Глава шестая

— Ваш пирог испорчен!

В таверне разыгралась драма. Я вышел на громкие голоса, но пока моей помощи не требовалось. Подчиненные отлично справлялись, не пустив внутрь охрану, которая этим фактом была очень недовольна.

Перед стойкой находился мужчина, разодетый, надушенный и вспотевший так, что даже до меня долетал шлейф «аромата» его пота, смешанного с запахом сладкой воды.

— Ее светлость отравилась!

Я усмехнулся. Отравиться магией жизни невозможно. Как, впрочем, и любой едой, которую готовят в моей таверне.

— Мы требуем компенсации и наказания вашей кухарки! Сию же минуту выдайте ее нам во имя немедленного исполнения справедливости.

А! Вот она — истинная причина. Герцогская чета решила, что человек с такими кулинарными навыками нужен им самим.

Я размышлял недолго. Понятно, что этим требованием дело не закончится. Их светлость обязательно воспользуются своей властью, чтобы навредить моей торговле. Но пока, видимо, решил действовать более осторожно.

— Доказательства? — спросил я лениво, выходя на всеобщее обозрение. — Вы можете предъявить доказательства самого факта отравления? И уж тем более того, что оно вызвано моим яблочным пирогом?

— Ты…

— Вы. Эдор Лиас Тизат, хозяин сей таверны, а заодно и тот, кто вчера приготовил яблочный пирог для Ее светлости. А ты?

— Я — слуга герцогского дома!

Гонора слега поубавилось. Но лишь на миг. Мужчина вновь вздернул подбородок.

— Я прислуживаю самой леди Ибелии!

— Высокая должность. И все же прежде, чем предъявлять мне обвинения, принесите доказательства.

— Моя госпожа отравилась вашим пирогом, и вы немедленно выдадите нам свою кухарку. Не стоит, эдор Тизат, утверждать, что вы лично вставали к печи. Это легко будет опровергнуть.

— И как же? Это семейный рецепт, передающийся в моей семье из поколения в поколение. Поэтому я с легкостью могу доказать, что лично приготовил пирог. Вы готовы поручиться собственной головой за клевету?

— Что?

— Я буду требовать вашей казни за обвинение в адрес добропорядочных граждан Раймовлена. Вашей госпоже известно, что вы используете ее имя? Этим утром мы имели удовольствие лицезреть леди Ибелию в парке лично, и выглядела Ее светлость восхитительно. Ни один лорд не мог отвести взгляда от ее цветущего вида.

К слову, я действительно видел, пусть и не сопровождал Нежку на ее прогулке. Она совершала променад с сыном и дочерью эдора Ругуда. В крайнем случае, мои слова воспримут как очередной пунктик в тотальном контроле над жизнью сестры.

Видел, как победно шествовала леди Ибелия, и то, как она раздавала пощечины служанке. Безобразный скандал, который она учинила в парке, в итоге ей же и вышел боком. Судя по всему, леди не думала, что герцог тоже решит прогуляться и не останется в восторге от поведения своей кровиночки. Еще бы, ведь его сопровождал я в личине третьего принца Дарвейта.

Герцог желал познакомить нас лично. Знакомства не вышло. Зато я получил приглашение на ужин.

И тут два варианта. Либо этот слуга решил сам выслужиться перед госпожой, которой действительно пришелся по душе мой кулинарный шедевр, либо приказ она отдала сама, решив не делиться лакомством ни с кем. Иными словами, забрав кухарку в свое единоличное пользование.

В любом случае, ей не нужна была огласка ее неправомерных действий, иначе она не попыталась бы забрать моего человека под видом немедленного исполнения справедливости.

Надо же, справедливости…

— Рам, подай мне плащ. Я готов предстать перед Ее светлостью для выяснения всех обстоятельств случившегося. Мне нечего бояться, ведь мой рецепт — лучший во всем мире! И я готов это доказать!

Последнее было сказано для посетителей таверны.

Конечно, мой нынешний статус был гораздо ниже герцогского. И можно было бы мои требования счесть за дерзость, однако я был уверен, что леди действовала без одобрения отца. Я же за почти два вехимана принес в казну города приличный доход. Вряд ли герцог станет потворствовать капризам дочери.

Впрочем, может, и станет. Оно и к лучшему.

Тем более что мне нужно попасть в поместье герцога. И не как принцу, которому и десятой части не покажут, а как презренному человеку гораздо ниже по положению, за которым не станут зорко следить, не будут стесняться его и прятать истинные эмоции.

— Я готов предстать перед Его светлостью.

