Глава 15

Через четверть часа я ждала у крыльца. Дориан вышел в тёмных брюках, простой рубашке и высоких сапогах. Без сюртука и официального выражения он меньше походил на лорда с портрета. Рукава были закатаны, на левом предплечье виднелся тонкий белый шрам.

— Подходит? — спросил он.

— Сад решит.

Шелест, сидевший на перилах, осмотрел сапоги.

— Сойдёт. Только по корням не топчись.

Мы пошли втроём. Томас хотел присоединиться, но Терен отправил его проверять подпорки у южного ряда. Нелли осталась с Беатой готовить гостевые комнаты. Арден попросил ещё час на книги.

У дома Дориан держался уверенно. Чем дальше мы уходили, тем чаще он останавливался. Узнавал дорожки, старые деревья, каменную скамью у заросшего пруда.

— Здесь раньше стояла беседка, — сказал он, показывая на круглый фундамент. — Мать пила чай после обхода.

— Почему её разобрали?

— Гред написал, что крыша обрушилась. Я разрешил продать остатки дерева.

Шелест недовольно дёрнул хвостом.

— Крыша протекала. Гред разобрал целую беседку и продал дорогие доски.

Дориан присел у каменного основания. В щели между плитами ещё оставались медные крепления.

— Я должен был проверить.

— Вы не можете проверять каждую доску во всех владениях, — сказала я.

— Я проверяю чужие счета для короны. Свои должен был проверять тем более.

Он поднялся и провёл ладонью по ближайшей яблоне. Ветка качнулась, коснулась его плеча. Дориан снял с неё маленькую ясницу.

— Сад тоже вас помнит.

— Надеюсь, не только мои зимние набеги на кладовую Шелеста.

— Это была кража, — сообщил хранитель. — Корзина считалась моей.

— В ней лежала двадцатая часть урожая. Я пересчитал.

— Поэтому ты и вырос таким скучным.

Дориан рассмеялся. Звук был тёплым и неожиданным. Я посмотрела на него дольше, чем собиралась.

Он заметил. Улыбка исчезла не сразу, между нами осталось мягкое выражение, которого я раньше не видела.

— Что? — спросил Дориан.

— Ничего. На портрете вы не смеётесь.

— Вы редко смотрели на мой портрет.

— Сейчас он висит напротив лестницы. Трудно не заметить.

Я пошла дальше. Шелест обогнал нас и сделал вид, что очень занят травой у дорожки.

Мы осмотрели расчищенную трубу, молодые деревья у реки и северный участок. Дориан спрашивал о стоимости работ, урожайности, договорах и планах. Я отвечала по записям, когда помнила, и честно звала Терена, когда не знала. Он не пытался поймать меня на ошибке. Слушал, иногда уточнял и хмурился у особенно запущенных деревьев.

— Сто серебряников не хватит, — сказал он у сломанной ограды.

— На всё — нет. До зимы важны канавы, крыша сушильни, погреб и сбор. Ограду починим там, где ходят звери. Остальное весной.

— Западное крыло?

— Закрыто. Дом без него большой.

— Вы не просите денег на жилые комнаты.

— Зачем? Моя спальня сухая, у детей тоже. Гости сегодня поместятся.

Дориан остановился.

— Раньше вы бы начали с дома.

— Я многое делала иначе.

— Из-за болезни?

Вопрос прозвучал спокойно. Я увидела в нём попытку понять, а не обвинение.

— Из-за того, что прежние способы ничего мне не дали, — ответила я после паузы. Это была правда, хотя относилась к другой жизни. — Я хочу иметь дело, деньги и место, которое не зависит от чужого настроения.

— От моего в том числе?

— В первую очередь.

Он принял ответ. Мы продолжили путь.

У дальнего ряда Томас стоял на лестнице и закреплял ткань вокруг треснувшей ветви. Терен держал опору. Увидев Дориана, мальчик спустился.

— Милорд.

— Продолжай, — попросил Дориан. — Я посмотрю.

Томас вернулся на лестницу. Терен показывал, как затягивать узел, чтобы не повредить кору. Мальчик справился со второй попытки.

— Хорошая работа, — сказал Дориан.

Томас покраснел и тут же нахмурился, стараясь это скрыть.

— Я ещё канавы чищу.

— Знаю. Алина написала.

— Она вам всё пишет?

— О поместье — достаточно.

— Тогда напишите, что Нелли хорошо рисует.

Дориан посмотрел на меня.

— Обязательно.

К дому мы вернулись к ужину. За столом Нелли сидела ближе к Дориану, чем в обед. Она показывала ему карточки, объясняла разницу между ранними вариантами и окончательным рисунком. Муж рассматривал каждую серьёзно, даже пятиногого Шелеста.

— Этот самый быстрый, — сказала девочка.

— Вижу. Сразу пять опор.

— Ноги, — поправил хранитель с соседнего стула. Он получил отдельную подушку и блюдце. — Но использовать его в торговле запрещаю.

— Поздно, — Дориан положил рисунок рядом с тарелкой. — Он лежит у меня в столичной папке.

Шелест замер.

— Верни.

— Нет.

— Я сообщу Палате, что лорд Ройс хранит порочащие материалы.

— Приложи смету.

Я рассмеялась. Дориан встретился со мной взглядом и тоже улыбнулся.

После ужина Беата увела детей наверх. Арден остался в кабинете. Мы с Дорианом вышли на террасу с чаем. Вечер был тёплым, над садом висел тонкий туман. Где-то в темноте перекликались ночные птицы.

— Ваш секретарь долго работает, — сказала я.

— Он счастлив. Впервые за месяц получил книги, в которых всё сходится.

— Его счастье выглядит пугающе.

— Келвин умеет радоваться внутри.

Мы сидели на разных концах скамьи. Дориан держал чашку обеими руками и смотрел на тёмные деревья.

— Почему вы сами не приехали со мной? — спросила я.

Он не стал уточнять, о каком дне речь.

— После бала вы отказались меня видеть. Через два дня я уехал по делу Палаты. Когда вернулся, лекарь уже разрешил дорогу, а вы повторили Беате, что хотите отправиться немедленно.

— Я не помню. — Чашка нагревала пальцы, чай оставался почти нетронутым.

— Знаю, — ответил Дориан.

— Вы могли проводить, — сказала я.

— Мог. — Он не отвёл взгляда.

Он произнёс это без оправданий. Я сделала глоток остывающего чая.

— Почему не проводили?

— Был зол. И устал от наших попыток причинить друг другу неудобство. Вы хотели доказать, что прекрасно проживёте без меня. Я решил предоставить такую возможность.

Мне стало стыдно за поступки прежней Алины, хотя отвечать за них я не могла.

— Похоже, она действительно хотела.

— «Она»? — переспросил Дориан.

Я слишком поздно заметила оговорку.

— Я говорю о себе до болезни. Трудно считать той же женщиной человека, которого почти не помнишь.

Дориан поставил чашку на перила.

— Алина, если вы разыгрываете потерю памяти ради заявления, это лишнее. Я подпишу его в назначенный день.

— Я не разыгрываю.

— Тогда вам стоит показаться лекарю.

— Стоит.

Я не могла сказать больше. Шелест подтвердил, что прежняя душа ушла, но объяснение про другой мир прозвучало бы хуже любой лжи.

Дориан поднялся.

— Завтра Арден закончит проверку, и мы уедем после обеда.

— Хорошо.

— Спасибо за ужин.

Он ушёл в дом. Я осталась на скамье, пока чай не остыл окончательно.