Глава двадцать четвертая
Илиас Радан Дарремский
У нас не получалось. Магии не хватало.
Она жадным ручьем текла из меня в леди Ибелию, но этого все равно оказывалось недостаточным для полной трансформации девушки из монстра обратно в человека.
Сама же Лайла в какой-то момент поняла, что ее живительный дар начал уступать второму дару и отошла в сторону, боясь своей второй силы, которая могла упокоить ее сестру вместо оказания помощи.
Но… Я хватанул рукой воздух, точно зная, что кто-то из старших братьев правильно поймет мой жест — и не ошибся. В ладонь тут же легла фляга, к которой я жадно присосался. Сила во мне увеличилась, резерв, что минуту назад почти полностью был опустошен, вновь наполнился.
А еще… я, кажется, понял каким методом и какой гранью своего дара стоило воспользоваться. И вот если это не сработает, тогда я буду знать, что сделал все возможное для кузины Лайлы.
Я шагнул к полумонстру-получеловеку и, встав вплотную к леди Ибелии, с силой ударил прямо в сердце. Громкий хлопок, прозвучавший как взрыв, был сопряжен с разрядом моей магии, который на краткий миг останавливал человеческое сердце. Именно таким шоковым методом можно было пробудить магию в человеке, в котором никогда прежде не было даже латентного дара. Он на краткий миг умирал и, благодаря опять же моему дару, возвращался к жизни.
Я успел подхватить леди Ибелию до того, как она стукнулась головой о камни, которыми была вымощена площадь. А затем потянулся своей магией, чтобы вновь запустить сердце леди. Я с тревогой наблюдал за измученным девичьим лицом и прислушивался — появилось ли дыхание.
Появилось… Но тело пока не начинало изменяться.
— Илиас, что… — Лайла вышла из оцепенения и шагнула ко мне, но не договорила.
Потому что ее кузина в моих руках начала мелко дрожать, а затем и вовсе птицей забилась.
— Лайла, отойди! — приказал я, когда любимая решила, что может как-то помочь сестре.
Она — точно не поможет, а вот…
Белоснежный волчара ловко отрезал Лайлу от меня и леди Ибелии и уткнулся своей башкой ей прямо в грудь. Я улыбнулся. Рудик почуял, понял, что перед нами будущий морф.
Интересно, кем обратится леди Ибелия? Какая направленность дара в ней возобладает? Станет она птицей, животным или рыбой?
Сейчас именно Рудик мог помочь несчастной девушке провести свою первую в жизни трансформацию. Он совершенно точно уже настроился на ментальный канал, соединив свое сознание с ее разумом, чтобы направить в нужный момент ее тело к обращению. Правильному обращению. А затем он так же поможет леди вернуть и человеческий облик.
— Невероятно! — голос Лайлы был полон страха и… восторга. — Она стала олоуром?!
— А позже сможет превратиться вообще в любую птицу, — улыбнулся я, дожидаясь, пока олоур перестанет бить крыльями и трубить во все горло.
Шок сказался. Но жизнь, ее жизнь здесь и сейчас мы совершенно точно отвоевали… Может, и тело вернем к прежнему виду?
Пока мы возились с леди Ибелией, Лайла, видимо, решила самостоятельно раздать оставшиеся пироги людям, осторожно обходя застывших монстров. И не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, о чем она думала. Но провернуть с этими монстрами тот же трюк, что с леди Ибелией, у меня точно не получится. Я знал это наверняка, хотя и сам себе не мог объяснить, откуда взялось это знание.
Но пока молчал, понимая, что сердце Лайлы огромное, в нем много добра и любви не только к семье, но и ко всем жителям Раймовлена. Сейчас она отойдет от шока, успокоится и сама поймет, что монстрам помочь может лишь она, и только с тем, чтобы отпустить их души на перерождение.
Олоур шел, неуклюже переступая рядом со мной и Рудиком, под его одобрительно урчание. Но не взлетал, даже попыток летать пока не делал. Вероятно, девушка честно выполняла наказ моего брата. В первое обращение этого делать не стоило. Как и слишком долго находиться в теле птицы или зверя.
— М-мои ноги…
Дрожащий голос леди Ибелии не заставил меня обернуться к ней, я все так же внимательно следил за перемещениями возлюбленной, готовый в любой момент сорваться и защитить. И повернулся к леди лишь тогда, когда Лайла кинулась к кузине.
Что сказать…
— Они теперь навсегда останутся такими?
