Глава седьмая

Вечер натянутых улыбок, кокетливых взглядов и активного издевательства над теми, кто ниже по положению, тянулся бесконечно. Из всех присутствующих главным засранцем должен был стать я, но им по факту был герцог Ватрад.

В том, с каким наслаждением он всех унижал, чувствовался многолетний опыт и особое, какое-то извращенное удовольствие.

Его жена, за пределами поместья слывшая как истеричная, властная и надменная особа, при муже вела себя безупречно: робко, тихо, практически незаметно. Тонко чувствовала настроение герцога, легко угадывая, где должна поддержать шутку мужа, где продолжить мысль, а где отдать приказ слугам, чтобы вовремя поднесли напиток или блюдо.

Я наблюдал за происходящим, едва удерживая высокомерное выражение на лице, не забывая недовольно морщиться, и дважды наступил на пальцы слуге, который нагибался, чтобы поднять то оброненную мной салфетку, то столовой прибор, которые, конечно же, были уронены мной специально.

Я демонстрировал скуку и вместе с тем держался в рамках. Вел себя ровно так же, как мог бы вести себя Ведранс (то еще имечко у принца!) со своими приближенными и теми, кто мог быть ему полезным. Иными словами, не зарывался, но и паинькой тоже не был.

— А что же леди Лайла ничего не ест?

Я знал, что от меня этого ждали, и все же за эти слова возненавидел себя. Но иной жертвы для моей издевки не было.

— Столь шикарный стол и великолепные угощения пришлись вам не по вкусу?

— Простите, милорд… — едва слышно выдохнула девушка и больше не проронила ни слова.

— Когда я был юн, мой батюшка, да будет славен его путь в божественных чертогах…

Принц был любимчиком своего папаши — такого же порочного мерзавца, как и он сам. По сути, потому Ведрансу и было позволено слишком многое. Поэтому и говорить о своем отце он мог только с уважением и любовью. Хотя, как по мне, пусть его гнилая душонка никогда не знает покоя и перерождения!

— … никогда не жаловал плохой аппетит за прекрасным столом и в окружении людей, которые являлись его семьей и добрыми друзьями. Это вызывает изжогу… Матушке однажды помогли справиться с трапезой слуги. Герцог, как думаете, леди Лайле стоит помочь?

— Прекрасная мысль. Лайла, ты нуждаешься в помощи?

За спиной девушки тут же встали готовые к любому приказу слуги. И уже за одно это моя жалость к тому слуге, которому я оттоптал пальцы, растаяла. Он был в числе тех, кто первым шагнул за спину леди и смел при этом гадко и предвкушающе скалиться.

— Простите, Ваша светлость, позвольте вернуться к себе в комнату. Я не посмела сказать раньше, но мне нездоровится. Милорд, мне жаль, что мой вид привел вас в уныние и доставил хлопот. Взываю к вашей милости… И нижайше прошу прощения…

Я сощурился, хотя внутри меня пылал пожар. Сволочи! И я сволочь, раз не могу сделать ничего, чтобы защитить.

В этот момент я был как никогда близок к тому, чтобы сорвать маску и прикончить герцогскую семейку на месте! Наплевав на все планы, на всех остальных людей, которые пропадали без вести уже много ходов и могли так и остаться никогда не найденными. В том числе и аристократы, и не только этой страны… И на Рэндара, который явно попал в страшный переплет и самостоятельно выбраться из него был не в силах…

Герцог молчал, давая мне на откуп принятие решения.

— Я приму ваши извинения… Позже. Ступайте.

Герцог слегка качнул головой, соглашаясь с моими словами. А затем, прищурившись, наблюдал за тем, как девушка стремительно шла к ходу слуг. Буквально бежала.

Мой намек был понятен. Всем. В том числе леди Ибелии, которая скривилась, но спешно закрыла лицо бокалом. Извиняться Лайле предстояло лично и наедине. И глава дома, который должен был защищать сироту, вместо этого лишь довольно улыбался.

Вдох-выдох, Илиас, вдох-выдох.

— Ваше высочество, не откажетесь от десерта? — спустя пару минут герцог нарушил тишину. — Моя дочь расстаралась…

— Леди Ибелия? — я заинтересованно посмотрел на девушку, которая под моим пристальным взглядом залилась румянцем.

Вопрос в том, был ли это стыдливый девичий румянец или кровь прилила к голове по иным причинам, например — из-за заведомой лжи?

