакала, то так же невпопад смеялась. А тут и повод был, пусть и праздник радостный. Старшая дочь замуж выходила…

И все же было грустно… Грустно оттого, как быстро повзрослели ее дети.

— На вершине горы Имаас, там, где рождена Священная Пара, — начиная обряжать Энежду, произнесла Анастейза под тихое дыхание смолкнувших девиц и ее подруг, собравшихся провожать Нежку до храма, — распустился цветок невиданной красоты. Был он полон сил, из вехи в веху тянулся к небу, любовался рассветами, нежился в ночной тиши, радовался теплым лучам и плакал вместе с дождем. Доверчиво подставлял лепестки ветру, пускал корешки, крепче цепляясь за землю…

Тишина в комнате стала звенящей, предвкушающей, наполненной лаской.

— И видел яркие сны, в которых звал его другой цветок, обещая быть надежной опорой, разделить все радости и печали, подарить новые ростки, которые непременно станут еще более прекрасными цветами… Показать новые рассветы ярче и жарче пожара, закаты, что укутают негой и покоем…

Анастейза кружила вокруг дочери, поправляя платье, аккуратно укладывая фату… И в такт ее словам и движениям Энежду окутывала магия. Тонкие нити нежной пелериной оплели платье, при этом совершенно точно не касаясь ее тела.

— Готов ли цветок покинуть отчий дом? — отойдя на шаг, спросила Анастейза.

— Готов, — уверенно ответила ей дочь.

— Готов ли он цвести на радость миру?

— Давно готов, мамочка… — и Энежда расплакалась.

— Сквозь хода и в цветении, и в увядании помни о своем выборе! Помни и храни то тепло, что готова подарить! Будь счастлива!

В этот момент нити магии, оплетающие свадебное платье, пришли в движение. Анастейза замерла, любуясь тем, как магия меняла место своего приложения. Если до того она кружевной пелериной окутывала все платье, то теперь нити собирались в роскошный воротник-стойку, который, спустя мгновение, обрел материальную форму — разноцветного стекла.

Хозяйка Священной Колыбели неоднократно уже проводила свадебный обряд провожания невесты, но впервые видела, чтобы магия приобретала столь большую материальную форму. Чаще всего магия преображалась в броши, тонкие обручи для головы, даже тиара была… но такого роскошного воротника она ни у кого еще не видела.

— Благослови, матушка, на путь праведный, ведущий под сияющим небосводом, — дрожащим голосом начала ритуальную фразу Энежда. — Златыми лучами залитый, манящий птичьими трелями, обещающий радость рождения новой семьи…

Анастейза улыбнулась, мягко притянула дочь к себе и утерла ее слезы.

— Да хранит тебя Священное Трио, да позволит с суженым сочетаться в радости!

Все кругом засуетились, потянулись обнять Энежду. Анастейза как-то незаметно для себя оказалась в углу комнаты, и к ней, явно сильно смущаясь и робея, подошла Лайла.

— Ваша свет… — начала она, но сама же себя поправила. — Матушка, а вы… благословите меня так же, когда придет время?

— Конечно, Лайла, — Хозяйка Священной Колыбели крепко обняла девушку. — Даже не сомневайся в этом. Ты уже часть моей семьи, и это никогда не изменится!

Лайла тоненько всхлипнула и подумала, что ей невероятно повезло. Она никогда даже не мечтала о том, чтобы семья будущего мужа ее так тепло приняла. Как-то не получалось верить в то, что для нее все хорошо сложится. Всегда думала, что станет обузой, приживалкой… Но никак не любимой невесткой, дочерью…

— Будет у тебя свадьба, как в самой настоящей сказке, — за спиной Лайлы появилась Люси, подруга Анастейзы. — И проводим мы тебя честь по чести. Беги к Нежке, ей еще нужна твоя помощь.

Люси подмигнула, и Лайла, улыбнувшись, умчалась к невесте.

— Видение было? — шепотом спросила Анастейза.

— Еще какое! Но не покажу.

— Ахадэриан вернется? — взволнованно уточнила она у подруги.

