ГЛАВА 31

Бросать моих «Мармеладных монстриков» именно сейчас, когда положение было шатким, а подлая Лизетта строила козни, мне было особенно тяжело.

Но я понимала – раз Блэкмор велел ехать в имение его отца, значит, нужно было ехать. Некромант не успокоится, пока не получит в свои руки драгоценные предметы фамилии.

После чего мы с ним, надеюсь, распрощаемся.

Пусть женится на своей обожаемой Эмили. А я постараюсь собрать свое сердце, разбитое на осколки.

Слава творцам, из затруднительного положения меня выручил все тот же Эрчи Метьюз.

Золотой человек и настоящий друг!

На время моего отсутствия он посоветовал нанять в мармеладный магазин продавщицу. И даже подобрал кандидатуру. Это была внушительного вида женщина сильно в возрасте, назвать которую старушкой бы не повернулся язык. Звали ее Борона.

В молодости она была боевым магом, а сейчас желала подработать.

Я рассудила, что навыки Бороны отлично пригодятся в борьбе с Лизеттой и ее мужем. На всякий случай, скрипя сердце, оставила для догляда за магазином Готика. Крылан плакал, не желая со мной расставаться, я тоже ревела.

Но мы оба понимали, что это верное решение. К тому же я надеялась, что поездка в Блэкмор-холл не сильно затянется.

К сожалению, путь в имение был не близок. А в карете меня почему-то начало страшно укачивать. Я постоянно просила возницу останавливаться и выходила глотнуть свежего воздуха.

От дороги захватывало дух: она шла по крутому утесу, а внизу шумела большая и бурливая горная река. Правда, ее красотами приходилось любоваться издали: близко подходить к краю было рискованно.

А некромант тут, между прочим, верхом проехал.

Тут и зрячему человеку было боязно от такой опасной дороги, а Блэкмору хоть бы что…

Хотя, это не мое дело. Вон пусть Эмили за него переживает!

Блэкмор-холл поразил мое воображение своими гигантскими размерами. Это был не дом, и даже не особняк, а самый настоящий дворец, немногим меньше Дворца Ковена.

От кухарки я узнала, что Люций Блэкмор, отец Гилберта, провел здесь свои последние годы, никуда не выезжая. И скончался он тоже здесь, в своей главной спальне. Сейчас она была закрыта. Перед смертью старый граф хотел попрощаться с сыном и несколько раз посылал за Гилбертом, но тот не приехал.

Первым, что я увидела, переступив порог, был большой портрет Люция, висящий над парадной лестницей. Это был красивый седовласый старик с жестким лицом и узкими губами, сжатыми в ниточку. Его черное некромантское одеяние было расшито богатым шитьем и в изобилии украшено драгоценными камнями.

Старый граф явно не чурался роскоши.

В одной руке Люций сжимал трость с серебряным набалдашником в виде змеи, в другой держал чашу, сделанную из человеческого черепа, покрытого рубинами и бриллиантами.

Родовые предметы фамилии, они даже с картины излучали силу.

Точно так же, как и темные глаза Люция. Пока я поднималась по лестнице, казалось, что они пристально наблюдают за мной.

Внутри дворца все было оформлено в стиле некромантской фамилии: по-королевски роскошно, но темно, мрачно и почти на всем стояли печати Блэкморов.

В общем, чисто – поместье из романа ужасов, который я однажды читала. Не удивилась бы, если узнала, что тут тоже водятся злобные призраки, только и мечтающие, чтоб заполучить живые тела.

По рассказам поварихи Ромильды, которая приносила мне в комнату завтрак, обед и ужин, порой в замке и правда слышались шаги и стоны.

– Оно и немудрено – сколько тел потревожил старый граф. Нелюдимый он был, замкнутый. Говорят, до самой смерти мечтал секрет вечной жизни найти, – рассказывала женщина. – И хотел дело это молодому графу наказать. В чем-то он продвинулся сильно, перед смертью желал сыну секрет поведать. Но Его Светлость Гилберт не явился. Так и унес Его Светлость Люций свой секрет в могилу. А может, и не было никакого секрета – просто старый граф с сыном попрощаться хотел, но не судьба была.

– Почему Гилберт не приехал? – не смогла удержаться от вопроса я.

