Глава 28 · Пуфий I Великолепный предчувствует беду

После ссоры воздух Наэриса становится другим. Он пахнет не морем и камнем, посеребрённым солью, а чем-то незримым: недосказанностью, горечью, обрывками взглядов, которые так и не встретились.

Я ушла в сад, как бегут в воду после жаркого дня: быстро, не оглядываясь. Платье цепляло гальку, на подошвах хрустели иглы сосен, и всё вокруг укрывали мягкие темнота и тишина.

Как будто замок не слышал нашего разговора, не видел лицо эйра Нуарэ, когда он говорил: «Меня не интересуют ваши обиды». Сказать, что мне было больно и обидно — значило бы ничего не сказать.

Я чувствовала себя раздавленной. Брела, куда ноги вели, потому что глаза заполонила пелена слёз. Меня ранило даже не то, что жених косвенно назвал меня гулящей девкой, а то, что он не поверил мне и набросился с обвинениями.

Как же быстро он вычеркнул всё важное и сокровенное, что между нами было.

Я вздохнула и присела у фонтана. Эля и Вейя, наверное, радовались, думая, что у меня романтическое свидание с женихом. А мне так не хотелось их огорчать, особенно сестрёнку, которая видела в некроманте «прекрасного принца», как говорят на Земле.

Вот я и сидела на остывающей после тёплого дня садовой лавочке совсем одна. Вода струилась из каменной чаши фонтана широкими прозрачными лентами, в которых отражались дворовые фонари, как пойманные светлячки.

Смотрела в воду, и она смотрела в меня — терпеливая, ровная, спокойная. Её капельки распадались причудливой россыпью, капельки слёз текли по моим щекам и падали с подбородка. Я позволила себе эту слабость. Тихие, молчаливые слёзы и замёрзшие, дрожащие руки человека, слишком долго стоявшего на краю.

А я ведь хотела ему всё рассказать.

Думала, что впервые в жизни нашла мужчину, которому можно довериться. Пуфик предупреждал меня, а я не послушала и чуть не совершила роковую ошибку. Какая же я дура…

Тонкая шерстяная шаль опустилась на плечи, и только тогда я поняла, что продрогла. Наверное, не столько из-за прохлады вечера, сколько из-за внутреннего холода, который вселили в меня глаза, голос и слова эйра Нуарэ.

Я вздрогнула и обернулась. И очень удивилась, когда увидела эйресс Селесту Нуарэ, державшую в руках чашку с вьющимся над ней ароматным облачком.

— Возьмите, эйресс Вивиан, — попросила она, сев рядом и протянув мне фарфоровое блюдце. — Собиралась выпить перед сном успокаивающего отвара с мелиссой, но сейчас вижу, что вам он нужнее. Возьмите-возьмите, я настаиваю.

Я так растерялась, что позволила сестре некроманта впихнуть мне в руки тёплый напиток. Прикрыла глаза и подставила заплаканное лицо пару. Светлый отвар и правда приятно пах ромашкой, мятой и мелиссой.

Доброта Селесты так контрастировала с жёсткостью Синистера, что я заревела ещё сильнее. Меня затрясло, чашечка подскакивала, жалобно звякая о блюдце и грозя расплескать содержимое. Девушка без лишних слов приобняла меня за плечи.

— Простите меня, — выдохнула, хлюпнув носом, как не подобает благородной эйресс. — Я не хотела, чтобы кто-то увидел меня такой. Не хотела…

— Плакать? — подсказала она с понимающей улыбкой. — Конечно, ведь невесты не плачут, как и прочие эйресс. Мы молча проглатываем обиды, натягиваем на лицо улыбку и идём вперёд, расправив плечи.

Я кивнула.

— Но ведь это такая чушь, эйресс Вивиан! — рассмеялась грантесса. — Я надеялась, что уж вы-то с ней не согласитесь. Расскажете, что так огорчило вас?

— Эйресс Селеста, вы слишком добры ко мне.

Я обхватила чашку, чтобы погреть пальцы. Горячий отвар пах мёдом и беспечным детством, которое я ещё успела застать на Земле.

— Надеюсь, не Синистер? — уточнила она, а я поперхнулась первым глотком и закашлялась. — Он обидел вас?