Ибелия плакала беззвучно. Не было всхлипываний, не было стонов, и даже шока уже не было. Ее стойкость поражала. Удары судьбы она принимала с достоинством.
Ноги полностью обнаженной леди Ибелии были словно высушены. Два тонких потемневших прутика… И никаких движений в них не было заметно, хотя я видел, что девушка пыталась пошевелить пальцами…
— Но птицей я как-то ступала по земле… Я же шла, ведь так? — выдохнула она, глядя на Рудика.
Тот, вернув себе человеческий облик, уверенно закутал девушку в свой плащ. Леди Ибелия не сопротивлялась, даже когда Рудик поднял ее на руки, явно намереваясь унести кузину Лайлы в храм Колыбели.
Мешать ему точно никто не собирался. Рудик, как и мой отец, считал, что несет ответственность за всех людей с даром морфизма.
— Шагала вперевалочку, — за всех ответил брат. — Ничего, наши лекари тебя осмотрят, а мы научим, как жить с этим магическим даром…
Эхо их голосов скрыла тропа.
— Он только что украл мою кузину? — потрясенно спросила Лайла. — Но как же…
— Не украл, а взял под личную ответственность. Рудик отведет ее к лекарям, сводит к Хозяйке на Священное Озеро. У леди Ибелии открылся дар морфизма, Лайла.
— Вот как… Все будет хорошо?
* * *
Священная Колыбель
— Здравствуй, Авеш, здравствуй, Шева… — Виктран широко улыбнулся только что прибывшим на его зов Верховным жрецам Нармада.
Когда-то именно они стали первыми Верховными жрецами в Колыбели. И пока пребывали в ней, воспитали свою смену, а заодно и немало сирот, живущих при Храме.
Асруд и Дурса находились тут же. Они низко поклонились своим наставникам, а затем уверенно встали за спиной Хозяйки Священной Колыбели.
— Да благословит вас Священное Трио! — в унисон воскликнули Шева и Авеш. — Сейвеху войдет в историю как светлое праздничное событие! Мы благодарны, что вы пригласили нас для встречи с Богом!
— Скорее, позвали для подстраховки, — усмехнулась Анастейза, взглядом указывая на Рэндара и Нежку. — Но вы правы, веха праздничная, а событие — историческое.
«Если не считать все еще умирающего Рэндара», — мрачно подумала Хозяйка, но вслух этого не сказала.
Она прочно держала душу мальчишки, не давая той уйти за Грань. Но вот заставить самого Рэндара пожелать жить — не получалось. Оттого и уходила вся целебная сила в никуда. Мужчина словно прекратил всякую борьбу за существование.
Нежка была тут же, сидела подле своего возлюбленного, но уже не плакала. Только сжимала его ладони и шептала что-то ему на ухо, надеясь достучаться до измученного разума любимого.
— Пора, — мягко произнес Виктран.
И, поймав нежный взгляд жены, прямо в прыжке обратился в огромную рыбину и плюхнулся в Священное Озеро.
Все молча наблюдали за тем, как рыба немного порезвилась в водах, а затем уверенно выпрыгнула на островок (прямо в центре озера, где они и находились), чтобы ухватить недостающие части тела бога, бережно закутанные в тонкий платок.
Анастейза сжала кулаки, когда рыба вместе со своей ношей исчезла в воде. Озеро внезапно забурлило, водная гладь пошла пузырями, вспенилась… Ветер поднялся такой, что не просто растрепал ее волосы, а выбил тяжелую заколку, надежно держащую локоны, и рассыпал их по спине.
Сколько времени не было Виктрана? Анастейза мысленно считала и дошла уже до тысячи, но больше никаких изменений не происходило. Все так же бурлило озеро, все так же шумела водная гладь и завывал ветер… Она вглядывалась в воду, пытаясь понять, сделали они что-то не так, или дело в чем-то другом. Но однозначного ответа не находила.
В воздухе ощутимо повеяло силой. Божественная энергия полилась рекой, однако… ей словно бы чего-то не хватало.
Анастейза внезапно для остальных шагнула вперед и, не говоря ни слова, резко прыгнула в воду.
— Мама! — крикнула Нежка.
Но рядом с ней тут же оказался Асруд, не дав ей подняться и положив вторую ладонь Рэндару на грудь.
Нить, связывающая мужчину и Хозяйку Священной Колыбели, оборвалась. И пусть Верховный жрец не обладал даром жизни, но минут десять удержать душу Рэндара в теле сил у него должно было хватить. А если не хватит, помогут старшие.
