Глава 1 · Пу́фий I Великолепный становится причиной моей смерти

— Я не рассказала о приглашении на отбор сразу же, чтобы уберечь тебя, Ви́а. Но теперь понимаю: если ты не согласишься стать невестой дракона-некроманта — твой отец умрёт. И наш род умрёт вместе с ним.

Письмо от смерти пришло на рассвете — и мать спрятала его, не читая. Великая честь, внимание, которого, по мнению большинства, род Фэ́рра больше не заслуживал, а для нас с родителями чёрная метка.

Тогда я ещё не знала, что этот день станет последним, когда жизнь была относительно простой и понятной.

Э́йра Илена́ра, моя мама, в волнении прошлась вдоль затёртого мраморного камина, заламывая руки. Я не помнила, чтобы хоть раз видела несгибаемую и спокойную женщину в таком волнении.

Она теребила и мяла в руках письмо со вскрытой сургучной печатью. Знак некромантов, носителей драконьей крови. Древнего и влиятельного рода Нуарэ́.

И я вдруг ясно поняла: я уже теряла семью однажды. Второй раз подобного не допущу. Даже если ради этого мне придётся влюбить в себя человека, которому нельзя любить. Того, чья магия убивает его избранниц.

— Можно мне прочесть его? — попросила, стараясь не выдать своего волнения.

Матушка кивнула и протянула письмо.

Печать некроманта была чёрной, как оникс. В центре — дракон, сложивший крылья и свернувшийся в кольцо, ловя собственный хвост. Символ власти над жизнью и смертью.

Э́йресс Ви́виан Ирэ́н Фэ́рра — выведено ровно, как приговор.

Несколько быстрых вежливых строк в сдержанном официальном стиле. И, что меня удивило, собственноручная подпись жениха в конце. Уверенная, размашистая, как у человека, который не привык сомневаться.

— Я бы никогда не попросила тебя об этом, Виа, — стирая с лица слёзы подушечками пальцев, призналась мама. — Ни за что не позволила бы своему ребёнку добровольно пойти на смерть. Но она уже здесь, моя девочка. Я пыталась спасти тебя. А теперь только ты можешь спасти его. Нашего Эндраэ́ля…

Голос мамы дрогнул и пропал, я тоже вздрогнула при имени отца, который слёг в постель и вот уже который день слабел в бреду магической лихорадки. Болезни, от которой в моём новом мире — Рагонта́ре — не было спасения.

Симптомы магической лихорадки означали только одно: неизбежную смерть, с которой совладал бы лишь один человек…

Некромант с кровью чёрных драконов. Эйр Си́нистер Нуарэ́.

Гостиная Валмери́на, некогда просторная и нарядная, стала мне тесной. В камине догорали поленья, шелковые обои выцвели, а мебель протёрлась по краям, но в этой ветшающей комнате всё ещё пахло домом, яблоками и свежевыпеченным хлебом.

— Приглашение стать невестой Главного дознавателя короны и трона… — невесело хмыкнула я, не веря своим глазам. — Некроманта, последняя невеста которого не прожила и двух дней в качестве жены.

— О нём много говорят, — тихо сказала мама. — Но никто не знает, что из слухов вымысел, а что правда. Главное одно: он единственный может спасти твоего отца. Его магия сильнее любой иной. И, по традиции, эйр согласится исполнить любое желание своей избранницы.

— Я ведь пустышка, мама, — с горечью прошептала я. — Ни дара, ни приданного… Почему он выбрал меня?

— Не знаю, Виа. Но выбор уже сделан, и это наша последняя надежда. Ты — наша последняя надежда, Вивиан.

Измученная тяготами жизни, но не сломленная матушка посмотрела на меня с любовью и со страхом. С верой. С потаённой болью, которую я не могла вынести.

Да, я не настоящая Вивиан Ирэн Фэрра… и, пожалуй, это к лучшему. Та добрая, но робкая и хрупкая девушка, которая иногда всплывала в моих воспоминаниях, не справилась бы с предстоящими испытаниями.

А я, Ви́та Фроло́ва, справлюсь.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сохранить нашу семью и Валмерин, — решилась я. — Ради папы и вас я приму приглашение и поеду на Грозовой пик в Наэ́рис.

Губы матери дрогнули, а глаза заблестели, но она совладала с собой и обняла меня.

— Прости, что у нас не осталось иного пути, моя девочка, — с горечью прошептала она и, помолчав, добавила: — Странным образом падение с лошади закалило тебя.