Потому как они с Виктраном оказались единственными, кто проспал и его полное пробуждение, и явление миру в небосводе Священного Трио. А также они были потрясены тем, что отданная ими Ахадэриану сила вернулась к ним и, кажется, стала еще могущественнее, чем раньше.

А в их снах, как тем же Илиасу, Лайле и Нежке, бог не являлся. Это и огорчало Анастейзу, и в то же время давало ей надежду, что Ахадэриан желал именно личной встречи, а не вот такого сновидческого свидания.

Зато как расцвел мир с его пробуждением! Магия хлынула в мир невероятным потоком! Священная Пара тоже вошла в полную силу, и теперь каждый храм являл собой не просто здание, а надежный оплот их мыслей, наставлений, стремлений и заветов…

Многие города изменились. Конечно, не без помощи Хозяев Священной Колыбели. Пока Анастейза готовилась стать матерью в четвертый раз и практически постоянно находилась в Колыбели, Виктран вместе с друзьями, воспитанниками и старшими детьми совершал рейды, окончательно выкорчевывая предателей — последователей Зурара и его жреца.

Любые упоминания о кровавых ритуалах, жертвоприношениях были уничтожены, найдены последние лаборатории. Освободили из рабства множество людей. В том числе и тех, что были проданы давным-давно. Всем им даровали свободу и нашли родственников, если те были живы. Многие из бывших рабов все еще оставались в Колыбели, но всем им был обещан и свой дом, и работа в будущем. В любом королевстве.

А работы… предстояло много! Очень и очень! Тот же Раймовлен отстраивали заново, прокладывали новые дороги, засевали поля … Не без помощи магов из Колыбели, конечно…

— Эка ты замечталась, Стейзи! Даже ответ мой пропустила, — фыркнула Люси.

— Прости, и правда задумалась. Столько всего сделать предстоит…

— Готовься к новой свадьбе, — хмыкнула провидица. — Три вехимана, не дольше…

— Три?!

— И сильно на сына не серчай…

Люси попыталась сбежать, но Анастейза успела схватить ту за руку.

— Что он сделает? — рыкнула она. — Люси, я же сейчас сама посмотрю в твоих воспоминаниях!

Женщина вздохнула, уже трижды пожалев о том, что вообще про то сказала.

— Молодость, глупость… Они же оба влюблены, Стейзи… А сын твой и ликом хорош, и соблазняет Лайлу уже целый ход.

Что было, то было. Нет, ухаживал сын Анастейзы честь по чести. Ничего лишнего себе не позволял.

«Стоп! Лишнего?» — промелькнуло в голове Хозяйки, и мысль наконец оформилась полностью.

— Я ему женилку оторву, Люси! И вот прямо сейчас о том предупрежу!

— Ох уж эти твои словечки!.. — рассмеялась Люси. — Надо же, женилка…

Но говорила она уже в пустоту, Анастейзы и след простыл…

* * *

Позже Анастейза плакала, глядя на то, как давали брачную клятву Энежда и Рэндар. Плакала, прижимаясь к плечу мужа, который умудрялся осторожно держать их младшую дочь Аннет и при этом нежно поглаживать жену по спине и плечам. А рядом стояли Сержио и Элейн. Они жались к родителям, завороженно смотря на старшую сестру и ее избранника, и оба не замечали, что плачут от переполнявших их эмоций.

Часом ранее Анастейза успела и старшему сыну внушение сделать, и с Виктраном переговорить о видении, что Люси открылось. И тот обещал, что еще раз поговорит с сыном на тему допустимого и недопустимого поведения с возлюбленной, которая еще не являлась официально ни его невестой, ни женой. А сейчас вот, успокоенная словами мужа, у которого слова никогда не расходились с делом, смотрела на сияющую счастьем пару.

Все смотрели на них. Они были очень красивы! Их украшала любовь.

Это Виктран, а не Радан вел Энежду в храм, это его Энежда нарекла своим отцом. Это ему она говорила спасибо и поясно кланялась, благодаря за воспитание, счастливое детство и безграничную любовь. И Анастейза невероятно гордилась своим мужем и своей дочерью, которая смогла отвоевать любимого у самой смерти.