— Мы… — я прикусила губу, выбирая слова, — не сошлись во мнениях.

— Ответ истинной невесты, — Селеста улыбнулась. — Кому, как не мне, лучше всех остальных знать, каким брат бывает невыносимым: упрямым, резким, категоричным. И он… умеет ранить словами точнее, чем мечом, когда сам задет. Но это всё ещё Син с его сильными сторонами и слабыми.

— Он всегда так недоверчив? — вырвалось раньше, чем я успела осознать.

— Синистер — Тень Короны. И поверьте, эйресс Вивиан, очень многим это не нравится. Брат — неудобный знати инквизитор — неподкупный и принципиальный. Не перечесть, сколько он пережил покушений.

— Поэтому он никого не подпускает к себе?

— Да, — честно ответила эйресс Нуарэ. — И вряд ли подпустит. Недоверие и осторожность — его щит и доспехи. Не думайте, что прелестная молодая невеста заставит Сина отказаться от того, к чему он привык.

— Значит, отказаться придётся невесте?

— Вы верно мыслите, мой друг.

Мы посидели молча, слушая журчание фонтана и стрёкот ночных насекомых. Я пила травяной отвар маленькими глотками, чтобы согреться, занять руки и не реветь.

Селеста утешала меня, как старшая сестра. Она ничего не брала и не просила — просто была рядом, и этой искренней простоты оказалось достаточно, чтобы я перестала всхлипывать и дрожать.

— Вы когда-нибудь любили, эйресс Нуарэ? — спросила я и испугалась собственных слов. Слишком личный и откровенный вопрос. В некоторой степени даже неприличный.

— Очень любила, но мои чувства остались безответными, — призналась она с грустью. — Так я поняла, что любовь — это не лекарство, а жертва. Её не приносят по ошибке. И не забирают, если обожгло.

— И стоит ли её приносить? — спросила я, опустив ресницы.

— Это каждый решает для себя сам, — вновь улыбнулась Селеста. — Но, если решитесь, приносите добровольно, а не по принуждению. Вы не обязаны никого спасать ценой своего сердца. Син сильнее, чем кажется. И холоднее, чем многим хотелось бы.

Странным образом откровения претёмной эйресс не ранили. Её слова звучали как предупреждение того, кто уже оступался ради любви. Подумалось, что, возможно, так и выглядит настоящая женская дружба: когда тебя не гладят по волосам и не кормят пустыми «он обязательно…», а честно говорят: «Береги себя».

— Вы верите, что эйр Синистер способен… — я запнулась и не закончила.

— Чувствовать? — хмыкнула Селеста. — Да. Иначе нас бы здесь не было.

— Спасибо вам за всё, — сказала, смутившись.

— Эйресс Вивиан, я хотела бы, чтобы вы помнили об одном: Синистер много лет шагает по краю. Люди, живущие у обрыва, воспринимают мир иначе. Они привыкают считать ветер своим, а смерть — чужой. И потом удивляются, что у других кружится голова.

— Постараюсь не смотреть вниз, — ответила я, и мы рассмеялись.

— Пойдёмте готовиться ко сну, время уже позднее, — предложила сестра некроманта, поднимаясь. — Я провожу вас, эйресс Вивиан. Ночь принесёт покой, а утро уже будет другим.

— Думаете? — спросила с робкой надеждой.

— Иногда достаточно одного шага, чтобы найти свою тропу. Нужно лишь не бояться потеряться.

Мы вернулись в Наэрис и расстались у покоев эйресс Нуарэ, где я вернула ей дорогую шаль и передала её личной служанке опустевшую чашку. В груди осталось тепло от успокаивающего отвара и разговора по душам. А в сердце — тихая благодарность за то, что Селеста напомнила мне, что тьма бывает не только резкой, но и мягкой.

Утро действительно выдалось другим.

К несчастью, не таким, как надеялись мы с эйресс Селестой — слишком многое переменилось за ночь. Небо над Наэрисом затянуло тёмными, свинцовыми тучами, ветер обещал бурю, и море Тиррэн под скалами ревело, как разъярённый зверь.

Я впервые в полной мере осознала, почему пик назывался грозовым.

