Глава 39

Ремонт крыши начался на следующий день. Олви привёл шестерых работников, разобрал старое железо и заменил сгнившие балки. Погода держалась сухой, поэтому мы рискнули открыть комнаты и вынести мебель во двор.

Западное крыло оказалось красивее, чем я думала. Под пылью на стенах сохранились светлые обои с ветками, в музыкальной комнате стояло старое пианино, закрытое тканью. Паркет вздулся только у двух окон. После крыши и просушки половину помещений можно было использовать уже зимой.

Беата руководила переносом вещей. Томас нумеровал мебель мелом, Нелли протирала небольшие предметы. Шелест нашёл в диване мешочек старых орехов и заявил, что имущество крыла принадлежало ему.

— Орехам десять лет, — сказал Томас.

— Выдержка повышает ценность.

— Они пустые.

— Гред украл содержимое.

Шелест потребовал занести потерю в список ущерба. Томас записал: «Один мешок пустых орехов, виновный неизвестен».

За музыкальной комнатой обнаружилась маленькая буфетная с отдельным входом во двор. Она идеально подходила для будущей лавки. Покупатели смогут входить с террасы, выбирать продукты и не мешать кухне.

— Здесь окно нужно увеличить, — сказала я Олви. — Сделать прилавок и полки. Дверь утеплить.

— До зимы успею, если не хотите резьбу.

— Простые полки. Резьбу весной.

Нелли попросила оставить место для плаката. Томас — закрывающийся ящик под кассу. Беата — отдельный шкаф для верхней одежды продавца. Шелест захотел подушку у окна. Проект разрастался, но все требования были полезными, кроме, возможно, подушки. Её всё равно добавили.

В бывшей хозяйской спальне мы нашли старый сундук леди Эстель. Ключ Дориана не подошёл. На крышке светился слабый знак яблони.

— Откроется наследнику или хранителю, — сказал Шелест. — Я могу, но не буду без лорда.

— Почему?

— Внутри личные вещи его матери. Я ехидный, не бессовестный.

Сундук оставили до возвращения Дориана. Я отметила его в списке и заперла комнату.

Основные работы шли снаружи. По двору летела стружка, стучали молотки. Открытая крыша пугала, но к вечеру первого дня её закрыли временным полотном. Второй день ушёл на балки и водосток. На третий начали укладывать новое железо.

Деньги быстро превращались в доски, гвозди и часы работы. Я проверяла смету каждый вечер. Олви держался в пределах договорённости, только сгнивших балок оказалось на две больше. Мы уменьшили будущий ремонт пола, чтобы не залезать в резерв.

Параллельно сад готовили к зиме. Терен собрал последнюю корзину вечерниц, оставил по три плода на каждом дереве птицам и хранителю. Канавы очищали ещё раз после листопада. Молодые стволы белили смесью глины и травяного настоя.

Томас учился делать это сам. Он стоял у дерева с кистью, покрывал кору ровным слоем. Нелли рисовала на некоторых стволах маленькие улыбки. Терен сначала ругался, потом разрешил один ряд у дома.

— Весной смоется, — сказал он. — Деревьям не повредит.

Шелест объявил улыбающиеся яблони легкомысленными. Ночевал всё равно на одной из них.

В четверг приехал детский лекарь из Ремея. Он осмотрел Томаса и Нелли, расспросил о сне, еде и страхах. Нелли показала жестяную коробку. Там лежала одна сухая корка и две конфеты.

— Зачем хранишь? — спросил лекарь.

— Чтобы было. — Нелли прижала коробку к животу.

— А когда ешь? — Он не потянулся к коробке и только записал ответ.

— Если Лотта задерживает обед, — объяснила девочка.

— Часто? — уточнил лекарь.

— Один раз. Она ругалась с плитой. — Нелли немного ослабила пальцы.

Лекарь не велел убирать коробку. Посоветовал всегда предупреждать детей о времени еды и давать Нелли маленькую корзинку для перекуса в поездках. Томасу назначил больше отдыха и запретил оплачиваемую работу дольше двух часов в день, кроме обучения у садовника.

— Это тоже работа, — возразил мальчик.

— Это будущая профессия, — ответил лекарь. — Учиться можно дольше, если не носишь тяжести.

Томас согласился.

В заключении было написано, что дети развиваются нормально, последствия голода и стресса уменьшаются, обстановка в доме благоприятная. Я вложила бумагу в папку опеки. Рядом лежали документы, грамота Нелли и ярмарочный рисунок.

Вечером пришла птица Дориана.

«Дела идут быстрее, чем ожидал. Поверенный подготовил документ о пожизненном управлении Яблоневым Берегом. Привезу на подпись.

Купил книги, семена и формы. Столичные орехи стоят втрое дороже обычных. Шелест получит малую пачку и должен оценить мою жертву.

Скучаю. В доме тихо, хотя слуги стараются ходить громче».

Я прочитала последнюю строку несколько раз. Потом ответила:

«Крыша уже наполовину новая. Нашли сундук леди Эстель; Шелест отказался открывать без вас. Дети прошли осмотр. Томасу официально запретили взрослую работу, он недоволен. Нелли получила разрешение хранить хлеб в коробке и счастлива.

Я тоже скучаю. Ваша комната готова и находится рядом с детской, на случай внезапной протечки».

Бумажная птица улетела. Я закрыла кабинет и пошла ужинать. Ждать вторника оставалось четыре дня.