— У меня есть небольшая слабость и скромный талант… — говоря это, леди Ибелия не забывала кокетливо поправлять шаль.

Так, чтобы та сползла ровно настолько, чтобы было видно декольте, но при этом все выглядело бы так, будто девушка от волнения теребит предмет своего гардероба и не понимает, как ее действия сказываются на общей картине. Ясно, стыдом тут не пахло, даже близко. Леди была красива, конечно, и в этот момент выглядела нежным цветочком, вот только все, чего мне хотелось — это свернуть шею мерзавке.

— Батюшка дал дозволение, а потому… Мне так хотелось порадовать нашего гостя. Вы принесли радость в наш дом. Милорд, вам нравятся яблоки? Мой десерт — это яблочный пирог.

Только не смеяться. Боги! Только не смеяться! Неужели?

— Я взяла на себя смелость приготовить десерт по своему вкусу, но если вы, милорд, расскажете о том, что вам нравится больше всего, то к следующему вашему визиту я подготовлюсь лучше.

Подготовится она! Лучше!

Я едва сдерживал смех, замаскировав его улыбкой, которая приободрила девушку, а герцогу Ватраду позволила расслабиться и благосклонно взирать на свое чадушко. Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Настороженное семейство и их приближенные будто разом выдохнули.

— С удовольствием попробую ваш талант на вкус, леди Ибелия.

Слуги внесли яблочный пирог. Мой яблочный пирог, который пару часов ранее я же и доставил к воротам герцогского поместья. Но он был украшен. Явно самой девушкой. Она добавила сахар, который просто рассыпала по пирогу, и немного садовых ягод.

Что сказать… Угощение прекрасное, если бы не одно «но»… О котором пока не суждено заявить вслух.

— Удивительный аромат!

Я улыбался, глядя на то, как Ибелия сама разрезала пирог и положила мне на тарелку первый кусок. Сама же и поднесла, не забыв будто бы невзначай коснуться меня бедром (случайно, конечно же!) и тут же устыдиться этой «нечаянной» близости!

Следующий кусок был подан герцогу.

Я ощущал, как на мне скрестились взгляды, ожидая моего приговора, и отправил кусочек в рот.

— Изумительно!

* * *

Я сидел в мчавшейся прочь от особняка карете, втайне радуясь такому исходу. По плану я должен был остаться с ночевкой в поместье герцога. Но у того внезапно (как же не вовремя, ай-яй-яй!) случилось неожиданное и очень важное дело. Ажно государственной важности, не иначе, которое он ну никак не смог отложить и, спешно одевшись, а также вызвав ближайших своих подчиненных, в числе которых оказался и интуит, отбыл. Я же, пробыв полтора часа в отведенных покоях, учинил скандал, к слову, связанный с тем, что леди Лайла так ко мне и не пришла. И уехал.

Мне было, о чем подумать.

Во-первых, о том, что интуит оказался все-таки молод. Может, даже чуть помладше меня самого, но ненамного.

Он явно был выходцем из простой, скорее даже крестьянской семьи, и мало чему обучен. Уверен, что и магией он пользовался скорее интуитивно, чем получил надлежащие уроки и тренировки. Если бы он в свое время попал в руки к моей матушке, она бы из него камень драгоценный сделала, отшлифованный так, что сиял бы всем на зависть, а не стоял, утирая рукавом взмокший лоб и нос, нет-нет, да все же сопливый.

Наблюдая за ним, я морщился совершенно искренне, мне ни капли не приходилось играть. Какой талант — и в каких руках!

Во-вторых, этот самый интуит, к которому герцог обращался «Эй ты, Прошка», был безгранично предан герцогской семье. Его совершенно собачий взгляд был направлен только на главу герцогского семейства, он жадно следил за каждым его жестом и чуть ли не каждый раз, когда к нему обращались, пытался поклониться. Уверен, парень оказался здесь в юном возрасте и явно имел судьбу, схожую с судьбой нынешнего короля Амриарна — моего названого братца Власена.

Волчонком он был. Не в том плане, что метаморфом, который обращался в волка, а в том, что сиротой подзаборной… Зубастой, явно хлебнувшей немало горя сиротой, которую и подобрал герцог, углядев в мальчишке талант к магии.