Ещё до непогоды я проснулась совершенно разбитой от того, что по мне скакал ощетинившийся и взволнованный Пуфик. Я не сразу разлепила ресницы. Слёзы высохли, но под глазами ещё пекло. Голова казалась неподъёмной.

Виа, пр-р-росыпайся! Да пр-р-росыпайся же!

Вчерашняя ссора жгла сердце, как раскалённое клеймо: ядовитые слова Синистера, его холод, то, как он смотрел на меня — будто я чужая, будто всё, что между нами было, никогда не существовало.

Шум и шаги за дверью вырвали меня из тягостных мыслей. Судя по всему, в коридоре сновали слуги, и господствовала непривычная суета. Я села, сбросила с себя одеяло. Поглядела на возбуждённого леонтира, каждая шерстинка которого встала дыбом.

Вставай, Виа, — настаивал он. — Вставай-вставай-вставай! Скор-рее!

— Что случилось?.. — прошептала в пустоту.

Что-то не так, совсем не так! Тьма собир-рается у гор-ризонта!

Не успела я удивиться, как в спальню без стука влетела Вейя — бледная и встревоженная.

— Эйресс Вивиан, там внизу… — она запыхалась, — все бегут!

— Куда? — не сообразила я, с трудом встав с кровати. — Что такое?

— Я не знаю, эйресс, но все страшно всполошились!

— Разбуди Элю, — велела я, одолеваемая смутным беспокойством. — Оденьтесь и соберитесь на всякий случай. Я справлюсь сама, не беспокойся.

Служанка кивнула и юркнула в их с Элеа общую комнату.

Я быстро умылась, расчесала волосы, надела первое платье, что попалось под руку — голубое, то самое, что я выбрала для свидания в Ларэине. Увы, воспоминания не могли вернуть то, что разбилось, и я отогнала их прочь.

Пуфик вился у моих ног чёрной лентой, ни на минуту не оставляя, как маленький страж. У меня сложилось впечатление, что он и сам не до конца понимал, что не так, но тонкое чутьё леонтира к магии угадывало что-то ещё незримое для остальных.

— За мной, — велела возвратившимся служанке и сестре, побаиваясь оставлять их одних. — Надо узнать, что происходит.

Мы спустились в главный холл, и я поняла, что произошло что-то серьёзное.

У подножия лестницы собрались и выстроились вооружённые игнарии во главе с капитаном стражи Наэриса. Все, как один, строгие и напряжённые. В шаге от их предводителя замер эйр Лафабьер без намёка на его обычную беспечную улыбку.

Это уже был не шутник и ловелас Киллиан, а Голос Тени — глава Корпуса теней, осознающий ответственность и риски, готовый отдавать и выполнять распоряжения. К нему примкнул мрачный и озабоченный эйр Омалкар Вейт.

Напротив них испуганными пташками замерли хрупкие девушки: эйресс Селеста, сжимавшая в руках шёлковые перчатки, будто удерживала собственное сердце, и несколько невест, что сбились в кучку и шептались, на время отложив разногласия.

А между теми и другими — эйр Синистер Нуарэ — Тень Короны, Карающая длань Ксилантиса. Он вышел в центр холла, готовый первым принять удар, если придётся. Перед ним склонился измученный гонец, весь в грязи и крови. Глаза пустые, руки дрожали.

— Говори, — велел некромант вполголоса, но все вокруг замерли.

— Эйр Нуарэ, прорыв! — прохрипел он, опомнившись. — На полпути между Ларэином и Вердантой. Умертвий много… слишком много. Они идут к столице, выкашивая всё живое на своём пути.

Я замерла. Из груди словно вырвали воздух, а по загривку побежали мурашки.

Почувствовала, как чья-то тёплая ладонь коснулась локтя, и вздрогнула. Селеста притянула меня к себе, как близкого человека, и я с благодарностью прижалась к ней, чтобы не остаться одной против услышанного ужаса.

— Рамси! — крикнул дракон. — Дэра Грейла и эйру Катриону ко мне, быстро!

— Бегу, эйр, — отозвался паж и исчез.

Эйр Лафабьер отдал несколько распоряжений стражникам — чётко, коротко, без паники и сомнений.

