Глава 19

Переписка с Дорианом стала частью утра. Бумажные птицы прилетали не каждый день, но я всё равно смотрела на подоконник, входя в кабинет. Иногда там лежали только счета и письма поставщиков. В такие дни я испытывала глупое разочарование.

Мы обсуждали сад, договоры и опеку. Постепенно между цифрами появлялись обычные подробности. Дориан жаловался на длинные заседания Палаты. Я рассказывала, как Шелест уснул в корзине с утренниками и запретил переносить её в погреб. Он написал, что Арден требует банку вечернего повидла в счёт морального ущерба от проверки книг. Я пообещала две, если секретарь найдёт способ ускорить знак Палаты.

Ни одно письмо не касалось заявления о раздельной жизни.

Срок приближался. Я отмечала дни невольно, каждый раз подписывая новую партию. Десятого сентября мы выполнили большой заказ. Двенадцатого получили оплату. Четырнадцатого я подписала договор с двумя пекарнями на еженедельную поставку колец. До двадцать четвёртого оставалось десять дней.

Бизнес рос быстрее, чем мы успевали приспосабливаться. Новая крыша сушильни была готова, но рам не хватало. Олви сделал двадцать, затем попросил неделю на другой заказ. Я нашла мастера в Ремее. Тот хотел дорого и требовал половину вперёд. После долгих расчётов мы заказали только десять рам и выкройку, по которой зимой Олви сможет сделать остальные.

Терен привёл пятнадцать сборщиков. Перед началом работы мы собрались у первого дерева. Беата принесла зелёную ленту, Лотта — маленький хлебец с семенами. Нелли положила его у корней, Томас завязал ленту на нижней ветви.

— Что говорить? — спросила девочка.

Терен снял шапку.

— Благодарят за урожай и обещают вернуть земле косточки.

Все посмотрели на меня. Я не готовила речь.

— Спасибо за то, что дождался нас, — сказала я дереву. — Мы соберём плоды осторожно, вылечим больные ветви и весной вернёмся. Косточки уже собираем.

Шелест сидел у корней. Его лента засветилась, ветви тихо качнулись. Одно яблоко опустилось на длинном черешке почти к моим ладоням. Я сорвала его и передала Нелли.

— Первый плод делят на всех, — объяснил Терен.

Лотта разрезала яблоко на тонкие кусочки. Получилось больше двадцати долек. Каждому досталась одна. Вкус был сладким, свежим, с лёгкой терпкостью у кожицы.

После этого начался сбор. Люди ставили лестницы, принимали корзины, переносили их к весам. Томас следил за участками вместе с Тереном. Нелли выдавала карточки на обед. Я сверяла вес и сорта. Работа шла шумно, весело. Кто-то пел, женщины переговаривались через ряды, дети из деревни собирали опавшие листья для венков.

День оставался тёплым, но солнце уже не жгло. На земле лежали медные листья, в тени хотелось накинуть шаль. Над садом тянулись тонкие нити паутины, на реке по утрам держался туман.

К вечеру первый погреб заполнился на четверть. Терен сказал, что урожай лучше ожиданий. Даже запущенные деревья дали много плодов после тёплого лета.

— Если всё продадим свежим, получим меньше, — напомнила я за ужином. — Нужно разделить. Лучшие поздние сорта храним. Часть продаём в Ремее. Мелкие и повреждённые перерабатываем.

— Сушильня не справится, — сказала Лотта.

— Будет работать ночью. Наймём вторую смену на пять дней.

— Кто следить станет?

— Я сегодня, завтра вы. Потом по очереди.

Беата постучала ложкой по краю чашки.

— Леди не должна ночевать в сушильне.

— Хозяйка должна, если иначе сгниёт урожай.

В первую ночь со мной остался Томас. Я пыталась отправить его спать, он спрятался за мешками, дождался ухода Беаты и вышел.

— Нельзя оставлять вас одну, — заявил мальчик. — Тут огонь.

— Именно поэтому детям нужно быть в доме.

— Я умею тушить.

— Откуда?

— У Норы в сарае загорелась солома. Я залил.

Его опыт каждый раз оказывался полезным и слишком взрослым.

— Ещё час, — согласилась я. — Потом Маркус отведёт тебя в дом, а ты выспишься перед утренними уроками.

Мы переворачивали рамки, следили за печью и делали записи. Шелест спал на мешке, время от времени открывал глаза и сообщал, что температура неправильная. К одиннадцати Томас начал клевать носом.

Я укрыла его шалью. Он проснулся и сразу потянулся к кочерге.

— Всё в порядке. Спи.

— Я не сплю.

— Конечно. Просто проверяешь стол лбом.

Томас улыбнулся, но через минуту снова закрыл глаза.

Бумажная птица прилетела после полуночи. Она влетела в открытое окно сушильни, задела рамку и села на край стола. Я узнала тёмно-зелёную печать.

«Сегодня получил документы опеки. Ровена приедет к вам девятнадцатого вместе с попечителем. Не пугайтесь её манеры задавать вопросы: тётя считает, что добрые намерения без проверки опаснее плохих.

Арден добился переноса испытания вечернего повидла на семнадцатое. Он ожидает обещанную плату.

Как прошёл первый день сбора?»

Я ответила прямо в сушильне. Рассказала про ленту, первый плод, полный погреб и Томаса, который проверял стол лбом. В конце добавила:

«До заявления осталось пять дней. Вы собираетесь приехать или пришлёте документ?»

Я запечатала птицу и выпустила в окно. Она исчезла над тёмным садом.

Только после этого поняла, что впервые спросила Дориана о нашем браке прямо.