— Все идет как должно. Не тревожьтесь, Ваша светлость, — мягким, успокаивающим тоном произнес он. — Верьте и молитесь.
Анастейза плыла, резкими толчками уходя все глубже, ко дну. Туда, где все это время покоились сердце и искалеченное туловище Ахадэриана. Она знала, что должна сделать, интуиция вела ее. И тени сомнения у нее не оставалось.
Долго плыть не пришлось. Точнее, ей на помощь пришел Виктрана, который крутанулся рядом, вырастив на спине дополнительный плавник, за который Анастейза и ухватилась. Ухватилась, усмехнувшись про себя и, шутя, назвав мужа рыбой-мутантом. Все-таки у сомов не бывает таких плавников, как у акул.
«Вик, нам пора вернуть Ахадэриану его силу, — мысленно обратилась к мужу Анастейза. — Я чувствую, что именно ее ему не хватает».
«Я пришел к тем же выводам, душа моя. Ты готова?»
Они оба оказались у огромного каменного туловища. Оба были в человеческом обличии, но пока все еще могли дышать под водой — божественная сила давала им такую возможность.
Анастейза прильнула к мужу, и вместе они потянулись к каменному изваянию.
В какой-то момент они встали так, что их лбы соприкоснулись, а ладони уперлись в гладкий камень. И магия из них потекла в каменного бога не тонким ручейком, а бурной рекой.
Что в этот момент они чувствовали? Благодарность. Всеобъемлющую.
За то, что им был дан шанс встретиться вновь. За новые жизни, наполненные счастьем, детским смехом и радостью.
Никто из них не волновался о том, что, вернув богу силу, они перестанут быть магами, а значит, уже не смогут творить все те чудеса, которые являли миру почти тридцать ходов.
Каждый мысленно обращался к Ахадэриану. Анастейза вспоминала свою самую первую встречу с ним, когда она еще ничего не знала о боге и думала, что ей помогал какой-то дух — хранитель местных земель. Добрый призрак, который с удовольствием тетешкался с ее тогда еще полуходовалым Илиасом. Вспоминала все ходы, что они с Ахом провели подле друг друга, и звала его, просила вернуться в мир…
Виктран улыбался, тоже отдавая дань богу, мысленно благодаря за свою жизнь, которую тот не раз спасал. Благодаря за детей и красавицу-жену. За мир, который уже не находился на грани войны. А обеспечить светлое будущее себе и своим близким он был способен и без магии!
Вот без богов и равновесия мироздания этого самого будущего попросту не будет.
Фигуры Анастейзы и Виктрана окутывались ярким белым светом. И с каждым мгновением, что из них уходила божественная сила, камень под их ладонями начинал осыпаться…
Они уже не видели, как камень полностью осыпался, превратившись в крошево, как высоко вверх взметнулись воды озера, полностью осушая дно… не чувствовали, как их тела, находящиеся без сознания, бережно поднял на руки великан-бог. Как неторопливо и величественно он вышел на берег, а воды озера вновь вернулись на свое место.
— Светлые души, — первые слова, сказанные богом, гремучим рокотом прошлись по лесу, ветром шальным разнеслись дальше, искрами божественной энергии разлетелись по воздуху. — Рано вы почивать собрались. Виктран и Анастейза, нарекаю вас Стражами-хранителями!
Ахадэриан плавно опустил их на землю, направив на них свою энергию. Когда-то давно он уже отдал этим двоим всю свою божественную мощь до капли. Теперь когда-то отданное было каплей в океане его нынешнего, обретенного вновь могущества. Каплей, которой не хватало для его пробуждения. Но теперь он легко мог расстаться с ней снова.
Ему все еще нужны были помощники. И ему, и Священной Паре.
— Славься, Ахадэриан! — громкие голоса жрецов привлекли внимание бога, который своей силой бережно окутывал фигуры спящих мужчины и женщины.
Сейчас они спали, и принятие божественной силы больше не было сопряжено с болью. Наоборот, Виктрану и Анастейзе было очень и очень хорошо. Уютно, спокойно и радостно…
Ахадэриан увидел то, что ранее ускользало от его взгляда.
— И куда же ты собрался?
В мгновение ока оказавшись на островке, который едва ли мог выдержать вес бога, он подхватил находящихся на нем людей и вернулся на берег. Все его внимание было приковано к мужчине, который должен был жить еще много ходов, но отчего-то упорно стремился на Грань.
