Глава 7

Утром Беата разбудила меня стуком в дверь.

— Миледи, там господин Вельс.

Я села так резко, что закружилась голова.

— Где?

— В малой гостиной. Приехал смотреть урожай. Говорит, договор с управляющим позволяет начать сбор завтра.

До поездки в деревню оставался час. Я выбралась из постели, позволила Беате помочь с платьем и быстро собрала волосы в простой узел. Наряд выбрала серый, самый скромный. Серьги надевать не стала, печатку Дориана положила в карман.

Господин Вельс оказался невысоким мужчиной с гладкими щеками и аккуратной бородкой. На столе рядом с ним лежала шляпа, украшенная двумя яркими перьями. Пока я входила, он успел осмотреть меня от ботинок до причёски.

— Леди Ройс, — он поднялся и поклонился. — Рад видеть вас в добром здравии. Я слышал, дорога далась нелегко.

— Уже лучше. Беата сказала, вы хотите начать сбор.

— Мы с Гредом договорились на двадцать девятое. Работники готовы, телеги тоже. — Вельс вынул из папки бумагу. — Оплата по прошлогодней цене, как обычно.

Я прочитала договор. Условия были хуже, чем рассказывала Беата: скупщик получал весь урожай, включая поздние сорта, за одну сумму. Поместье обязалось не продавать яблоки отдельно до конца октября. Подпись Греда стояла внизу, печати владельца не было.

— У управляющего имелось право заключать такие договоры?

Вельс улыбнулся.

— Три года никто не возражал.

— Я спрашиваю о праве.

— Гред вёл дела от имени лорда Ройса.

— Покажите доверенность.

Улыбка стала тоньше.

— Она осталась в городской конторе. Могу привезти копию.

— Привезите. До этого сбор не начинайте.

Он сел и скрестил руки на животе.

— Миледи, яблоки осыпаются. Каждый день ожидания уменьшает мой доход и ваш тоже. Гред получил задаток.

— В книгах задатка нет.

— Он мог записать позже.

— Три месяца прошло. Поздно всё ещё не наступило?

Вельс внимательно посмотрел на меня. Я чувствовала, как под столом дрожат колени, но спину держала прямо.

— Я слышал, вы тяжело болели, — произнёс он медленнее. — Возможно, хозяйственные заботы сейчас утомительны. Я готов добавить к сумме пять больших серебряников в знак уважения к леди Ройс.

Пять монет казались богатством на фоне пустой кладовой. Согласись я сейчас, еды хватило бы на месяц. Только Вельс не предлагал бы их, если бы урожай не стоил значительно больше.

— Благодарю. Решение приму после получения копии доверенности и ответа мужа.

— Лорд Дориан ценит порядок. Ему не понравится нарушение старой договорённости.

— Тогда он напишет мне об этом сам.

Я поднялась. Вельсу пришлось сделать то же самое. Он убрал бумагу в папку, взял шляпу и поклонился уже без улыбки.

— До послезавтра, леди Ройс.

— До дня, когда вы привезёте доверенность.

Когда за ним закрылась дверь, я опустилась обратно в кресло.

— Хорошо говорила, — сообщил Шелест из-под дивана.

Я наклонилась и увидела зелёные глаза.

— Ты всё время там сидел?

— Хотел посмотреть, у кого наглее морда. Вельс победил, но только из-за бороды.

Беата не сдержала короткого смешка. Я достала печатку из кармана и показала ей.

— Она дала бы мне право остановить сбор?

— Нет. Только подтвердила бы письмо. Но Вельс об этом не знает.

— Значит, ждём ответ Дориана и копию. А пока собираем падалицу. Она в договор всё равно входит только после начала общего сбора.

— Там написано про весь урожай, — заметила Беата.

— Падалица уже не на деревьях. Будем считать её потерями, которые спасли от гнили.

Шелест выбрался из-под дивана.

— У хозяйки просыпается правильное отношение к словам.

В деревню мы поехали на небольшой телеге. Маркус правил кобылой, я сидела рядом, Беата — позади среди коробок с платьями. Дорога спускалась к реке, затем шла вдоль воды. По краям цвёл фиолетовый вереск, над полями висела тёплая дымка. На одном участке каменную ограду заменяли высокие подсолнухи. Их головки поворачивались за телегой и тихо позвякивали семенами.

— Они магические? — спросила я.

Маркус покосился на меня.

— Обычные солнечники. Просто спелые.