— Я просто хорошенько приложилась головой и перестала бояться, — сказала я, и мы рассмеялись. Мама так и не знала, что в тот момент Виа из Рагонтара и Вита с Земли слились воедино.

— Отдохни, дочка, — улыбнулась Иленара и поднялась на ноги. — А я велю Ми́рне начать приготовления к твоему отъезду и напишу письмо в столицу.

Я кивнула, дождалась, пока мама уйдёт, и вздохнула.

Поднимаясь на второй этаж, в свою маленькую, светлую спальню, всё крутила в руках письмо с оттиском дракона-некроманта. Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, оно взволновало меня по многим причинам.

Первая — надежда. Сильнейшие из некромантов умели исцелять.

Вторая — смерть. Смерть молодой жены эйра Нуарэ, прогремевшая на весь Ксила́нтис.

И третья — недоумение. Почему я? Зачем Тени короны могла понадобиться пустышка без магии? Разве что его тьме нужен пустой сосуд.

На втором этаже, где поскрипывали половицы, всё уже стало родным и до боли знакомым. Поэтому я очень удивилась, когда услышала приглушённый грохот — словно упала с полки большая толстая книга.

Вздрогнула и обернулась, но ничего не увидела. Коридор как коридор, лучи Соли́ра заливают деревянный пол, и в них кружатся крошечные пылинки. Задумавшись, я открыла дверь в свою спальню, и тут же получила подушкой в грудь.

— Как ты могла согласиться на отбор⁈ — в чувствах воскликнула Адели́н. — Разве ты не знаешь, что это верная смерть?

Средняя сестра Фэрра, пятнадцатилетняя Аделин, так походила на мою младшую сестренку Аду, которую я потеряла на Земле, что сердиться на неё было невозможно. Поэтому я подвинула подушку мыском домашней туфельки и плотно затворила дверь.

— Ты правда согласилась? — воскликнула младшенькая Элеоно́ра, сияя от возбуждения. — Ты поедешь в замок некроманта⁈

— Эле́а! — одёрнула её Аделин. — Не кричи, это не повод для радости. Мы слышали ваш разговор с мамой через замочную скважину, — виновато добавила она. — Прости, Виа.

— Хулиганки, — хихикнула я, нимало не сомневаясь, что сёстры сидели под дверью малой гостиной. — Разве благородным э́йресс подобает подслушивать?

— Это правда? — Элеа подскочила на моей кровати, её густые каштановые кудри всколыхнулись. — Ты станешь невестой дракона? Будешь носить кружева и танцевать под Лани́рой?

— Отбор не сказка, малышка, — тихо сказала я. — Это опасное мероприятие.

— Некромант губит молоденьких девушек, — прошептала Аделин. — Все слышали о той невесте, которая умерла год назад. В первую же ночь. От его силы.

Элеа сникла и притихла.

— Я поеду, потому что обязана, — сев на кровать, протянула сёстрам руки и дождалась, пока они устроятся рядом. — Ради отца. Ради вас. Мы не можем его потерять. Как и наш дом.

— Но некромант ведь… — начала Элеа. — Он же красивый, да? И богатый. И молодой. Он правда летает на драконе?

— Возможно, — я улыбнулась расстроившейся сестрёнке и притянула её к себе. — Но всё это не имеет значения, если он поможет вылечить папу.

— Ты стала храброй, Виа, — заметила Аделин и накрыла мою ладонь своей. — Если почувствуешь угрозу — беги. Мы проживём, справимся. Главное, вернись.

Я не ответила, потому что знала — не убегу.

Я не привыкла отступать с детства, и, если уж приняла решение, буду идти до конца, пока не добьюсь своего. И неважно, сколько стен придется разрушить и шишек набить. Сердце некроманта станет моим, даже если собственное перестанет биться.

— Знаешь, что по-настоящему храбро, Ада? — прищурилась я. — Кинуть в старшую сестру подушкой, зная, что этот бой тебе не выиграть!

И я со смехом схватила вторую подушку и обрушила на голову средней сестры. Поднялась страшная кутерьма, Элеа схватила свой снаряд, Ада — свой, и у нас началась настоящая битва. Перья взлетели в воздух, комнату наполнил девчачий визг и искренний смех.

Пусть будут кружева и украшения, платья и веера, перья и смех!

А смерть мы оставим на потом.

Когда девчонки наигрались и успокоились, я зашла в господскую спальню проведать отца. Папа лежал в постели, залитой алыми лучами уходящего Солира. Его лицо осунулось, щёки покрыла сизая щетина, губы пересохли. Он что-то бормотал во сне.