Пока Рэндар дрожащими от волнения руками снимал с Нежки тот самый магический воротник и бережно клал его на алтарь, вперед вышел Аджай, правитель Абхарты и… племянник Рэндара.

— От имени нашего славного рода Вираджар благословляю его великого воина на семейное счастье! Да раздастся вскоре детский смех, да горит вечно пламя любви!

Виктран благодарно глянул на друга, который окутал своей магией Рэндара и потянул уже его магию, чтобы направить ее на алтарь. Хозяин Священной Колыбели был благодарен за то, что Аджай не просто на словах, а перед ликами богов принял в свою семью Рэндара.

Фактически они являлись родственниками по материнской линии. Мать Аджая была дочерью того самого жреца, чье имя на веки вечные стерли из мирозданья, и Рэндару правитель Абхарты приходился племянником, пусть и был намного старше его.

К роду Вираджар Рэндар все-таки не имел прямого отношения. Раньше. Теперь — да.

Алтарь испустил сноп искр, который быстро перерос в залпы магического огня, взметнувшиеся к потолку. Гости и жрецы храма не испугались, они уже давно знали, что это означало.

Чем ослепительнее свет, чем больше божественной энергии устремляется в разноцветный стеклянный потолок-купол храма, тем больше богам по нраву союз молодых душ.

В какой-то момент всех буквально ослепило радужным светом, а затем прозвучали торжественные слова жрецов:

— Сей священный союз благословлен! Да будьте счастливы, храните свет любви, приумножайте его! Отныне и навсегда вы — муж и жена!

* * *

Полхода спустя

Новый храм в Раймовлене

Анастейза вновь плакала и обнимала прижимавшуюся к ней Элейн. Повзрослевшая Аннет, научившаяся уверенно держать головку и сидеть, радостно агукала вслед Лайле, идущей под руку с Виктраном.

О том сама Лайла попросила. И эта просьба неожиданно растрогала Виктрана до слез. А ведь скольким невестам он уже был отцом, что вел их к алтарю!

Да и сама Анастейза чуть ли не навзрыд плакала, обряжая Лайлу и проводя ритуал прощания…

И все же Люси ошиблась…

Свадьба Илиаса и Лайлы состоялась не через три вехимана. И невеста шла к алтарю невинной девицей, а не женщиной, уже носящей под сердцем дитя.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — неожиданно раздался голос Люси. — Это вы с Виктраном вмешались, и потому все изменилось.

— И это правильно, — хмыкнула Анастейза. — Правильно, что вмешались, Люси. И ты прекрасно это понимаешь.

— Понимаю. Может, для того и послали боги мне то видение, чтобы Илиаса вразумить? Все же невеста должна идти под венец невинной, особенно, если она королева.

— Должна не должна… — Анастейза вздохнула. — Любовь иногда слишком нетерпелива. Но я рада, что дети сумели удержаться от необдуманных шагов. Больше будут друг друга ценить.

— Как красив Илиас… — между тем продолжала Люси. — Я и не вспомню, видела ли Его светлость когда-нибудь настолько сияющим. Он ослепляет, как солнце!

— Конечно, ведь сейвеху исполнятся его заветное желание. И та, что стала для брата центром вселенной, будет ему женой. Он же, бедный, от ревности извелся, — Элейн, которая и хотела бы сдержаться и не вмешиваться в разговор взрослых, все же не утерпела. — Сестрица Лайла очень уж добрая, она ему все-все прощает.

— А кто-то греет уши, — пожурила ее Анастейза. — Ты тоже будешь прощать Родрику все на свете, если, конечно, и правда его любишь… Но замуж раньше восемнадцати ходов я тебя все равно не пущу.

— Мы знаем это и терпеливо ожидаем взросления Элейн.

Дариола, мать Родрика и подруга Анастейзы, подошла к ним вплотную. За ее спиной, обжигая взглядом кокетку Элейн, стоял смущенный Родрик.