Я решила не уточнять, какие местные растения считались необычными.

Деревня называлась Бережки. Два десятка домов стояли вдоль дороги, возле площади располагались пекарня, лавка и почтовая станция. За крышами виднелась белая колокольня, вокруг неё кружили бумажные птицы — письма, ожидающие отправки.

Шелест остался в поместье, объяснив, что его достоинство не выдержит поездки в телеге. Детей тоже не взяли. Томас согласился присматривать за решётками и записывать время, когда их нужно переворачивать. Я оставила Лотте точные указания и всё равно переживала.

Первой мы посетили пекарню. Мира Хольт оказалась молодой вдовой с мукой на щеке и младенцем в плетёной корзине у печи. Она выслушала предложение, попробовала яблочное кольцо и взяла ещё одно.

— С корицей лучше, — решила она. — Сколько хотите?

— Пока не знаю местную цену. Скажите честно, за сколько купили бы небольшую партию.

Мира назвала сумму за фунт. Я пересчитала затраты на сахар и получила почти чистую прибыль, потому что яблоки и наш труд пока ничего не стоили. При настоящем производстве придётся учитывать оплату сборщикам, дрова, упаковку и восстановление тепляка.

— Оставлю полфунта на пробу. Деньги после продажи.

— Возьму фунт. К вечеру всё уйдёт, особенно детям. — Мира завернула кольца в бумагу и положила на прилавок. — Только подпись нужна. Люди должны знать, откуда еда.

— Завтра принесём.

Я спросила о Терене. Пекарша объяснила, что старый садовник живёт у дочери на дальнем конце деревни и после ухода из поместья никуда не нанимался. Туда мы отправились позже.

Сначала продали платья в комиссионную лавку. Хозяйка долго торговалась, но согласилась взять семь нарядов и меховую накидку. За лиловое платье предложила сразу десять больших серебряников, увидев незаконченный пояс. Я решила не ждать ответа столичной портнихи и согласилась. Вырученных денег хватало на срочные покупки и небольшой ремонт.

На площади мы купили муку, мёд, соль, два рулона плотной бумаги и моток красной бечёвки. Беата настояла на новой щеколде для кладовой. Я добавила три недорогие зубные щётки, гребень для Томаса и ткань на детские рубахи.

— На этом можно было сэкономить, — заметила экономка у лавки.

— На рубахах?

— У них есть одежда.

— По одной рубахе. Стираем одну — ребёнок сидит под одеялом. Неудобно.

Беата переложила покупки и больше не спорила.

Дом Терена стоял у яблоневой изгороди. Сам садовник сидел на скамье и чинил корзину. Он был худым, с длинными седыми усами и руками, покрытыми мелкими шрамами. Услышав моё имя, подняться не попытался.

— Леди Ройс, — произнёс он. — За платьем пришли? Дочь ваше не брала.

Я села на другой край скамьи.

— За вами. Сад без садовника.

— Три года был без него, ещё три простоит. — Терен продолжал смотреть на реку.

— Не простоит. Ветки ломаются, под деревьями гниль, канавы заросли. — Я перечисляла то, что увидела за несколько дней.

— Я предупреждал Греда, — коротко ответил он.

— Греда больше нет. Деньги за невыплаченное жалованье попытаюсь вернуть через лорда. Сейчас могу предложить три малых серебряника за день и обед. Начните с двух дней в неделю. Ещё научите Томаса различать сорта и болезни.

Терен поднял взгляд.

— Мальчишку Эрика?

— Он с сестрой живёт в поместье.

— Нора всё же выгнала.

— Об этом поговорим позже. Согласны?

Садовник положил корзину на колени.

— Кто вам подсказал про канавы?

— Шелест.

Терен медленно выпрямился.

— Заговорил?

— И требует плату сушёными яблоками.

— Значит, сад просыпается. — Старик встал и взял прислонённую к стене палку. — Завтра приду до жары. Денег пока не надо. Сначала посмотрю, что вы там натворили с сушкой.

— Деньги получите за работу, — сказала я, поднимаясь следом. — Даже если раскритикуете всё.

— Раскритикую обязательно.

Обратно мы ехали медленнее. Телегу нагрузили покупками, солнце клонилось к лесу. У пекарни Мира выбежала на дорогу и протянула мне пустую бумагу от колец.

— Продала, — сообщила она. — Завтра привозите четыре фунта. И придумайте название.

Она отсчитала монеты. Первую выручку я держала в ладони всю дорогу до поместья.