— Он слабеет, — произнесла сидевшая с ним Мирна с нескрываемой болью. — Всё больше спит, всё реже просыпается. Лихорадка набирает силу.

— Я всё исправлю, Мирна, — я присела на край кровати и погладила папу по колючей щеке. — Ты мне веришь?

— Для этого вам придётся совершить чудо, эйресс Вивиан, — вздохнула экономка. — Да сохранит вас свет Луксиэ́ль и пощадит тьма Тэнэ́броса.

— Папа… — позвала я, сжав его руку. — Это я, Виа. Пожалуйста, борись. Продержись ещё немного… Дай мне время.

Я наклонилась и поцеловала его в горячий лоб. Жар ещё удавалось сбивать, но лекарства, настои и повязки помогали всё на более короткий срок.

Глядя на отца, поклялась себе: я не дам ни ему, ни Валмерину умереть.

Ночь выдалась тревожной. На улице завывал ветер, разгулявшись, он хлопнул ставней, чем немало меня напугал. Я закрыла их на крючок и забралась в постель, но сон не шёл. Дверь тихо скрипнула, и в комнату на цыпочках пробралась Элеонора.

— Виа, ты спишь? — прошептала она.

— Почему ты не в кровати, малышка? — я раскрыла сестрёнке объятия, и та, притворив дверь, с радостью забралась ко мне под одеяло.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — всхлипнула она. — Без тебя Валмерин опустеет.

— А хочешь, чтобы папа выздоровел? — спросила я, прижав её к себе. Элеа кивнула. — Поэтому мне придётся поехать.

— Тогда возьми меня с собой, Виа? — сестрёнка обратила на меня свои большие доверчивые голубые глаза. — Я помогу тебе на отборе, я всё умею делать!

— Элеа, ты ведь ещё совсем ребёнок…

— Я не маленькая, Виа! Я умею прибираться, и зашнуровывать платья, и заплетать косы. И Шейла научила меня немного шить. Я не боюсь тёмных коридоров! Я даже могу… могу подслушивать, если надо!

— Ты у меня самая смелая, моё облачко, — рассмеялась я и чмокнула её в лоб. — Но тебе не разрешат сопровождать меня в замок некроманта. Ты должна остаться тут и беречь маму, папу и Аду.

— Ты ведь вернёшься? — затаила дыхание она. — Ты добрая и красивая, значит, некромант полюбит тебя. А если полюбит, то не сделает больно.

— Обязательно, — я улыбнулась, но сердце дрогнуло.

В народе говорят, некроманты не умеют любить. Они проводники смерти и тьмы, ищейки и дознаватели, а не примерные мужья. Чувства — роскошь им недоступная.

Элеа всхлипывала в моих объятиях, а я гладила её по волосам, утешала и тихонько пела, пока она не заснула. Сама же так и не сомкнула глаз. Смотрела в потолок и думала о доме и семье. О невестах и гра́нте, который убивает своих жён…

И который, возможно, станет частичкой моей судьбы.

На следующее утро, простившись с семьёй и забравшись в экипаж, я отправилась к магу тьмы, которого боялся весь Ксилантис, если не весь Рагонтар.

К тому, чья последняя невеста умерла молодой, едва став его женой.

К тому, кто мог вытащить моего отца из могилы.

Или отправить туда меня.

Земля

Полгода назад

— Витка, да ты не представляешь, как тебе повезло, что твои родители умерли! — хмыкнула Галя, отхлебнув овсяный раф на соевом молоке. — Маме всё время что-то от меня нужно!

— Как ты можешь так говорить? — спросила я дрогнувшим голосом. — Тётя Таня ведь одна тебя воспитывала и всё для тебя делала…

— Делала, да не доделала, — скривила сделанные гиалуроновые губки лучшая подружка. — Будь она поумнее, нашла бы себе богатого мужика, чтобы дочка ни в чём не нуждалась!

— Галя, ты ведь не такая…

— Сколько раз говорила, зови меня Ге́лла! — вспыхнула подруга. — Галя — имя для неудачниц, которые не котируются.

Я осеклась, поняв, что от той простой, доброй и отзывчивой девочки, с которой я дружила с первого класса, ничего не осталось.

— Галя, Гелла, хоть Гоша, но ты не должна так говорить!

