Глава 49

Зима оказалась спокойнее, чем я боялась. Мы пережили два сильных снегопада, одну неделю морозов и три поломки, ни одна из которых не требовала спасать весь дом. В кухонной печи треснула заслонка, у телеги сломалось колесо, в лавке погас световой знак. Олви починил первое и второе, мастер из Ремея — третье.

Сад спал. Производство работало по зимнему плану, яблоки в погребах убывали медленно. К марту осталось достаточно для обычных заказов и первых весенних наборов. Резерв не понадобился целиком. Я перестала проверять кассу ночью.

Весна пришла водой. Снег растаял за несколько тёплых дней, река поднялась, канавы наполнились. Мы следили за северным участком, но осенняя работа оправдала себя: вода уходила ровно, корни вечерниц оставались сухими.

Шелест проснулся раньше деревьев. Всю зиму он жил у печи, а в первый тёплый день выбежал в сад и вернулся покрытый грязью до ушей.

— Корни разговаривают, — сообщил он, запрыгивая на чистую скамью.

Беата сняла его на пол.

— Сначала лапы.

— Важные новости не ждут полотенца.

— Моя мебель тоже.

Я вымыла ему лапы в тазу. Шелест ворчал, но хвост держал высоко.

— Молодые яблони проснулись. Вечерницы тоже. Та, которую хотели спилить, дала сок в оставленную ветвь.

— Значит, сохраняем.

— Я говорил.

— Проверим с Тереном.

Хранитель обиделся. Через час садовник подтвердил его слова. Молодая ветвь была живой, почки набухли. Шелест ходил за нами и требовал признать профессиональное превосходство.

Весенняя обрезка заняла три недели. Терен руководил, Томас учился на сухих и простых ветвях. Сложные срезы делали взрослые. Я наблюдала, как густые кроны становились легче, как открывался свет. После каждого дерева раны покрывали садовой пастой.

— Жалко, — сказала Нелли у огромной кучи веток.

— Летом яблокам будет больше солнца, — объяснил Томас. — И ветви не сломаются.

— Можно сделать венки?

— Из сухих — да.

Нелли сплела маленький венок и надела Шелесту на голову. Он продержался пять минут, потом заявил, что старший хранитель не украшение. Венок повесили над дверью лавки.

Питомник Томаса тоже проснулся. Из семнадцати прививок зиму пережили шестнадцать. Мальчик ходил между горшками с журналом, проверял почки и влажность. Потерянный саженец он воспринял тяжело.

— Я неправильно укрыл, — сказал он, показывая почерневший ствол.

Терен присел рядом.

— Корень подмёрз ещё осенью. Ты сделал всё правильно.

— Остальные живы.

— Потому что работал правильно. Один погибший из семнадцати — хороший результат.

Томас записал причину и решил использовать горшок для новой прививки. Он больше не считал ошибку доказательством, что у него отберут дело.

В апреле приехал господин Элвин. Весенняя проверка совпала с первыми цветами на ранних яблонях. Попечитель осмотрел дом, счета детей, школу и питомник. Нелли сыграла ему короткую мелодию. Томас показал карту сада и собственный договор.

— Вы оба хотите остаться здесь постоянно? — спросил Элвин за столом.

— Да, — ответила Нелли.

Томас кивнул.

— И хотите, чтобы леди Алина и лорд Дориан стали постоянными опекунами?

— Да. Но фамилию хотим двойную, — сказал мальчик. — Мейс-Ройс.

— Почему?

Нелли объяснила первой:

— Чтобы мама с папой не исчезли и новые взрослые тоже были.

Элвин записал ответ. Потом поговорил с каждым отдельно, как в первый приезд. На этот раз дети не собирали вещи и не закрывали дверь.

Решение пришло через месяц. Мы открыли бумажную птицу в гостиной. Постоянную опеку одобрили, двойную фамилию зарегистрировали. Дориан прочитал документ вслух.

Получилось! Полгода проверок, справок и осторожных обещаний закончились одной печатью внизу листа.

Нелли обняла нас обоих. Томас взял бумагу, отнёс в кабинет и положил в папку. В карман не спрятал.

— Теперь всё? — спросил он.

— Теперь никто не сможет изменить решение без серьёзной причины и суда, — ответил Дориан.

— Значит, всё.

Вечером мы устроили маленький семейный ужин. Нора прислала детям письмо и две пары носков. Она работала в швейной мастерской, получала собственные деньги и жила спокойнее. Томас решил ответить сам. Нелли добавила рисунок.

С приходом тепла открылась оранжерея. Зимний розмарин разросся, багровый базилик дал новые листья. Кофейное дерево впервые зацвело маленькими белыми цветами.

Кофейное дерево всё-таки зацвело!

Я стояла рядом и не могла перестать улыбаться.

— Запах приятный, — признал Шелест. — Но яблоня цветёт лучше.

— Никто не спорит.

— Ты всё равно радуешься этому кусту.

— Очень.

Дориан нашёл меня в оранжерее и принёс книгу о сборе и обжарке зёрен. До урожая оставалось много месяцев, но он уже изучал.

— Вы планируете открыть кофейную лавку? — спросила я.

— Одного дерева не хватит.

— Можно купить ещё.

— Шелест выселит нас обоих.

Хранитель кивнул.

Мы решили начать с одной чашки.

Весеннее цветение сада стало новым испытанием. Я ожидала красивую неделю, получила красивую неделю и бесконечную работу. Нужно было следить за пчёлами, защищать цветы от холодного ветра, проверять магические сорта и оценивать завязь.

Пасечница Мара привезла шесть ульев. Пчёлы разлетелись по саду. Шелест ходил между деревьями, слушал корни и называл участки, где цветам не хватало силы. Терен разводил травяной настой. Томас отмечал.

Нелли рисовала новые этикетки с яблоневым цветом. Первая весенняя пастила получилась из оставшихся яблок и замороженных ягод. Леди Вирена заказала пробную партию. Мы сделали только тридцать коробок.

— Ограниченная, — напомнила я Кларе.

— Я уже написала на плане. Ночных смен не будет.

— Знаю.

— Тогда выйдите из сушильни.

Я послушалась с первого раза. Почти.

В конце мая сад стоял бело-розовый. Тёплый ветер шевелил цветы, лепестки ложились на дорожки. Вечером мы ужинали на террасе. Дориан работал из дома, дети закончили уроки, Шелест дремал на перилах.

— Прошлой весной здесь никого не было, — сказала Беата, подавая чай. — Только Маркус, Лотта и я.

— И я, — возмутился Шелест.

— Вы молчали.

— Присутствовал.

Теперь в доме жили и работали люди. Комнаты западного крыла занимали Клара и двое сезонных работников. В лавку приезжали покупатели. Питомник рос. Пчёлы гудели над садом.

Осенью я не знала, доживу ли здесь до весны. Теперь у меня были ключи на поясе, семейное кольцо на руке и список работ на апрель.

Дориан взял мою руку под столом.

— О чём думаете? — спросил он.

— Что обещание выполнили. Вернулись весной. — Я провела большим пальцем по его ладони.

— Вы тоже, — ответил Дориан.

— Мне было ближе, — возразила я.

— Всё равно считается. — Он переплёл наши пальцы.

С вечерницы опустилась ветка. На ней было столько цветов, что листья почти скрылись. Я коснулась одного пальцем.

— Урожай будет хороший? — спросила Нелли.

Терен посмотрел на небо, пчёл и ветви.

— Если лето не подведёт.

— Очень точный прогноз, — сказала я.

— Сад любит оставлять последнее слово себе.

Шелест открыл один глаз.

— Правильно делает.