Глава 34

Новую плиту установили за два дня до ярмарки. Мастер разобрал старую кладку, заменил треснувший камень и уложил медную поверхность. Кухня временно превратилась в строительную площадку, поэтому готовили в сушильне и на маленькой печи в людской.

Лотта переживала ремонт тяжелее всех. Она ходила за мастером, проверяла каждый шов и требовала оставить место для большого таза.

— Если круг будет меньше, повидло станет пригорать по краям, — объясняла она.

— Я делаю по чертежу, — мастер показывал бумагу.

— На чертеже таз нарисован маленький.

— Это условное обозначение.

— Условное повидло потом есть не станете.

Я вмешалась, измерила таз и круг. Размер подходил. Лотта успокоилась только после первой варки.

Мы использовали плиту для яблочного сиропа. Сок уваривали с мёдом и щепоткой багрового базилика. Он получался густым, тёмно-золотым, согревал даже после остывания. Палата малых чар проверила рецепт и разрешила писать: «Тёплый сироп для прохладных вечеров».

Шелест предложил другое название — «Жидкое спасение от человеческой мерзлявости». Оно не поместилось на этикетке.

Первые двадцать бутылок мы подготовили к ярмарке. Томас ставил знак Палаты, Нелли привязывала маленький медный лист. Дориан отвечал за пробную подачу: купил металлический чайник, который поддерживал температуру, и сто бумажных чашек с тонким восковым слоем.

— Вы быстро осваиваете торговлю, — сказала я, рассматривая покупку.

— В Палате тоже приходится убеждать людей. Только там им не дают сироп.

— Попробуйте. Возможно, отчёты будут принимать быстрее.

Дориан действительно привёз вторую пару перчаток. Они были зелёными, с мягкой подкладкой и маленькой вышитой веточкой у запястья.

— Эти красивые, — сказала Нелли. — Первые рабочие.

— Обе пары рабочие.

— В красивых нельзя чистить канаву.

— Почему?

— Испачкаются.

Дориан посмотрел на меня.

— Я не учёл мнение главного специалиста.

— Буду носить их на рынок и при расчётах. Это тоже работа.

Он остался доволен.

Перед ярмаркой мы провели полную инвентаризацию. В погребах лежало триста двадцать корзин поздних яблок. Сто шестьдесят предназначались для хранения и зимних продаж, шестьдесят — для переработки в ближайшие недели, пятьдесят купил Вельс. Остальные можно было продать на ярмарке и в Ремее.

Сушёных колец накопили девяносто фунтов, пластов — сорок, конфет — шестьсот штук. Горшочков повидла осталось сто восемьдесят, вечернего из них только сорок. Бутылки сиропа и сока занимали отдельный стеллаж.

Я смотрела на цифры и вспоминала семь серебряников в ящике, две курицы и муку на неделю. Прошёл месяц. Мы ещё не восстановили сад, зато он уже кормил дом и давал работу деревне.

— После ярмарки уменьшаем производство, — решила я. — Сушильня будет работать три дня в неделю. Людям нужен отдых. Освободившееся время — на канавы, погреб и подготовку к зиме.

— Заказы продолжатся, — напомнила Беата.

— Берём только те, что можем выполнить без ночей. Цену поднимем на подарочные наборы. Зимой сделаем ограниченную партию.

— Покупатели уйдут к другим.

— Часть уйдёт. Мы не обязаны занять весь рынок за одну осень.

Дориан, сидевший у окна с бумагами Палаты, поднял взгляд.

— Хорошее решение.

— Арден бы одобрил?

— Он написал то же в рекомендации на трёх страницах.

— Значит, сэкономила бумагу.

После обеда мы обсуждали зимние планы. Нужно было заказать дрова, починить крышу западного крыла, утеплить детские окна и проверить оранжерею. Терен хотел построить маленький питомник для прививок. Лотта мечтала о кладовой для готовой продукции. Беата — о двери между рабочей частью дома и жилой, чтобы люди не носили грязь через холл.

— Дверь первая, — сказала я. — Она облегчит жизнь каждый день.

Олви обещал сделать проём после ярмарки.

Дориан подготовил собственный план. Он собирался уехать в столицу на неделю, закрыть прежнюю должность и перевезти часть вещей. Затем работать три недели из Ремея, два дня в неделю ночевать в поместье.

— Только два? — спросила Нелли, услышав за ужином.

— Для начала. В остальные дни буду в городе, там поздние заседания.

— У нас есть комнаты.

— Знаю. Но леди Алина и я пока ухаживаем.

Нелли задумалась.

— Это когда вы принесли траву с яблоками?

— Цветы, — поправил Дориан.

— Там была мята.

— Мята тоже цвела.

— И когда дали карту?

— Карта была Томасу.

— Значит, вы ухаживаете за всеми, — решила девочка.

Дориан посмотрел на меня.

— Похоже, да.

Томас молчал. После ужина он нашёл Дориана в конторе.

— Если будете ночевать два раза, какую комнату выберете? — спросил мальчик с порога.

— Пока ту, где жил сейчас, — ответил Дориан и отложил перо.

— Она далеко от нашей. — Томас разглядывал карту на стене.

— На одном этаже, — напомнил Дориан.

— Но в другом конце, — упрямо повторил мальчик.

Дориан закрыл папку.

— Хочешь, чтобы я поселился ближе?

Томас пожал плечами.

— Вдруг ночью крыша потечёт.

— Понимаю.

В восточном крыле рядом с детской пустовала спальня. Беата подготовила её за час. К вечеру вещи Дориана перенесли туда. Томас помог поставить сундук и убедился, что дверь не запирается снаружи.

Он не попросил Дориана остаться и нашёл практическую причину поселить взрослого ближе.

Я узнала об этом поздно вечером. Дориан пришёл в кабинет за книгой, рассказал и сел напротив.

— Они считают нас обоих своими взрослыми, — сказал он.

— Элвин так оформил.

— Документ поручительства не делает меня опекуном наравне с вами.

— Хотите стать?

— Если вы и дети согласитесь. После постоянной проверки можно подать совместное прошение.

Я чувствовала радость и осторожность одновременно. Отношения могли измениться, дети уже привязывались к нему.

— Сначала спросим их. И вы должны быть уверены, что останетесь в их жизни при любом решении между нами.

— Останусь.

— Даже если подпишем заявление?

— Даже тогда.

Он говорил без колебаний. Я протянула руку через стол. Дориан накрыл её ладонью.

— После ярмарки поговорим с ними, — решила я.

— После ярмарки.