— Не зуди, Витка, — отмахнулась бывшая одноклассница. — Ты после смерти родителей и сестры такая зануда стала, что с тобой и поговорить не о чем! Только работа, долги и обязательства… Хотела стать певицей, даже в театральный поступила, а кем стала? Официанткой, массажисткой, разнорабочей.

— Я бросила учёбу, чтобы помочь семье и заработать на лечение отца!

— Помогло? — цинично спросила Гелла, зная ответ. — Скажу честно, Вита, я пришла, чтобы сказать тебе в лицо: я больше не хочу тебя видеть. Не пиши мне и не звони, я тебя везде заблокировала. Это за раф.

Она демонстративно бросила на стол пару купюр, взяла сумочку и пересела к мужчине за соседним столиком, которому всё это время строила глазки.

Я проглотила собравшиеся комом в горле слёзы и, расплатившись, вышла на улицу и пошла домой пешком. Как говорится, беда не приходит одна, и скоро пасмурное небо сменилось ливнем.

Пешеходы побежали, засуетились. Кто-то толкнул меня плечом и обругал. Я упала на четвереньки и разодрала коленки. Проезжавшая мимо иномарка окатила меня водой из лужи, и я почувствовала себя полностью отверженной этим миром.

В течение трёх лет я потеряла всю свою семью, а единственный близкий человек — мой парень Дима — изменил мне с коллегой и предложил свободные отношения. Конечно, я тут же прервала с ним любые отношения.

И вот я бежала вся мокрая и перепачканная… и в первый раз за долгие месяцы позволила себе разрыдаться. Брела в слезах, не разбирая дороги, пока не наткнулась на автобусную остановку — почему-то пустую.

На лавочке под навесом я хотя бы укрылась от дождя и ветра. Слёзы слепили глаза, я закрыла их ладонями и очень удивилась, когда мне в локоть ткнулось что-то мокрое и холодное.

На скамейке рядом со мной уселся большой чёрный кот, которого совершенно точно только что тут не было. Такой же мокрый и потрёпанный, как я. Один глаз у него был янтарный, а второй зелёный, и оба не мигая смотрели на меня.

Приглушённый мявк, и снова бодание влажным лбом в моё предплечье.

— Чего тебе, пушистый? — всхлипнула я.

— Мур-р-р-р… — ответил он и принялся тереться о мою руку мордочкой и головой.

Я улыбнулась сквозь грусть. Надо же, дворовый, а такой ласковый! Я взяла котика на руки и обняла, надеясь согреть. Он продолжал тарахтеть, как маленький трактор, и льнуть ко мне.

Неожиданный раскат грома напугал его, кот спрыгнул на землю и выбежал на проезжую часть. Посередине дороги он остановился и сел, обернулся, глядя на меня, и звонко мяукнул.

— Кис-кис-кис, иди ко мне, — позвала я, опустившись на корточки. — Иди ко мне, пушистый. Ну давай же, дурашка, там опасно сидеть!

Пушистый замер, укрыв лапки хвостом, и глядел на меня во все глаза, а я… Я никогда не умела проходить мимо чужой беды.

Всё смешалось: газель известного маркетплейса, несущаяся на единственного, кто меня пожалел, и я, бегущая наперерез, чтобы спасти бродячего кота. Оглушительный звук клаксона и визг тормозов, крики и ругань водителя.

Небо и земля сменили друг друга. Сама не знаю, как умудрилась перекатиться, прижимая к груди пушистый чёрный комок, и чудом избежала столкновения.

Приложилась головой, в дополнение к коленям содрала ладони и локти. Толком не помня себя, отползла на тротуар. Мир закружился, руки подкосились от осознания того, что чуть не произошло.

Я позволила себе слабость лишь на минуту: легла, подставив лицо небо и дождю, положила затылок на асфальт и прикрыла глаза.

Полежу минутку, пока всё вокруг не перестанет раскачиваться.

Медленный выдох, подвыпивший мужик на бесшумном электросамокате, вспышка молнии, раскат грома… и удар в висок, ставший для меня роковым.

Я зажмурилась, ожидая тьмы, холода и пустоты. Однако тьма поджидала меня позднее, а пока вместо неё пришла боль — глухая, тяжёлая.

Вздохнула и с трудом приоткрыла глаза. Надо мной раскинулось небо. Слишком высокое, ясное и чистое. Незнакомое.

— Очнулась… — прошептал кто-то.

— Слава шести богам!

Я попыталась пошевелиться и замерла, потому что сразу поняла — что-то не так.

Окружающий мир был мне чужим.

И… тело тоже.