Глава 6

Концерт с солирующей скрипкой, без труда опознанный призраком как «Осень» из «Времен года» Вивальди, заканчивается, и я нажимаю на следующий трек. Звуки фортепиано заполняют пространство, а тестируемый объект, устроивший себе насест на подоконнике напротив моей кровати, оскорбленно закатывает глаза.

— «Лунная соната»? Издеваешься? Да ее каждый школьник знает.

Придерживаю при себе информацию о том, что хотя эта музыка мне определенно знакома и, скорее всего, спроси кто меня, я бы угадала, что это Бетховен, но название вряд ли пришло бы мне в голову без подсказки. А этот, глядите-ка на него, «каждый школьник знает». Видимо, я была неправильной школьницей.

Мстительно прищуриваюсь, почувствовав некий азарт.

— А полное название?

— Соната для фортепиано номер четырнадцать, до-диез минор, опус двадцать семь номер два, — без запинки выдает этот умник, и я только хлопаю глазами, сверяясь с тем, что написано на экране. Надо же, даже опус помнит, что бы это ни значило…

— Год создания? — уточняю в надежде таки подловить его хоть на чем-то.

— Тысяча восемьсот первый, — отвечает призрак без тени сомнения, и мне остается лишь принять свое поражение.

— Кажется, ты хорошо учился, — бормочу, пролистывая предложенный искусственным интеллектом плейлист, после чего сдаюсь окончательно и сворачиваю страницу.

— Кажется, ты ничего не смыслишь в музыке, — поддевает он меня в ответ.

— В классической музыке, — огрызаюсь.

Тот корчит гримасу, но не спорит. Слишком доволен собой и тем, что удалось узнать о его прошлом хоть что-то.

Впрочем, я тоже не настаиваю. От всевозможных симфоний и концертов уже гудит голова. Поэтому я просто откладываю телефон в сторону и ложусь на спину, устремляя взгляд в потолок. Вроде бы ничего не делала, а устала ужасно — спасибо сотрясению.

В новой палате, куда меня перевели этим утром, с лампами все в порядке, ни одна не гудит и не щелкает. Зато есть телевизор, личный холодильник и целый шкаф-купе с забытыми там кем-то на дне использованными бахилами (призрак проинспектировал и доложил). Само помещение меньше из-за отсутствия второй кровати, но куда уютнее прежнего — если не знать, где ты, то можно подумать, что это комната в отеле. Палата уровня «ви ай пи», как не преминула сообщить провожающая меня сюда Люся.

Как по мне, без разницы, можно было поселиться в месте и попроще. Тихон Степанович рекомендовал пока не смотреть телевизор, а в холодильнике и в шкафу мне хранить нечего. Но я все же благодарна маме и Руслану, организовавшим мне эту больничную роскошь, — в палате на несколько человек с призраком не поболтаешь.

А так за музыкальными экспериментами время пролетело практически незаметно. Да и голова, можно сказать, больше не болит, если не делать ею резких движений и не напрягаться, пытаясь что-нибудь вспомнить. Мне почти хорошо. Почти...

— Моцарт, — зову своего прозрачного соседа, за неимением еще одной кровати оккупировавшего подоконник на постоянной основе.

— Ась? — откликается тот, за вечер и утро уже привыкший к тому, как я его временно нарекла.

— Они же скоро придут. Ну, мама и Руслан. — И, может, еще кто-нибудь. Но это не так важно — эти двое, судя по всему, мои самые близкие. — Как считаешь, это нормально, что я к ним ничего не чувствую?

— Ненормально, конечно.

Хмурюсь, продолжая пялиться в потолок.

— Думаешь?

— Уверен. Ненормально то, что ты и я ничего не помним. И вообще эти...

— «Чертовы два метра», — заканчиваю за него, цитируя его же слова. Невозможностью отойти от меня дальше он уже прожужжал мне все уши.

— Да!

И я почему-то улыбаюсь и сейчас почти не считаю себя сумасшедшей. Да и чувство вины перед родными, которых я ни капельки не узнаю, немного притупляется. Время, мне просто нужно время…

— Моцарт, — снова зову, когда ненадолго повисает молчание.

— Угу?

— Спасибо тебе, Моцарт, что не дал мне тогда умереть.

Я думала об этом сегодня полночи, когда притворялась спящей, но сон категорически не шел. Если бы не голос этого парня, то злой, то упрашивающий не сдаваться, но упорно удерживающий меня в этой реальности, — наверное, я бы сдалась, умерла бы в снегу в том парке, так и не дождавшись помощи.

— Не за что. Обращайся, — ворчит призрак, как мне кажется, немного смущенно.

— Но больше не пялься на меня, когда я переодеваюсь, — говорю строже и получаю в ответ оскорбленное фырканье. Пялился ведь, я знаю. — И не отвлекай, пожалуйста, когда заходят врачи или посетители. Лучше вообще молчи, если кто-то рядом, — потом обсудим, когда все уйдут.

Хмыкает.

— А то больницу закроет санэпидемнадзор?

Или зоозащитники — мало ли что я ляпну от неожиданности. После пауков и комаров-то.

— Пожалуйста, — повторяю.

Моцарт вздыхает, но паясничать все же перестает.

— Ладно, — обещает. — Договорились.

— Спасибо.

Выдыхаю с облегчением и теперь по-настоящему расслабляюсь. Чувствую себя почти нормальной и здоровой. Почти… Даже немного тянет в сон.

Однако мое спокойствие длится не более пары минут.

А потом дверь в палату открывается, и мне приходится вновь подняться и сесть, чтобы принимать гостей…