— Идите уже, — вздохнула Анастейза и поцеловала дочку в лоб.

Она прекрасно знала, что ее средненькая в самом храме умчится к Родрику и его семье.

— Всех дочерей раздала? — насмешливо спросил Виктран.

Его миссия завершилась. Будущие супруги уже стояли у алтаря, слушая песнопения жрецов.

— Аннет вот несосватанной осталась. Но ее я буду беречь пуще всех. Что-то слишком быстро дети из гнезда улетают. Как птицы!

— Я вот не улечу. Я всегда буду с вами. Что я, дурак — уезжать от учителя и лаборатории? — заявил Сержио. — Меня не надо замуж выдавать. И вообще, я не хочу жениться.

Ответить ему родители не успели, ошеломленные тем, что случилось у алтаря.

А там… ярко, ослепительно ярко вспыхнул божественный огонь, а из него ступил Ахадэриан.

Анастейза и не заметила, как все присутствующие опустились на колени. Только она, словно статуя, осталась стоять, а по ее щекам беспрестанно текли слезы…

Как же Ах красив и молод! Как он пышет здоровьем и силой… Как же чудесно видеть его таким! Сияющим! Словно не Илиас, а он тут жених!

Впрочем, и сам жених засиял куда как ярче, глядя на Аха.

— Поднимитесь! — властно, но мягко потребовал бог, нашел взглядом Анастейзу и, подмигнув, широко ей улыбнулся. — Сейвеху я здесь, чтобы лично воссоединить два любящих сердца. Я сам проведу церемонию!

Гости ахнули, кто-то так и не поднялся с колен. Но бог не стал дожидаться, пока все придут в себя. Он знал, что жители Колыбели воспринимали его не просто как нечто возвышенное и далекое, а как члена семьи. Их огромной семьи. И они очень скучали по Ахадэриану, который был важной частью их жизни.

Анастейза прижала руку к сердцу и слегка поклонилась ему.

Она слушала наставления бога своим детям, а ее взгляд блуждал по храму, переходя от одного гостя к другому.

Вот Эйлара, которая вышла замуж сразу, как вернулась из Раймовлена. Она не пострадала в доме герцога Ингерата, когда изображала Лайлу.

Вот леди Ибелия, кузина Лайлы, плачет навзрыд. Тоже несчастная девочка. У них так и не вышло полностью вернуть ей подвижность ног, да и прежний вид — тоже. Зато, обращаясь в морфа, она имеет здоровые лапы. Конечно, это не самое сильное утешение, но все же лучше, чем совсем ничего.

Впрочем, девушка оказалась сильной духом. Она смирилась со своим недугом, радуясь тому, что вообще осталась жива. Что вместе с Лайлой могла учиться в Школе Колыбели, что у нее теперь была магия. А ее перевоплощения в птиц казались ей самым настоящим чудом и божьим даром.

А еще у нее появился поклонник — второй сын Асима и Евелии. И, судя по тому, как вел себя Его высочество Асим-младший, все там было достаточно серьезно.

Анастейза усмехнулась. Леди Ибелию тоже ждало прекрасное будущее, и семья принца из Куафара, давно ассимилировавшаяся в герцогстве Рамиранском, не будет казаться ей чужой и чуждой. Если, конечно, Асим-младший добьется ее расположения.

А то, что добьется — сомневаться не приходилось. Вон как кружит, чуть ли не коршуном, не давая другим молодым холостым мужчинам приближаться к девушке.

Вон и Нежка рядом с мужем стоит, слезы даже утирать не пытается. Живот свой округлившийся наглаживает. Брачная ночь дала свои плоды, и Анастейза вскоре станет бабушкой…

Энежда договорилась с Илиасом, что именно первенец Нежки и Рэндара станет наследником герцогства Дарремского. И титула, и земель…

И Анастейза не стала спорить, прекрасно сознавая, что у Нежки была не менее твердая рука. Хозяйство в герцогстве она не запустит, приумножив все, что уже успела сделать сама Анастейза для своих детей. Впрочем, и Рэндар не оплошает. А Илиас… Илиас будет править в Раймовлене. Принц-консорт…

— Пора нам с тобой идти, — мягко произнес Виктран, передавая Аннет Люси.