В-третьих, герцог также владел магией, но пока неясного для меня толка. Обвешан он был артефактами, в том числе и ментальными, с ног до головы. И сведений о характере магии его рода у отца не было. Иначе тот отразил бы это в письме.

Опять же странность… То ли никого из выживших и видевших воочию его магию не осталось, то ли у этих гадов в руках оказался маг жизни, который смог наделить герцога активной магией.

Вот только… матушка была единственной такой на весь мир. Это был утраченный дар, который вернулся в мир с моим рождением, а затем мама пробудила этот дар в своей близкой подруге леди Интене (по совместительству — моей нареченной матери).

Могло ли так быть, что дар за эти двадцать пять ходов пробудился в ком-то еще? Или все-таки имелся в мире изначально, но самого мага и тайну его силы тщательно ото всех скрывали? Так тщательно, что даже Хозяевам Священной Колыбели о том не было известно.

В-четвертых, мою магию герцог учуял. Впрочем, мое происхождение (вернее моей личины) это не просто допускало, а как бы априори предполагало магический талант. Вот только я точно знал, что Ведранс так и не активировал свой магический дар, до конца своей жалкой жизни оставаясь латентным магом. О чем, собственно, его близкому окружению было хорошо известно.

Однако тот факт, что герцог теперь знал о наличии у меня активной магии, был мне только на руку. Это сразу снимало вопрос, а с чего бы такому отъявленному засранцу была сохранена жизнь теми, кто сверг его семью. Из-за магии и была оставлена, чтоб передал потомкам.

Это в Священной Колыбели каждый третий — маг (стараниями сначала матушки и моей нареченной матери Интены, а потом и меня). А по всему миру с одаренными ситуация напряженная, откровенно скудная. В лучшем случае лишь процентов двадцать латентных магов в итоге активируют магию в себе. А то и меньше.

В-пятых, мое поведение не даст герцогу окончательно расслабиться и увериться, что я полностью ему подконтролен и вообще у него на крючке. Он ведь строит в отношении меня матримониальные планы, активно потворствуя низменным порывам принца, подсовывая жертв для моего произвола…

Я закрыл глаза, вспоминая первых подсунутых мне служанок… С их внешним видом после моих «игрищ» поработал Рамта, а с помощью артефактов Нежки я провел работу над их разумом. Служанки были свято уверены, что над ними жестко надругались, и они лишь чудом сохранили жизнь. А внешний вид девушек (сильная иллюзия) прямо указывал на то, что повреждений немало, и жертвы испустят дух буквально в следующую же веху.

Конечно, у такой тактики были свои минусы, однако конечной цели мы смогли достичь. Мы вызнали, куда свозили таких девушек после забав аристократии. Таких — это при смерти. Этих, подсунутых конкретно мне служанок и еще трех, которых привезли в то же место за городом, мы сумели спасти.

Надо ли говорить, что огромная яма, куда скидывали тела и сверху присыпали землей, была общей и старой могилой? Одну из жертв, например, мне пришлось долго откапывать, она явно провела в яме пару ночей! Сильная девчонка, с сильной жаждой жизни!

После того, как я подлечил этих девушек уже своей магией, с ними работала Нежка, которую Рамта днем после ее променада тайно отвозил в условленное место. Им блокировали все плохие воспоминания, введя в полусознательное состояние. Никто из них ничего не вспомнит, им еще долго приходить в себя и лечить тело и душу.

Позже я планировал чуть подправить им внешность и приставить к работе в таверне. А там и забрать с собой в Колыбель. Они заслужили иной жизни.

Но кто знает, может, им и не придется помогать мне в таверне. Потому что существовало еще в-шестых — герцог совершенно точно был пешкой. Не он являлся кукловодом. Иначе не срывался бы так в ночи по первому же зову неизвестного.

Я хорошо видел его реакцию на записку, которую он тщательно пытался скрыть от своего гостя. Не получилось. Вот саму записку — да, он ловко бросил в камин после прочтения. А свою реакцию на нее проконтролировать не сумел.

Его кратковременный испуг не уловил бы только слепой и не ощутил бы совсем уж неумелый юнец, к которым я себя точно не относил. Злость и ярость, последовавшие после, я также уловил, откуда сделал закономерный вывод, что пешкой герцог быть совершенно не хотел. А значит, грядет междоусобица и очередная дележка власти.

И это хорошо. Для меня точно лишним не будет, если часть мерзких собак перегрызут друг другу глотки.