— Ах? — голос Нежки дрожал.
Она плакала, одновременно радуясь тому, что ее друг, еще один ее родитель вернул утраченный облик и силу. Она не испытывала страха перед ним, лишь трепет и ощущение небывалого могущества, которым веяло от когда-то призрачного товарища по шалостям.
— Спи, милая.
Ахадэриан осторожно коснулся пальцем лба Энежды. Пальцем, размером с тот самый лоб. Нежка обмякла и быстро погрузилась в сон.
Ахадэриана же и след простыл. Жрецы просто не могли видеть, как бог переместился в пространстве и теперь находился прямо на Грани, куда за мгновение до того ускользнула душа Рэндара. Жрецы выложились полностью и больше удерживать его душу в теле не могли.
Зато мог бог. Но прежде, чем вернуть душу Рэндара обратно, он грозно спросил:
— Рэнди, ты, кажется, грехи свои искупить хотел? Так куда же ты собрался? Какое тебе перерождение, если ты возлюбленную обрекаешь на одинокое существование, вдовое без замужества? Или… любовь не взаимна?
— Я… — растерянность послышалась в голосе Рэндара. Но она тут же сменилась решимостью. — Люблю. Бесконечно и всей душой. Но… я — неподходящая для нее партия. Я…
— Идиот! Но с этим изъяном разбираться будет сама Энежда. Иди к ней, негодный мальчишка! Благословляю!
* * *
Илиас Радан Дарремский
— Илиас, Ибелии же смогут помочь?
Лайла смотрела прямо и доверчиво. И хотел бы я пообещать, что мы сможем поставить на ноги (человеческие) ее кузину, но особой уверенности в этом у меня не было, а лгать не хотелось.
— Я уверен, что в Колыбели будет сделано все возможное, чтобы вернуть твоей кузине здоровые и сильные ноги.
Лайла на миг прикрыла глаза, словно бы пробуя на вкус мой ответ.
— А им… — она указала на застывших чудищ. — Ты можешь помочь им так же?
— К сожалению, нет…
Лайла сжала мою ладонь так, словно выплескивала свою боль через этот жест.
— Мне жаль… Но я благодарна, что ты спас Ибелию. Она… не так плоха, как можно подумать, — девушка смахнула слезинки. — Продолжим?
— Конечно.
Монстров становилось все меньше. Люди пока еще прибывали, но и их поток стал гораздо меньше…
Я уже действовал машинально. Подавал пироги, через касание вливал свою магию, затем жадно пил отвар матушки… И так по кругу…
Минуты растянулись в целую вечность…
Ночь сменялась предутренним светом. Еще не рассвет, но близко к тому.
— Последний… — раздался за спиной голос кого-то из воспитанников Колыбели.
Я не сразу понял, что речь шла не о последнем пироге (даже успел вздрогнуть и испугаться, что не хватило), а о людях. Монстров давно уже не было в очереди.
— Последний, — эхом повторила Лайла и протянула пирог седой старушке.
А я уже привычно подошел ближе, чтобы в момент, когда ментальное внушение с женщины спадет, подхватить бабушку и влить в нее целебную силу. Позже ею займутся другие люди. А мы…
А вот что делать дальше нам, пока не особо придумывалось. Хотелось в Колыбель, в Священное Озеро… А еще страсть как хотелось помыться. И чтобы банька была жарко натоплена, и веники по телу хорошенько прошлись…
За этими мечтаниями я не сразу считал изменившуюся атмосферу.
— Вон там!
— Кто это?!
— Какая мощь идет от него…
— Он…
— … не угроза, — прошептал я и повторил гораздо громче. — Он нам не угроза. Наоборот!
Я не мог не узнать этого человека, мягко ступающего к нам словно бы по воздуху, а не по мощеной камнями площади. Хотя человеком он, конечно, не был.
Каждый его шаг заставлял дрожать не только землю, но и воздух. Я видел, как лопается ментальная вуаль. Я вообще впервые отчетливо видел эту самую паутину, раскинутую не только над городом, но и над всем королевством.
Черная, вязкая… Казалось, паутина была столь прочной и мощной, что ее ничем не разрезать. Теперь она лопалась, словно мыльный пузырь, и яркой радужной пылью оседала на землю. Яркой и радужной — потому что божественная энергия всегда переливалась всеми цветами радуги.
Фигура Ахадэриана приближалась, и я слышал, как у меня за спиной попадали на колени все, кто находился на площади.
