Глава 21

Императорский дворец напоминал огромный светящийся фонарь, который привлекал мотыльков со всей Поднебесной. Но если присмотреться, то можно было легко понять, что мотыльки на самом деле были с железными крыльями и огромными ядовитыми жалами.

Пока гости прибывали, я находилась в покоях, отведённых для танцевальной труппы в одной из боковых частей дворца, и сидела перед большим бронзовым зеркалом. Сзади меня стоял Шу Цзыжань, нанося последние штрихи грима. Моё лицо под его руками полностью исчезло. Вместо него появилось другое — покрытое белой краской, на которой были выведены узоры, имитирующие трещины на фарфоре. Губы были закрашены черным, а глаза подведены настолько густо, что казались провалами в глубокие колодцы.

— Теперь хорошо. Ты больше не человек, а дух мщения, который пришел забрать долг, — прошептал Шу Цзыжань.

Я взглянула на свою левую руку, спрятанную в длинный, свисающий до самого пола рукав черного одеяния. Правая же оставалась свободной, но была выбелена так же, как и лицо. Мой наряд не был простым. Он вызывал ужас. Черный шелк поглощал свет, и из-за этого я казалась вестником из бездны. Я была как пустота на фоне ярких красок.

В комнате находился и Цзи Сичэнь, одетый в форму дворцовой стражи. Его лицо было трудно разглядеть под шлемом, но я могла отличить его от тысячи таких же гвардейцев: по тому, как он стоял, и по тому, как тяжело он сейчас смотрел на меня.

— Ты уверена, что сможешь удержать тяжелый кувшин? У тебя дрожит рука, — спросил Сичэнь, когда Шу отошел проверить остальных танцовщиц.

— У меня дрожат руки точно не от страха, скорее от предвкушения того, что я сделаю. Я держала вещи и потяжелее, например, ненависть, которая смогла меня воскресить, — ответила я, вставая. Платье взметнулось вокруг меня, как облако темного дыма.

— Помни: если что-то пойдет не так, если он узнает тебя, падай на пол. — Он наклонился к моему уху, и холодный металл доспеха прикоснулся к моей коже. — Я устрою хаос. Мой теневой отряд вырежет половину гостей, если потребуется, но я вытащу тебя, Юйлань.

— Думаю, что не придётся, — я коснулась рукой его нагрудника, ощущая, как под доспехом бьется его сердце. — Сегодня мы будем резать правдой, а не мечами.

Время пришло. К нам приблизилась одна из доверенных танцовщиц Шу Цзыжаня.

— Тень, твой выход через одну палочку благовоний.

Она указала на стоящую рядом курильницу, где как раз догорала ароматная палочка. Сичэнь сжал мою руку и вышел, ему нужно было занять пост у главного входа в Зал Высшей Гармонии.

Я осталась одна среди суетящихся, красивых, ярко одетых девушек, ощущая себя чёрным пятном в этом радужном мире. В моей правой руке, в специальном потайном кармашке, лежал флакон со Слезой Истины.

Скользнув в зал через боковой вход для слуг и держась в тени колонн, я поняла, насколько он великолепен и чудовищен одновременно Потолок, поддерживаемый огромными колоннами, уходил ввысь, теряясь в темноте. Тысячи свечей заливали пространство светом. Столы ломились от множества яств. Я — Тень, поэтому не должна привлекать к себе внимание.

Император восседал на троне, выглядя скучающим. Рядом с ним сидела его любимая наложница, а чуть ниже, по правую руку, сидел Гуань Юньси.

Сердце пропустило удар, затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь болью в сломанной руке. Этот ублюдок был безупречен, как всегда. На нём был не белый или фиолетовый халат, а халат цвета ночи с золотой вышивкой журавлей. Волосы высоко убраны в прическу, скрепленную шпилькой из белого нефрита. Он улыбался, о чём-то беседуя с министром Фанем.

Он выглядел как победитель, у которого нет совести, а значит, нет и бессонницы. Только его пальцы нервно выстукивали ритм по чаше, которую он держал, а под глазами расплылись огромные чёрные круги, тщательно скрытые слоем пудры. Разрыв помолвки потряс его сильнее, чем он пытался показать. У него появилось слишком много проблем.