— Его светлостью?

— Конечно. Право казнить и миловать на своей земле имеет только Его светлость герцог.

— Вот еще! Станет Его светлость тратить свое время на какого-то эдора! Ее светлость милостива, и раз уж вы лично готовили сей пирог, уверен, она простит вашу оплошность. Тысячи золотых хватит!

— Хорошо, я согласен.

Но победная улыбка недолго озаряла слугу герцогского дома.

— Ты выплатишь мне тысячу золотом, и я не стану требовать казни за твой дерзкий язык и действия от имени Ее светлости. И как только осмелился?!

— Я…

Я почти добился желаемого, но тут появилась леди Лайла. Ее щека алела, вероятно, от удара. Значит, герцогская дочка находилась снаружи, наверное, в карете. С учетом ора этого слуги и открытых дверей таверны, все происходящее здесь наверняка было отлично слышно снаружи.

— Дитарх, леди Ибелия требует тебя. Немедленно.

Задрав нос, слуга резко развернулся к выходу и торопливым шагом покинул мою таверну. Решив, что извинений какой-то там эдор недостоин.

— Эдор Тизат, мне жаль, что слуга герцогского дома выказал недостойное поведение, однако все его слова — правда, — с каждым словом голос девушки звучал все тише, а взгляд опускался ниже, пока она совсем его не опустила. — Но Ее светлость милостива, она согласна на компенсацию в виде…

— Пройдемте в мой кабинет и там все обсудим. Без лишних глаз.

Я наблюдал за девушкой и был уверен, что она откажется. Однако она так яростно кивнула, что мне не оставалось ничего, как сделать приглашающий жест рукой и приказать:

— Рута, идем с нами!

* * *

— Присаживайтесь, леди…

Я говорил мягко и спокойно, видя, как напряглась девушка. Причем ее не пугала моя близость. Она не понимала, зачем нашему разговору свидетели. Руту я пригласил ровно затем, чтобы ни у кого не было возможности усомниться в чести леди — чтобы она не оставалась наедине с мужчиной. Похоже, этим моментом только я и озаботился. И это меня злило.

— Вашей чести ничего не угрожает, и мои слуги не станут разглашать содержания нашей беседы. Даю слово, леди Лайла. Присаживайтесь. Может, чаю?

— Я… я не могу. Мне нужно вернуться к леди Ибелии как можно скорее. И…

Девушка явно прикидывала в уме, пытаясь на что-то решиться. Я ее не торопил. Наоборот, старался не мешать. И потихоньку выдыхал.

Все внутри меня бунтовало против того, чтобы отпускать леди Лайлу обратно к ее кузине. Я знал, что там ждет новая порция унижений и незаслуженных оплеух.

Что я мог сделать? Ничего. И вместе с тем многое…

— Все это ложь, эдор Тизат. Мне пусть и не досталось ни кусочка, и я не могу сказать, каков он был на вкус, но ваш пирог не нанес никакого ущерба здоровью леди Ибелии. Однако, если вы хотите сохранить свою жизнь, сделайте вид, будто раскаиваетесь, и согласитесь на любой каприз моей кузины. Герцог и его семья… Они страшные люди, и им подвластно здесь все. А у вас красавица сестра… Еще лучше — уезжайте из Эбора. Если есть такая возможность — уезжайте немедля и не сожалейте ни о чем.

Меньше всего я ожидал услышать тихий, но жаркий спич. Девушка буквально на едином дыхании выпалила эту тираду.

— И простите, но позже я буду утверждать, что пирог был несвеж и нанес леди Ибелии урон. Поэтому, пока есть время…

— Какую компенсацию леди хочет?

— Вашу кухарку в личное пользование. Однако теперь согласна на то, что каждую веху вы будете приносить ей пирог лично и не только яблочный.

— Бесплатно, я так понимаю.

Я усмехнулся, хотя остро захотелось вызвать отца, чтобы он забрал в Колыбель Лайлу, подальше от герцогской семейки.

— Вы совершенно правы. Уезжайте, эдор Тизат, пока вас не заприметил Его светлость, здесь вы не найдете счастья ни для себя, ни для родных. И вашей сестре…

Рута стояла спиной к нам и лицом к двери, но Лайла все равно на нее нервно оглядывалась и понижала голос до едва слышимого шепота.

— … не стоит так часто демонстрировать свой легкий нрав. Простите ради Священного Трио… И мне пора…

Она вскочила со стула, на край которого опустилась буквально пару секунду назад, и опрокинула его.

— Простите! Кузина не любит ждать.