Я же не мог оторвать взгляда от в разы помолодевшего старого друга. Друга, который меня вырастил. Друга, за чьей спиной разгорался рассвет, делая и без того возвышенную фигуру восстановившегося бога еще более величественной…
Как он был прекрасен! И как счастлив был я видеть его…
Его сила, которая не рекой, а бесконечным океаном лилась по всей территории, не давила, не пригибала к земле. Нет, она ощущалась шальным ветром, живительным глотком и радостью… Бескрайней, чистейшей радостью!
— Ахадэриан! — воскликнул я и почтительно склонил голову, опустившись перед ним на колени.
Он больше не слабое дыхание, не тень себя прежнего. У него есть крепкое тело. Есть сила. Есть мощь. А значит, у всех живущих в мире есть будущее.
— Поднимись, Илюшка…
Меньше всего я ожидал услышать столь ласковое обращение, но подчинился сразу же. Я и так разрывался от желания обнять Ахадэриана, просто не знал, имею ли теперь на это право.
Когда огромные ручищи бога сами сжали меня до хруста, я рассмеялся. Детский восторг затопил мое сознание. Я будто вновь перенесся в те ходы, когда был мал и подбивал Аха на всякие шалости. А потом мы вместе скрывались в лесу от праведного гнева матушки…
Ахадэриан… Больше не тень, не призрачная фигура! У него есть и голос! Он говорит!
Я плакал, ни капли не стесняясь своих эмоций. Это были слезы радости и облегчения.
Сам Ахадэриан в нынешнем обличии на обычных людей особо не походил. Он был гораздо крупнее — великанище из сказок! А лицо его постоянно меняло свои черты.
Матушка как-то рассказывала, что даже божественный взгляд Священной Пары выдержать сложно. А уж свой лик они тем более не каждому готовы явить. На ее памяти так повезло только Авешу и Шеве — нынешним Верховным жрецам Нармада. Не каждый человеческий разум такое сможет пережить. Можно и с ума сойти, и умереть… Вот так вот…
— Избранница? — громко спросил Ах, вдоволь потискав меня в своих огромных руках (и как следует намяв мои бока) и поставив наконец обратно на землю.
— Любимая! — ответил я не менее громко.
Пусть все слышат. И руки не тянут.
Реакцию Лайлы на мои слова я толком не увидел, Ах чуть загородил собой ее фигуру.
— Подойди, милая. Мне есть, за что сказать тебе спасибо.
Во мне вновь встрепенулась ревность. Но быстро заглохла. Сам же себе мысленно подзатыльник отвесил. Нашел, к кому ревновать. К брату, родителю, товарищу по играм… Богу! Тьфу!
О чем Ахадэриан говорил Лайле, которая робко подошла к нему, я не слышал. Ах явно старался экранироваться от всех. Но я не переживал, потому что поначалу испуганная и вся наполненная трепетом перед высшим существом девушка начала дышать более расслабленно и даже широко улыбаться.
— Твои дары при тебе останутся, — Ахадэриан наконец решил, что в приватности их разговора больше не было смысла. — Нет ничего дурного в такой магии. Она такая же неотъемлемая часть этого мира и божественного промысла. Не бойся ее. Однажды ты станешь примером для тех, в ком тоже запоет магия, позволяющая и видеть души умерших, и помогать им вернуться в лоно вселенной. В этом заключается истинный смысл этой магии. Вы — проводники, те, кто может указать путь к богу, когда сама душа потерялась, сбилась с пути, поглощенная горькими воспоминаниями о своей жизни.
— Значит, это все же не магия Хаоса? — робко спросила Лайла.
— Проводник звучит лучше, чем хаосит, согласна?
— Да!
Я улыбнулся, хотя прекрасно понимал, что суть магии от модификации названия все же не меняется. И помимо душ, которые просто сбились с пути или стали жертвами преступления, скорее всего, будут и те, кто попросту не желает идти на перерождение и объят не горечью, а жаждой мщения. Не зря же некоторые монстры, вкусив пирога, не просто пеплом осыпались, а за мгновение до того словно покрылись черным туманом. Это явно говорило о том, что человек и его душа не получили божественного благословления. Я сделал закономерный вывод, что такой человек при жизни прекрасно сознавал, какой магией решил воспользоваться и с какой гнусной целью.
— И детям ты свои дары передашь. Не прогадай с избранником, слушай свое сердце и ничего не бойся, ни в чем не сомневайся.