Игнариев Наэриса разделили на два отряда: один во главе с капитаном оставался защищать замок и его обитателей, а второй отправлялся вместе с Тенью Короны и главой Корпуса теней в самое пекло. Всё вокруг пришло в движение.

— Всё будет хорошо, — прошептала эйресс Нуарэ, но в её голосе я не услышала уверенности. — Синистер справится. Он всегда справляется.

Однако гонец вдруг рухнул на колени от усталости и поднял на хозяина Наэриса взгляд, полный искреннего страха и отчаяния:

— Это не всё, претёмный эйр, — выдохнул он. — Преор Адриан Валмирон направлялся в Наэрис и попал в самую гущу восставших. Он серьёзно ранен и заражён! Нужен некромант, времени мало.

Эйресс Селеста закрыла рот ладонью и задрожала. Эйр Киллиан побледнел. Эйр Синистер застыл и нахмурился. Тишина стала пронзительнее грома. К счастью, подоспели лекарь и распорядительница отбора.

— Выделите гонцу гостевую комнату, окажите первую помощь и накормите, — велел эйр Нуарэ. — Не вы, Тавиан, вы понадобитесь здесь. На первых порах слуги справятся и сами. Эйра Катриона, нужен портал на полпути между Вердантой и Ларэином. Это Югмарский тракт, он вам знаком. Киллиан, стража, теневой браслет.

С этими словами некромант скинул дублет, выудил из-под манжеты рубашки тонкий браслет из тёмной стали, щёлкнул им и уколол палец об появившийся острый край, после чего капнул на него кровью.

Артефакт ожил, признав хозяина, по нему побежал узор из чёрного огня. То, что увидела после, я не могу описать ничем иным, кроме как «органическая техномагия». Из активированного магией браслета во все стороны поползли тёмные фрагменты, похожие на миниатюрные чешуйки дракона.

У некроманта они были чёрными, у Голоса Тени — тёмно-синими, у игнариев — тёмно-коричневыми. Я не успела ахнуть, как по телу воинов разрослось некое подобие кевлара с плотным покровом, похожим на гладкую кожу с лёгким металлическим сиянием.

Вернувшийся Рамси подал эйру Нуарэ меч из той же тёмной стали, что и браслет, паж эйра Лафабьера последовал его примеру. Оружие крепилось к поясу изящной защитной брони, будто становилось его частью.

Это какие-то военные нанотехнологии, только основанные не на науке (хотя на ней, возможно, тоже), а на магии природных стихий!

Обомлев, я наблюдала, как дракон-некромант отдаёт приказы, сосредоточенный, уверенный, непоколебимый. Как из человека с самым красивым голосом и смехом он превращается в Тень Короны, для которой не существует ни чувств, ни слабостей, ни невест — только долг.

Тем не менее, он нашёл минуту, чтобы проститься с сестрой. Я попыталась сделать вид, что меня тут нет, и юркнуть за спину Селесты, однако эйресс держала меня под руку и отпускать, похоже, не собиралась.

— Береги себя, Син, — тихо попросила она и поцеловала брата в щёку. — Я буду молиться за тебя.

— В моё отсутствие Наэрис на тебе, — ответил он. — Я люблю тебя, Лести.

— И я тебя, брат. Возвращайся невредимым.

Случайность или намерение, но взгляд глубоких чёрных глаз упал на меня. Обжёг, как раскалённый металл, и я опустила ресницы. Успела заметить, что в нём мелькнули усталость, горечь, вина, желание и что-то ещё, не высказанное и неразрешённое.

Я не забыла и не простила. И всё же поняла, что если сейчас промолчу, а с ним случится что-то непоправимое, то буду жалеть всю жизнь. А потому собралась с мыслями и произнесла спокойным, ровным тоном:

— Тэнэброс хранит вас, претёмный эйр.

Он кивнул. Ни слов, ни прикосновений, ни обещаний. Только этот неясный взор, таящий в себе слишком многое, как как шторм на море — и резкий разворот.

Некромант подал знак, и эйра Катриона Инальди, поняв его без слов, подняла руки. Я ещё не видела её такой — отрешённой, грозной, будто она стала не человеком, а чем-то средним между ветром и молнией.

Воздух вокруг нас содрогнулся. Я подумала, что это очередной раскат грома, но потом поняла, что дрожит пространство. Буквально. Как натянутая ткань, которую пытаются порвать изнутри.