Внезапно заиграла музыка, и в центр зала впорхнули танцовщицы в красных одеждах. Их рукава взметали воздух, создавая вихрь из шелковых цветов, и это значило, что настало моё время.

Я отделилась от стены, держа в правой руке тяжелый кувшин с вином. Я двигалась сквозь танец плавными, замедленными движениями, которые сильно контрастировали с их быстрыми прыжками. Я была словно вода, текущая среди разноцветных лепестков. Медленно подходила к столам гостей и подливала вино. Никто не смотрел мне в лицо: для них я была всего лишь безликой прислугой. Именно поэтому я могла спокойно приблизиться к императорскому возвышению.

В тени трона стоял Шу Цзыжань в одеждах придворного лекаря. Увидев меня, он едва заметно кивнул и коснулся своего носа — мы условились, что это будет знаком к действию. Я медленно подошла к столу Гуань Юньси, который был увлечён разговором.

— ...Император доволен отчетами, — говорил он, и его голос был бархатным и лживым. — Инцидент в саду — всего лишь происки конкурентов. Моя совесть чиста.

— Конечно, министр Гуань, — кивал Фань, подобострастно улыбаясь. — Кто посмеет усомниться в вашей добродетели?

Я остановилась за его плечом. Мой черный рукав упал тенью на его стол, но Гуань Юньси даже не обернулся. Он только протянул свою пустую чашу назад, не глядя и ожидая, что слуга наполнит её.

Какой же глупец. Привычка считать себя властелином мира его и погубит. Ловким движением пальцев я извлекла флакон из рукава и наклонила кувшин. Вино полилось в чашу красной струей, и вместе с ним упали три капли прозрачной жидкости, которые мгновенно растворились. Я заполнила чашу до краёв и отступила назад, растворяясь в тени.

Гуань Юньси поднёс сосуд к губам.

— За процветание Империи! — провозгласил он громко, чтобы услышал Император.

— За процветание! — поддержали его соседи.

Сичэнь, стоявший у двери, напрягся, его рука сжалась в кулак. Гуань Юньси сделал большой глоток и вскоре полностью осушил чашу. Я замерла, спрятавшись за колонной. Я исполнила свою миссию, теперь мне оставалось только ждать. Яд подействует не сразу: ему нужно время, чтобы проникнуть в кровь, добраться до разума и сломать те замки.

Танцовщицы закончили выступление и покинули зал. Музыка сменилась на более спокойную, и гости приступили к еде.

За то время, пока горела бы палочка благовоний, ничего не произошло. Гуань Юньси сидел смирно, продолжая беседу. Я подумала: «Неужели не сработало? Неужели Шу Цзыжань дал мне простую пустышку, или организм Гуань Юньси отверг яд?»

Холодные щупальца поползли по моей спине. Это был провал? Второго шанса больше никогда не будет.

И вдруг Гуань Юньси замер и уронил палочки для еды, которые со стуком покатились за край золотого блюда. Он поднёс руку к горлу и нервно оттянул воротник халата — ему было душно.

— Министр Гуань, — Фань обеспокоенно посмотрел на соседа. — Вам нехорошо?

— Мне хорошо. Мне прекрасно, Фань! Мне наконец-то так хорошо и так легко! Я так себя никогда не чувствовал! — заговорил Гуань Юньси слишком громко.

Он встал и его качнуло. Тогда Император обратил на это внимание.

— Министр Гуань, — голос Императора был спокоен. — Вы пьяны.

— Пьян? О нет, Ваше Величество, я трезв! Впервые я полностью трезв! Вино — это вода. А вот власть... власть — это вино!

Музыка смолкла. Сотни глаз устремились на Гуань Юньси.

— Сядь. Ты бредишь, — Фань лихорадочно схватил его, пытаясь силой усадить на место.

— Не трогай меня, старый вор! Мне противны твои руки, которыми ты берёшь мои взятки!

— Взятки? О чем ты говоришь? — Император подался вперед.

Гуань Юньси вышел в самый центр зала и раскинул руки, словно хотел обнять весь мир.

— О взятках! О золоте! О контрабанде соли в рулонах шелка! — кричал он восторженно. — Ваше Величество, вы думаете, эти дворцы строятся на налоги? Они строятся на крови и лжи! Я украл половину бюджета провинции Цзяннань, чтобы купить этот пост! Я подделал отчеты о наводнении! Я утопил деревни, чтобы скрыть недостачу! И это было гениально!