Анастейза кивнула и под руку с мужем зашагала к алтарю, где Илиас дрожащими руками снимал с Лайлы магическую вуаль, которой та была накрыта во время ритуала прощания.

Не так давно Анастейза удивлялась, что Нежка получила воротник из цветного стекла, а вот Лайла поразила всех тончайшей разноцветной вуалью, мягкой паутиной легшей поверх ее свадебного платья. И это не изумляло. Лайла была любимицей богов, той, кто помогла Ахадэриану остаться собой, справиться с огромным потоком душ невинно убиенных людей…

Анастейза усмехнулась, заметив, как волновался ее сын. Надо же, как у женихов дрожат руки перед самым ответственным моментом — объявлением брачного союза свершившимся!

Но имелась и горькая нота… От имени рода Дарремского мужчин тут не было.

Радана не стало спустя вехиман после свадьбы Нежки. Он отошел во сне. И так и не был прощен ни сыном, ни дочерью.

Впрочем, здесь присутствовала она — бывшая жена Радана, и Виктран, воспитавший ее сына, как своего…

— От имени славного рода Дарремского, — громко и в унисон произнесли Хозяева Священной Колыбели, — благословляем его великого воина на семейное счастье! Да раздастся вскоре детский смех, да горит вечно пламя любви!

Они одновременно направили свою магию в Илиаса и потянули его изумрудную нить к алтарю — туда, где уже лежала вуаль, снятая с Лайлы. И оба совершенно не удивились, когда к их магическим нитям присоединилась еще одна — радужная. Ахадэриан не мог быть просто тем, кто скрепит брачный союз. Он тоже был родителем Илиаса.

Снопы искр и столб света, устремившегося от алтаря прямо в небо, минуя крышу, ослепил гостей и заставил их пасть ниц. Анастейза и сама чуть не упала. Если бы не Виктран, резким движением прижавший ее голову к своей груди, она бы и вовсе ослепла от той силы, что полилась из алтаря!

Но долго оставаться в объятьях мужа ей не позволил бог. Она сама не поняла, как оказалась в его огромных руках. Словно сама вдруг стала маленькой девочкой, которую бережно баюкал родитель.

— Здравствуй, моя Стейзи… — мысленно обратился к ней бог. — Здравствуй, маленькая Хозяйка с большим отважным сердцем.

— Здравствуй, Ах…

Она не хотела плакать… Но такой непростой выдалась эта веха, раз за разом проверяющая ее на прочность… Поэтому Анастейза просто уткнулась в огромную грудь бога.

— Я жив, я счастлив вновь ходить по земле, счастлив обнимать своих родителей. И все это — благодаря вам с Виктраном. Я счастлив, что могу говорить… Я так хочу пробежаться с тобой по нашему лесу, поплавать с Виктраном в Озере! Я так много всего хочу сделать! И так много рассказать!

— Вроде такой большой стал, великан самый настоящий, а желания — как у ребенка. И побегаем, и поплаваем, Ах. Обязательно!

— И с детворой поиграем!

— Конечно! Видишь, я снова матерью стала. В Колыбели много детей. И все они — мои. Вернее, наши…

Свет в храмовом зале начал потихоньку убывать, понемногу переставая слепить и открывая взору Анастейзы страстно целующуюся парочку молодых, уже считавшихся мужем и женой, пусть о том еще и не было объявлено.

Ох и пройдохой же вырос Илиас… Пока никто не видит, своего ни за что не упустит!

— Не сердись на него. Мальчик долго искал свою суженую. И долго ждал. Лучше смотри…

Анастейза еще ничего понять не успела, когда перед ней открылись чудесные видения. Она не сразу осознала, что видит шикарный дворец, на балконе которого с гордым видом и шальной, абсолютно счастливой улыбкой стоял ее Илиас, а рядом с ним, бережно держа на руках младенца — Лайла. Не менее счастливая, грациозная и величественная. На ее голове сияла корона с крупными драгоценными камнями, а внизу, на площади перед дворцом, собралась огромная толпа людей — ее подданных. Все пришли поздравить с рождением наследника!