— Благодарю вас, леди, за честность и смелость. Вам не нужно волноваться.

Я не стал спорить, но не просто сопроводил девушку к карете за углом, а громко и подобострастно принес свои извинения и дал клятвенные заверения, что новый яблочный пирог, доставленный сейвеху, покажется Ее светлости самым вкусным блюдом из тех, что она вообще ела. Сама леди Ибелия из кареты даже носа не высунула, зато отдернула шторку, чтобы, видимо, лучше видеть мою низко опущенную голову.

Я кланялся вслед карете, пока та не скрылась из вида.

Страшные люди, значит… Ну что ж… Посмотрим, кто из нас страшнее.

* * *

Поместье герцога Ватрада Ингерата

Я поморщился от открывшегося передо мной вида. Вычурность, безумная тяга к роскоши, в данном случае вовсе неуместная. Золото буквально слепило глаза и находилось повсюду. Кажется, ответ на вопрос, где казна Раймовлена, был найден.

Интересно, что на это все сказала бы матушка?

На миг я прикрыл глаза, вспоминая ее голос и слова.

«Понимаешь, Илиас, человек, с ног до головы обвешанный золотом и драгоценными камнями, выглядит смешно и глупо. И всегда нужно понимать, что это следствие его скудного ума или неразумного доверия к ядовитому близкому окружению, которое намеренно вредит образу своего господина».

Поместье герцога ослепляло, и вместе с тем было самым холодным местом, которое мне доводилось видеть. Холодное, неуютное и вызывающее огромное желание покинуть его немедленно.

У меня такой возможности не было. Я был приглашен на званый ужин.

Пока меня вели по коридору, я практически не дышал. И это была уже вторая причина нестерпимого желания уйти отсюда. Интуиция буквально вопила…

Но выбора пока не было.

Поместье располагалось буквально на костях и крови. Вряд ли обычные люди ощущали смрадный аромат смерти, однако тревогу должны были чувствовать. Неясного для них характера. Мне, как магу жизни, хотелось не просто уйти, а сжечь этот дом дотла. И вознести молитву Священному Трио об упокоении душ…

Страшные вещи творились здесь… И раньше, и сейчас.

— Ваше высочество, прошу, — произнес герцог, а слуги распахнули перед нами двери.

В голосе мужчины боле не было ни подобострастия, ни подхалимских нот. Неудивительно, учитывая, что я оказался на его территории. Он чувствовал себя хозяином положения. Что ему какой-то приезжий принц, которому после переворота в родной стране сохранили жизнь за отказ о любых притязаний на престол сейчас и в будущем?

— Вам нравится смотреть на озябшие плечи леди?

По огромной обеденной зале гулял сквозняк, который лишь чудом не задувал свечи. Уже находящиеся в комнате леди, прислуга и даже некоторые мужчины, которых мне не представили, явно замерзли. А с учетом новой моды, которая не оставляла простора воображению, леди Ибелия со своей матушкой точно сильно продрогли.

Единственной среди леди, кто был нормально одет, оказалась Лайла. Просто потому, что ее наряд отличался обилием ткани, причем далеко не нарядной. Скорее так оделась бы гувернантка, а не ближайшая родственница герцога. Впрочем, она и держалась так, словно была прислугой. Не просто присела в реверансе (тут все при нашем появлении склонились и пока так и не поднялись), а буквально до земли опустила голову, как и стоящие за господами слуги…

— Не переношу резких запахов. Знаете, как это бывает — вы приходите на бал, а в воздухе витает смесь из ярких ароматов, которые ничего, кроме тошноты, не вызывают.

Знаю. Как и то, что принц, личину которого я носил, лишил жизни по меньшей мере троих по причине использования ими отвратного парфюма. И, к сожалению, в череде его преступлений эта причина была не самой странной и надуманной.

— Предпочитаю сразу избавляться от источника, доставляющего мне дискомфорт. Одного раза бывает достаточно для того, чтобы остальные впредь не доставляли мне неудовольствия.

— Увы, мой дорогой гость, это семья. И с ними мне приходится быть снисходительней. Лайла, принеси сестре шаль!

Девушка резко поднялась, на пару секунду присела, вновь склонив голову, и стрелой помчалась прочь из залы. Не через главный ход, через ход слуг…

Красиво он указал на ее место в семье. Видимо, чтобы у меня не возникло желания обратить внимания на птичку, которая эффектно выделялась своей простотой и невинностью… А если таковое уже возникло, чтобы я не тешил себя иллюзией — за нее герцог и полмедяшки не даст.

Что ж, представление начиналось!