От этих слов Аха я вздрогнул и недобро посмотрел на своего друга. Ну как посмотрел… Голову задрал, чтобы увидеть его лицо, которое в очередной раз пошло рябью, поменяв свои черты. Однако же был уверен, что Ахадэриан прекрасно ощутил мое недовольство, и это его позабавило.
— Твоя душа чиста и прекрасна. Будь благословлена, юная королева Раймовлена!
Я, как и все присутствующие на площади, зажмурился от яркого, льющегося прямо на Лайлу божественного света. И далеко не сразу осознал сказанные богом слова.
Она буквально утопала, купалась в нем. А нам, стоящим подле нее и чуть дальше, достались лишь крошки той неги, которую сейчас ощущала девушка.
В момент, когда я распахнул глаза, Ахадэриан исчез. И я не сразу сообразил, куда он делся.
— Илиас, посмотри на небо, — шмыгая носом, прошептала Лайла, вставая подле меня.
Я не смог отказать себе в желании обнять девушку. Леди не противилась. Прислонилась головой к моему плечу, украдкой утирая слезы, появившиеся на ее лице от избытка чувств, и устремив свой взгляд вверх.
По воздуху, как по лестнице, в небо поднимался бог. Поднимался уверенно, плавно, грациозно… Разноцветными искрами расходилась от него магия и большими волнами разливалась дальше, по всей площади и, кажется, вообще по всему миру. Божественная энергия щедро лилась на мир, наполняя всех и каждого своей силой, даря радость, покой и ощущение того, что в мире наконец-то наступает гармония.
— Это… Священная Пара? — восхищенно прошептала Лайла.
А я… У меня комок в горле встал.
Прямо в небе, высоко-высоко, огромные облака приняли вид человеческих фигур, видимых по пояс, с размытыми чертами лица. Откуда-то во мне появилась уверенность в том, что меня любят. Любят так сильно, как могут любить разве что родители! Крепко-крепко! Так, словно я и есть для них самая наивысшая ценность и счастье одновременно.
Ахадэриан медленно шел, становясь на фоне тех фигур каким-то маленьким… Я не мог сдержать слез, потому что понимал, что Ах наконец-то воссоединится со своими родителями. Я не знал, в каком времени они будут вместе, ведь боги существовали одновременно в прошлом, настоящем и будущем… Не знал, когда он вернется к нам и вернется ли вообще… Но в этот самый миг я был искренне рад тому, что теперь Священная Пара сможет прикоснуться к своему дитя, сможет его обнять…
Это ведь только кажется, что объятья — ничего не стоящая малость, а на самом деле обнять того, кого любишь и по кому скучал — наивысшая награда!
— Внемлите! Отныне и навсегда этот мир находится под защитой Священного Трио!
Голоса Священной Пары прозвучали в унисон. Потусторонние, чуждые голоса, которые словно в самое нутро пробирались и отдавались в голове эхом. И, кажется, звучали по всему миру.
Я бы не особо удивился тому, что сейчас весь мир лицезрел воссоединение богов в небе.
— Внемлите! Я — Амэлатори, всеобщая мать — люблю и благословляю вас!
— Внемлите! Я — Аэлсатори, всеобщий отец — люблю и благословляю вас!
Больше не было видно силуэта Ахадэриана, приближающегося к большим облачным фигурам Священной Пары. Вместо этого прямо между ними появился третий бог, немного меньше по размеру…
— Внемлите! — раздался его громогласный голос. — Я — Ахадэриан, заступник, защитник равновесия и справедливости! Люблю и благословляю вас! Мои Стражи-хранители — Хозяева Священной Колыбели — продолжат направлять вас на истинный путь! Любите друг друга, живите дружно и помните, что боги не оставили вас!
Вся площадь гудела и захлебывалась слезами. Мы с Лайлой уже не просто стояли рядом, а крепко обнимались, делясь своим восторгом и чувствами.
— Внемлите нам! Не забывайте истинных божественных имен! Славьте своих покровителей! Живите в гармонии и любви!
Священная Пара закончила свое обращение, и облака взорвались радужным цветом. И мощный поток божественной энергии неистовым дождем пролился на землю!
Сколько мы простояли так, охваченные чувством эйфории и всеобъемлющей любви, не знаю… Но кажется, именно я был тем, кто первым выкрикнул:
— Славься, Священное Трио!
И хор голосов поддержал меня:
— Славься! Славься!