И еще…

— Ах, они провели электричество? Я же правильно вижу? Оно повсюду?

— В Раймовлене — да. Потом будет и везде… Илиас придумает, как совместить магию и технические наработки Виктрана. Но первыми повсеместно станут использовать электричество именно в Раймовлене.

— Ты поможешь, не так ли?

Ахадэриан промолчал. Признаваться в том, что Илиас навсегда останется для него самым-самым, он не собирался. И наслал на Анастейзу еще видений.

Вот Нежка кружит свою дочку, которой на вид уже хода три-четыре, а старший ее сынок сидит на коленях у Виктрана и на что-то ему сосредоточенно жалуется. Глазищи у него такие же, как у матери, в породу герцогов Дарремских — синие-пресиние!

Картинка пропала, сменяясь другим видением. Там своих детей в Колыбель привезли совсем взрослые Элейн и Родрик. Двух озорных мальчишек. И сама Элейн снова была беременна…

— Я… — Анастейзу захлестнули чувства.

— Смотри! Смотри, каким прекрасным станет наш мир!

Видения мелькали с бешеной скоростью, показывая Анастейзе каждый уголок мира, который облагораживался и больше нигде не был похож на ад.

— Он что, вообще не женится? — мрачно спросила Анастейза, когда бог показал ей повзрослевшего Сержио, который (кто бы сомневался) опять возился в лаборатории!

Одно порадовало — она увидела и своего учителя Тирхана, он все еще был жив.

— Гляди внимательнее, — усмехнулся Ахадэриан.

Перед взором Анастейзы картинка расширилась, и теперь она видела не только своего сына, но и девочку ходов семи-восьми, не старше, которая так же увлеченно что-то мешала в колбе…

— Боже! — невольно вырвалось у Анастейзы, когда взрыв в видении был предотвращен Виктраном. — Она же копия Сержио! Такая же экспериментаторша.

— На том твой средненький сын и сойдется с этой непоседой — дочкой Тирхана и Арсулы.

— Погоди, почему средненький? Он наш с Виктраном младший сын.

— Я не ошибся, — хмыкнув, ответил ей бог.

И Анастейза вдруг поняла, что у Тирхана, вообще-то, уже есть лапочка-дочка Анастейза, которая старше Сержио, и гораздо! Возраст невесты уже! Стоит вон с родителями, головой как юла вертит, да парням глазки строит! Но чаще ее взгляд останавливается на Рамте…

— Младшая дочь Тирхана станет твоей невесткой и сделает твоего не младшего сына счастливым.

— Арсула родит еще одну дочь?! Стоп… И у меня будет еще один сын?!

Ахадэриан вновь не ответил, а с еще большим рвением начал показывать новые видения. Счастливых людей, живущих в согласии и мире, заводы и фабрики, и даже храмы, к которым…

— Неужели?!

Анастейза широко распахнула глаза.

— Неужели все будет так, как было когда-то давно? До войны с… — имени павшего бога она не произнесла, но Ахадэриан ее понял. — Маги смогут напрямую пополнять свой резерв, прикасаясь к стенам храма?

Бог не ответил. Анастейза вновь оказалась рядом с мужем, и он крепко-крепко ее обнял. Так, словно приревновал к богу. Точно приревновал.

Анастейза, окрыленная и одновременно обескураженная видениями, притянула Виктрана к себе и звонко чмокнула в щеку.

— Сей священный союз благословлен! — торжественно объявил Ахадэриан, когда свет от алтаря наконец схлынул.

И будто бы этого было мало для уже сверх всякой меры потрясенных гостей… Отовсюду и ниоткуда конкретно громогласно прозвучали голоса Священной Пары:

— Да будьте счастливы! Храните свет любви, приумножайте его! Отныне и навсегда вы — муж и жена!

Конец.