Однако было кое-что еще, насторожившее меня. Совпадение или нет — то, что герцога вызвали аккурат после моих писем отцу и высказанных мной подозрений насчет окружения отца, его доверенных и близких людей?

Уследить за всеми — нереально. Отец должен отлично это понимать. Мир огромен, стран немало. Поэтому рано или поздно должны были случиться подобные ситуации, когда тем, кому безоговорочно доверял мой отец, попадался на пути мерзавец или мерзавка, некто, въевшийся в кровь, запавший в душу. А может, даже не ему самому, а кому-то из его подчиненных. Отец просто физически не мог проверить вообще всех, с кем общались и взаимодействовали люди, которым он благоволил.

Я вздохнул. Все явно только начиналось… Но где Рэндар и что с ним — эти вопросы оставались открытыми. Мне так и не дали побродить по герцогскому поместью. А жаль. Очень жаль. Меня, например, сильно заинтересовал магический фон, идущий из подвала…

Что ж, возможность еще будет. Я уверен.

— Амарт, девку в мои покои! — громко приказал я и пьяно рыгнул, спрыгивая на землю, когда карета остановилась у моего особняка. — И поторопись! Ик!

Надо же отыграть роль до конца! Я вроде как был очень и очень зол, пьян и сильно желал развлечений, а заодно — спустить пар. И посему…

Слуги забегали тараканами, низко опуская свои головы и стараясь лишний раз не попадаться мне на глаза и под горячую руку.

Я ненавидел время, проведенное здесь, и роль, которую должен был отыгрывать. Мерзко, противно… И как вообще это может нравиться?! Как подобным можно по-настоящему наслаждаться? Питаться покорностью, страхом и откровенной слабостью окружающих — что в этом сладкого и заманчивого? Это лишний раз подчеркивало лишь то, что сам господин — низкое и слабейшее существо. Тьфу!

Лишь спустя три часа мы тайно покинули особняк. После того, как меня намыли в купальне и привели девицу, над которой опять пришлось поработать с ментальными артефактами, дабы навязать ложные воспоминания, и с помощью дара Рамты (он же Амарт) накинуть на девушку иллюзию побитой и униженной женщины.

Я не хотел там оставаться на ночь. И все чаще возвращался мыслями к Лайле, которая вынуждена была жить под одной крышей с мерзавцами, подвергаясь постоянному унижению и насилию со стороны своей родни, а также слуг. И дай Священное Трио, чтобы речь шла только о рукоприкладстве!

Девушку следовало забрать. Пока непонятно как и неясно куда. Но совершенно точно необходимо. Потому что она — тот элемент, который я не могу игнорировать. И просто не могу дать гарантии, что в следующий раз не сорвусь и не сорву все маски, наплевав на последствия и первоначальную цель. Не тогда, когда мысленно уже отвел ее в храм и назвал своей.

Я криво улыбнулся. Мама будет счастлива узнать, что я все-таки встретил леди, с которой желал бы прожить жизнь. От которой хотел бы иметь детей…

Как же Лайла нежна, хрупка и вместе с тем храбра и чиста душой! Не каждый отважиться предупредить другого о том, что ему следует спасаться и спасать свою семью.

— Лис, что-то не так, — схватив, меня за локоть, прошептал Рамта.

Покинув особняк, мы сбросили личины и к таверне шли пешком окольными путями, считай, по подворотням, огибая более приличные районы. Улицы практически не были толком освещены, однако мы просто на всякий случай решили не рисковать и не мелькать на главной дороге. Мало ли кто, мало ли что… Магия, увы, не лекарство от всего.

Я остановился, приложив палец к губам, призывая подчиненного молчать.

Высокие магические колебания отозвались во мне сильнейшим отголоском. Будто упали ливнем на город. Это был явный откат от применения какого-то сильного заклинания. Более того… Я едва успел затолкать Рамту в закуток и закрыть того собой, когда новая, более мощная волна разлилась в воздухе.

Я — маг жизни, мне легче, гораздо легче пропустить через себя зловонную тьму. На Рамте же такая волна могла сказаться как угодно. Он, конечно, придет в норму, но сейчас стоило минимизировать любые риски и наконец добраться до таверны.

Подозрения оправдались. Не узнать магию хаоса было просто невозможно. Только не мне. В Раймовлене действовал один из приспешников павшего бога. Действовал, используя его магию.