Глава 35

Ярмарка открылась в пятницу. Мы приехали затемно, разгрузили ящики и зажгли фонари. Площадь постепенно наполнялась голосами. Торговцы развешивали ткани, раскладывали овощи и выпечку, проверяли магические вывески. Над фонтаном плавали светящиеся листья, у ратуши музыканты настраивали инструменты.

Наш прилавок выглядел именно так, как я хотела. Зелёная ткань, деревянные ящики, бутылки сиропа в утреннем свете, маленькие горшочки и плакат Нелли. В центре сидел Шелест на подушке. Он заранее потребовал отдельную миску с орехами и табличку «Не трогать без разрешения».

— Табличка относится к товару или к вам? — спросила первая покупательница.

— Ко мне, — ответил хранитель. — Товар трогайте после оплаты.

Женщина рассмеялась и купила два пакета колец.

К открытию на площади стало тесно. Мира продавала печенье на соседнем маленьком столе. Томас отвечал за кассу вместе с Беатой. Нелли раздавала пробные кусочки под присмотром Лотты. Дориан разливал тёплый сироп. Я рассказывала о продуктах и принимала заказы.

Вельс установил напротив высокую горку зелёных хранок. Он держал слово и не привёз светлушки. Его работники направляли к нам тех, кто спрашивал сладости; мы отправляли к нему покупателей за ящиками свежих яблок на зиму.

— Непривычно, — сказал Вельс, заглянув к полудню. — Я думал, вы снизите цену.

— Зачем? Люди покупают.

— У меня тоже.

— Значит, договор работает.

Он попробовал сироп и заказал десять бутылок для своей лавки. Шелест смотрел на него с обещанным осуждением.

К обеду закончились конфеты. Мы оставили запас на второй день, но Нелли случайно сообщила покупателям, что под прилавком есть ещё четыре коробки. Пришлось продать половину и переписать остаток.

— Коммерческую тайну нужно хранить, — объяснил Томас сестре.

— Люди хотели.

— Завтра тоже захотят.

— Завтра сделаем ещё.

— Сушильня занята.

— Тогда Шелест отдаст свои.

Хранитель прижал миску к животу.

— Мои запасы неприкосновенны.

Я вмешалась и предложила на второй день продавать наборы без конфет со скидкой. Нелли согласилась, Томас записал.

После полудня пришли представители городского совета. Они проверяли цены, разрешения и чистоту. Чиновница из Палаты внимательно осмотрела знак на вечернем повидле, сверила рецепт и попробовала сироп. Нарушений не нашла.

— У вас дети торгуют, — заметил второй проверяющий.

— Под присмотром, не больше четырёх часов и с оплатой на отдельный счёт, — ответила я. — Документ попечителя здесь.

Дориан уже доставал папку. Проверяющий прочитал и вернул.

— Всё в порядке.

Томас расправил плечи. Законная работа значила для него много.

К трем часам я охрипла. Дориан принёс чай и заставил сесть на десять минут в общей палатке торговцев.

— Люди ждут. — Я посмотрела на очередь через открытый полог.

— Лотта справится. Вы полдня говорите, — возразил Дориан и подвинул чай ближе.

— На рынке я работала раньше, — напомнила я.

— В другом мире? — Он сел напротив.

— Иногда выходила за прилавок в кондитерской, — ответила я.

Он сел рядом.

— Что бы сказала ваша тётя, увидев это?

Я посмотрела на ярмарку через открытую стену палатки. На наш зелёный плакат, детей, Шелеста, бутылки и яблоки.

— Что я опять неправильно посчитала упаковку и слишком дёшево продаю ручную работу. Потом встала бы рядом и начала командовать.

— Мне бы она понравилась.

— Ей вы тоже. Особенно после пресса и крыши.

Мне стало грустно, но уже без прежней острой боли. Я могла помнить тётю и всё равно строить жизнь здесь.

Дориан коснулся моего колена.

— Отдохнули?

— Почти.

— Ещё пять минут.

Мы сидели рядом и слушали музыку с площади. Ухаживание получалось странным: десять минут отдыха среди мешков, чай из жестяной кружки и мужская ладонь на моём колене. Мне нравилось.

К вечеру покупателей стало меньше. Мы пересчитали остатки и выручку. Продали почти половину товара, приняли заказы от трёх лавок и одной гостиницы. Лучше всего продавался тёплый сироп, хотя я ожидала такого успеха от дорогих наборов: люди возвращались за бутылками после пробной чашки.

— Завтра не хватит, — сказала Лотта.

— Осталось тридцать две бутылки. Продаём по одной в руки до обеда.

— Покупатели будут недовольны.

— Лучше честное ограничение, чем пустая полка через час.

Вельс предложил продать свой квас рядом с нашим чайником. Мы согласились и установили две таблички, чтобы продукты не путали.

После закрытия товар оставили в охраняемом складе. Деньги забрали. Домой ехали при свете фонарей. Нелли уснула у Беаты, Томас считал выручку с Арденом. Шелест лежал на мешке и жаловался, что его хвалили слишком громко.

— Ты доволен, — сказала я.

— Я устал быть лицом процветающего дела. — Шелест закрыл нос хвостом.

— Завтра можешь остаться дома, — предложила я.

— И кто будет привлекать покупателей? — Он сразу выглянул из-под хвоста.

— Плакат, — ответила я.

— Плакат не разговаривает, — возразил хранитель.

— В этом его преимущество, — заметила я.

Шелест оскорблённо отвернулся.

У дома Дориан помог мне сойти с телеги. Я пошатнулась, он подхватил за талию.

— Ещё один день, — сказал тихо.

— Потом два дня считать, — напомнила я.

— Потом спать, — поправил Дориан.

— Сначала считать. — Я подняла на него лицо.

— Я позову Ардена. Вы будете спать, — решил он.

— Опять заговор, — сказала я, но не отодвинулась.

Дориан не отпустил меня сразу. На тёмном дворе никто не смотрел. Я подняла лицо, ожидая поцелуя. Он наклонился, остановился совсем близко и коснулся лбом моего лба.

— После ярмарки, — прошептал он.

— Вы всё планируете?

— Пытаюсь дать вам время.

— Я его уже получила.

Но из телеги позвал Томас. Один мешочек с выручкой не сходился на два медяка. Мы отступили друг от друга и пошли искать ошибку.