Глава 17

Дориан уехал после завтрака. До этого мы успели ещё раз осмотреть западное крыло и составить список ремонта. Он предлагал прислать столичных мастеров, я настояла на Олви и местных работниках.

— Они дешевле и уже знают дом, — объяснила я у кареты. — Западное крыло может ждать. Сначала погреб.

— Вы уверены, что сто серебряников нужно тратить на хозяйство целиком?

— Они принадлежат хозяйству.

— Часть можно оставить на ваши личные расходы.

— У меня есть три платья, крыша над головой и еда. Больше сейчас не требуется.

Он задержал взгляд на простом коричневом платье. Я оделась без помощи, но волосы Беата всё же уложила приличнее обычного.

— Раньше вы считали иначе.

— Вы снова сравниваете.

— Трудно не сравнивать.

— Мне тоже трудно жить рядом с женщиной, которой я больше не являюсь.

Дориан нахмурился. Я поняла, что снова говорю опасными словами, и взялась за ручку кареты, чтобы проверить крепление дорожной сумки.

— Я отправлю лекаря, — сказал он.

— Отправляйте. Возможно, он объяснит вам то, чего не могу объяснить я.

— Алина.

Я обернулась. Дориан достал из кармана небольшую связку ключей. На кольце висело пять старых бронзовых пластинок.

— Это ключи матери. От оранжереи, садовой конторы и нижнего погреба. Два я не помню. Гред уверял, что связка потерялась, но я нашёл её среди его вещей.

Я приняла ключи. Металл был тёплым от его руки.

— Почему отдаёте мне?

— Потому что вы хозяйка Яблоневого Берега.

— Земля принадлежит вам.

— Управление и доход переданы вам. Я оформлю расширенную доверенность, чтобы вам не приходилось просить согласие на каждый договор.

Это было больше, чем деньги. Дориан отдавал мне право решать.

— Спасибо.

— Не заставляйте пожалеть.

— Очень тёплое напутствие.

— Я старался.

Он улыбнулся, взял мою руку и коснулся губами костяшек пальцев. Жест соответствовал приличиям, но я почувствовала его дыхание и снова вспомнила ночной коридор.

Дориан отпустил руку первым.

— Берегите себя, — сказал он уже серьёзно.

— Вы тоже.

Он сел в карету. Арден поклонился, забрал последнюю папку и устроился напротив. Колёса прокатились по гравию. Дети стояли на крыльце рядом с Беатой. Нелли махала до тех пор, пока карета не скрылась за воротами.

— Он вернётся? — спросила она.

— Наверное. Поместье его.

— А вы?

— Я останусь.

Я повторяла это чаще, чем требовалось детям. Возможно, убеждала и себя.

После отъезда дом действительно показался тихим. Мы вернулись к работе, и тишина быстро заполнилась стуком ножей, голосами и шорохом упаковочной бумаги. В сушильне ждали готовые рамки. Из Ремея прислали новые горшочки. Терен требовал нанять людей на утренники.

Я убрала ключи в карман передника и начала день с оранжереи.

Она стояла за домом, почти скрытая диким виноградом. Стёкла уцелели только на половине крыши, дверь заросла травой. Первый ключ подошёл. Замок щёлкнул, створка открылась с трудом.

Внутри пахло влажной землёй. Каменные грядки пустовали, вдоль стен тянулись трубы для обогрева. Под разбитыми окнами разрослась мята, в углу цвела поздняя белая роза. Её стебель обвивал старую металлическую опору.

Шелест вошёл следом и чихнул.

— Здесь леди Эстель выращивала травы для яблочного сыра. И цветы, которые никто не ел. Странная привычка.

— Цветы выращивают для красоты.

— Яблоня и красивая, и полезная.

— Не всем хочется жить среди одних яблонь.

— Люди избалованы выбором.

Под рабочим столом мы нашли ящик с семенами. Большинство пакетиков отсырело, но несколько защищал восковой чехол. Мята, лимонная трава, зимний розмарин и багровый базилик. Последний, по словам Шелеста, согревал напитки без огня.

— Весной посадим, — решила я.

— До весны ещё дожить нужно.

— С твоей поддержкой это особенно приятно планировать.

Второй ключ открыл садовую контору рядом с сушильней. Там сохранились инструменты, карты участков и записи Терена. Старик пришёл на зов, увидел свои книги и сел прямо на порог.

— Гред сказал, всё сжёг, — произнёс он, проводя пальцами по переплёту.

— Видимо, не нашёл ключ.

— Здесь сорта, прививки, урожай за двадцать лет.

Он прижал книгу к груди. Томас стоял рядом и смотрел так, будто перед ним открыли сокровищницу.

— Будешь читать, — Терен протянул ему второй журнал. — Потом проверю.

Томас взял книгу обеими руками.

— Домой можно?

— Это и есть твой дом, — сказала Нелли, которая пришла за нами.

Мальчик замер. Я тоже. Нелли ничего особенного не заметила, она уже разглядывала картинки листьев.

Терен кашлянул и велел не трогать книги грязными руками. Томас осторожно понёс журнал в дом.

Третий ключ открыл нижний погреб. За тяжёлой дверью шла лестница, по стенам тянулись угасшие знаки. Внизу стояли пустые стеллажи и деревянные ящики. Воздух был прохладным, сухим, без плесени.

— Здесь можно хранить поздние сорта, — сказала Беата. — Если мастер восстановит знаки.

— Зовите завтра. До начала большого сбора осталось меньше двух недель.

Четвёртый ключ подошёл к маленькому сундуку в конторе. В нём лежали печати сортов, ленты для первого дерева и тонкая тетрадь с рецептами леди Эстель. Пятый мы не смогли применить ни к одной двери.

Вечером я написала Дориану.

«Ключи подошли. В оранжерее сохранились семена, в конторе — записи о саде, в нижнем погребе можно разместить урожай после восстановления знаков. Терен просил передать благодарность, хотя вслух назвал вас невнимательным мальчишкой.

Сегодня Нелли впервые назвала поместье домом. Не думаю, что она поняла значение этих слов. Томас понял.

Надеюсь, вы доехали без нового дождя».

Я долго смотрела на письмо. Вместо сметы и просьбы Дориан прислал новости, которыми просто захотел поделиться.

Бумажная птица улетела до того, как я передумала.