Шу Цзыжань, стоявший в тени трона, едва заметно улыбался. Ему нравилось то, что он видел.

— Стража! Взять безумца! — рявкнул Император с побагровевшим лицом.

— Безумца? — Гуань Юньси захохотал. — Я не безумец! Я — гений! Я прошёл по головам и объявил свою невесту сумасшедшей, чтобы от нее избавиться! Я сам желал ее убить, ведь она мне мешала!

Его слова прозвучали под сводами дворца, как удар огромного гонга.

Я вжалась в колонну, и слёзы потоком потекли по моим щекам. Он никогда не узнает, что на самом деле уже убил меня в прошлой жизни. Но я была рада, что он признался в том, что сделал в этот раз.

— Она всё делала за меня! И отдала мне всё! А я... я хотел убить её, как собаку! — надрывался он. — Всё ради власти, потому что власть — единственное, что имеет значение! Власть слаще любви и слаще жизни! Смотрите на меня, я Гуань Юньси, я убийца и вор, я ваш лучший министр! Разве это не смешно? Разве вся эта империя — не одна большая ложь?!

Гвардейцы схватили его. Сичэнь был первым.

— Ты пойдёшь под стражу, Гуань Юньси! За государственную измену! И за свой подлый поступок со своей невестой! — Цзи Сичэнь жестко прижал Гуань Юньси к полу.

— Я признаюсь! Я во всем признаюсь! Запишите это, и пусть история запомнит меня как величайшего злодея!

Его уволокли, но его безумные крики ещё долго разносились по коридорам дворца. В зале воцарилась тишина. Император медленно поднялся с трона.

— Очистить зал. Всех вон. Гуань Юньси — под стражу и начать полное расследование! Тайная канцелярия… Цзи Сичэнь!

Сичэнь повернулся к императору и преклонил колено.

— Я здесь, Ваше Величество.

— Ты был прав, и твои подозрения подтвердились. Не знаю, что на него нашло, но он сам раскрыл все свои преступления. Я возвращаю тебе звания и полномочия. Вычисти эту грязь и выжги каленым железом.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Гости в страхе начали покидать зал. Всё наконец было кончено. Гуань Юньси признался сам, и теперь его ждёт самая страшная казнь. И всё это благодаря Шу Цзыжаню.

Вдруг я почувствовала, как чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула и обернулась. Это был как раз Шу.

— Это было превосходно. Ты отлично справилась со своей работой. Это было красиво.

— Это было страшно, — выдохнула я.

— Истина всегда страшна. Идём, тебе теперь нельзя здесь оставаться. Скоро отсюда всех прогонят.

Он потянул меня к выходу, но я стояла, ища глазами Сичэня. Он стоял в центре зала, окружённый своими людьми, и раздавал приказы. Словно почувствовав мой взгляд, Цзи Сичэнь повернулся, посмотрел в сторону моей колонны и царящий повсюду хаос. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах торжество победителя и облегчение.

Я позволила Шу увести меня в темноту коридоров. Мы вышли в сад. Ночной воздух ударил в лицо, остужая горячую кожу.

— Он мёртв. Даже если его казнят всего лишь через месяц, для всех он уже мёртв, потому что обманул всех, — произнёс Шу Цзыжань. — Ты получила свою месть. Чувствуешь теперь облегчение?

— Я чувствую всего лишь пустоту.

— Это нормально. Месть не должна никого питать. Теперь тебе нужно найти новую цель, чтобы жить.

— Да, ты прав. У меня есть цель. Всего лишь просто жить.

— Жизнь — сложная штука, Юйлань, особенно когда ты должна её безумному лекарю.

— Ты прав. Я тебе очень благодарна, ведь с твоей помощью всё закончилось очень быстро. Выходит, я должна тебе что-то ещё.

— Верно. Но я возьму с тебя долг не сегодня. Сегодня наслаждайся победой и иди к своему Тёмному Принцу. Скорее всего, он уже ждёт тебя внизу, в повозке. Или же ты подождёшь его.

Я кивнула и побежала вниз. Теперь я была свободна от прошлого, и меня ждало новое будущее.