Прозрачные потоки закружили возле вирины, завихрившись спиралью, и её волосы и платье затрепетали в потоках магии. И вдруг… пространство перед ней треснуло. А потом разошлось, открывая портал, будто вывернутую наизнанку реальность.

У меня перехватило дыхание. У всех перехватило.

Даже стража — суровые воины-игнарии — стояли с распахнутыми глазами. Расслышала, как кто-то из невест за спиной выдохнул: «Это невозможно…»

Умение создавать порталы считалось в Ксилантисе легендой, ведь оно требовало от аэреля не только огромной силы дара, но и точности, ибо малейшая ошибка — и пространство схлопнется и «схлопнет» того, кто осмелился его открыть.

— Вперёд! — не стал мешкать эйр Нуарэ и первым вошёл в портал.

За ним без тени сомнения последовал эйр Лафабьер и стражники, каждый из которых осознавал, что идёт на смерть, но ни один из них не отказался. А вот эйр Вейт вступать в ряды добровольцев не спешил, хоть и считался, насколько мне было известно, очень сильным терраноксом.

Побелевшая от напряжения распорядительница отбора покачнулась и упала. Портал сомкнулся. К счастью, стоявший за её плечом дэр Тавиан Грейл, будто зная, что произойдёт, подхватил истощённую женщину и унёс наверх.

За окнами раздался новый раскат грома, заставивший всех невест и нас с эйресс Нуарэ подпрыгнуть на месте. Море Тиррэн бесновалось, высокие волны разбивались о скалы. Наэрис будто слушал шторм, готовясь к чему-то, что невозможно предотвратить.

Оставшаяся в замке стража закрывала и запирала двери и ставни. Капитан отдал приказ всем невестам и слугам вернуться к себе и оставаться в комнатах до особого распоряжения. И ни у кого не возникло недовольства или желания возразить.

Я поднималась по лестнице вместе с эйресс Селестой в числе последних и заметила, как мигнули кристаллы-накопители, а в канделябре от сквозняка погасли свечи. Не к добру. В груди поселилась такая пустота, что казалось, что во мне тоже начинался шторм.

Эйр Синистер ушёл разгонять ладонями смерть — оскорблённый и непрощённый. И, если Тэнэброс отвернётся от него, я никогда не сумею сказать, что всё, что он чувствовал — правда.

Что я его люблю.

Постаралась сосредоточиться на хорошем, но сердце знало — в мире, где даже свету приходится скрываться, где мёртвые поглощают живых, а древние боги теряют свою силу, никто не мог быть в безопасности.

Закрывая глаза, я снова видела его — стоящего перед порталом, оборачивающегося напоследок. Молча. Как будто прощается со всем, что ему дорого. Не в первый раз, но каждый новый раз грозит стать последним.

— Он вернётся, — сказала сама себе, позабыв, что не одна. Мне требовалось подтвердить эту простую истину: произнести её и поверить. — Защитит живых и обязательно вернётся.

— Он не вернётся, — эйресс Селеста остановилась в конце лестницы. Я подняла глаза и увидела, как на её ресницах собираются слёзы. Она же будто и не заметила их. — Не сегодня. Таких, как Син, иногда забирает тьма. Не потому, что он слаб, а потому, что он идёт туда, куда остальные не дойдут. До самого конца.

— Вы думаете, он может… — слово «умереть» застряло в горле, да там и осталось.

— Я думаю, — ответила она уже мягче, — что брат не вернётся прежним.

Я кивнула, поклонилась и отправилась с верными спутницами в свои комнаты. Сердце замирало, и зуб на зуб не попадал. Как будто мир стал слишком холодным. Как будто что-то важное уходило от меня, а я не могла это догнать.

Не могла удержать…

И чувствовала, как внутри меня ломается что-то огромное, как скалы над морем Тиррэн под натиском чёрных волн. Потому что я боялась. Не за отца, не за семью, не за саму себя, как привыкла. А за него.

За эйра Синистера Нуарэ.

Дракона-некроманта, который ушёл в смерть — и мог не вернуться.

Мужчину, которого я полюбила, как саму жизнь.

И которого могла потерять навсегда.