– Старый граф уж больно разочаровался, когда сын зрение потерял. Думал, Гилберт теперь калекой беспомощным будет, а такого старому графу не надо было. Вот Его Светлость Люций и отгородился от сына. Не ожидал, что Его Светлость Гилберт незрячесть свою одолеет и самого Люция в некромантском искусстве превзойдет. Потом, конечно, отец пожалел, всяко-разно извинялся. Но молодой граф до самой смерти его за предательство не простил. И прощаться на смертном одре с батюшкой своим не пожелал. Не больно-то граф жалует этот дом. Хотя, в последнее время бывает тут почаще. Да, что уж говорить, дело прошлое… Ой, графиня, до чего вы кушаете хорошо! Люблю, когда молодые девушки так хорошо и вкусно кушают!

В Блэкмор-холле у меня действительно проснулся аппетит: во-первых, действовал свежий воздух, а, во-вторых, готовила Ромильда потрясающе, что удержаться от ее стряпни просто было невозможно!

Постепенно я возвращалась к жизни, и уже не заливалась слезами при одной мысли о том, что мой муж любит другую.

Самого некроманта я видела в Блэкмор-холле лишь раз, да и то мельком, в окно.

Гилберт всячески избегал меня. Наверное, не мог вынести даже моего вида – что рядом с ним не любимая Эмили, а я.

Скорей бы уже он получил свои артефакты и разорвал наш договор и брак. Думаю, тогда мне станет еще легче.

Ну а пока я наслаждалась волшебной готовкой Ромильды, гуляла по живописным окрестностям замка и придумывала, что бы новенького предложить покупателям моего магазина?

У меня было так много мармелада необычных вкусов и форм… В основном, он был ориентирован на детей и молодежь.

Надо запустить линейку чего-то попроще. И подешевле, чтобы простые люди тоже могли позволить себе лакомство. А если, скажем, мармелад для бутербродов в специальной коробочке? И что, если он уже будет нарезан?

Нужно только достать вкусный прямоугольник, положить его на хлеб или на блин и наслаждаться…

Для эксперимента я решила использовать малину. Ромильда даже пустила меня на святая святых – кухню.

– Уж что-то, а мармелад делать не умею, – призналась повариха, с интересом наблюдая за моими манипуляциями.

При помощи магии светлого потока я извлекла из миски ароматную ягоду и перетерла с сахаром в не менее ароматную темно-розовую массу. Подогревание помогло добиться нужной желейной консистенции.

Никакого магического сюрприза я добавлять в этот мармелад не стала – я же хотела сделать свой продукт максимально простым и дешевым.

Цвет тоже решила оставить первоначальным – он переливался, словно темный рубин.

И тут я вздрогнула, потому что снова увидела темный поток магии. Мало того! Он был намного больше светлого потока. Он перекрывал его!

Я сформировала прямоугольный брусок и опустила его на разделочную доску, предварительно порезав на тонкие кусочки, как колбасу.

Ромильда положила кусочек на белый, только что испеченный хлеб. Все это она запила чаем, попутно восхищаясь получившимся бутербродом – простым и вкусным.

Но я была озабочена.

А вдруг вообще перестану видеть светлые потоки?

Вдруг стану сумрачным магом?

Я воздерживалась от прогулок по дворцу Блэкмора – его темные коридоры пугали. Но от Ромильды знала, что Люций собрал великолепную библиотеку, не уступающую по комплектации библиотеке академии магии. А в чем-то даже превосходящую ее.

Блэкморы ведь некроманты. Значит, там по-любому найдется много книг о сумраке, о темных потоках.

Собрание книг отца Гилберта и впрямь потрясало. Библиотека представляла собой полутемное помещение с высоченными шкафами. Все они были заставлены книгами. Чтобы добраться до верхних, приставила специальную лестницу.

На самой верхней полке, под потолком нашелся фолиант «Демоны темных потоков».

Книжка прошлого столетия и написана была на устаревшем языке, в который я вникала с трудом.

Но все-таки вникала.

Как я и знала, темные потоки магии создавали демоны, обитающие под землей, в сумраке. А светлые потоки – творцы, живущие на небе, в свете. Последние, кстати, помимо светлых потоков, сотворили и нашу страну – Морбидию.

В колледже магии нас учили, что демоны считаются злыми, соответственно, те, кто видит их потоки и пользуется ими – темными. Творцы, наоборот, несут добро. Их потоки питают светлых магов. Так рассказывал мне и отец.

Однако в этой книжке не было такого яркого разделения на добро и зло. Магия подразделялась на два вида в зависимости от ее происхождения. Здесь говорилось, что сумеречные маги могут быть добрыми и наоборот.

Присев на нижнюю ступеньку с книжкой в руках, я крепко-накрепко задумалась.

Изначально я приняла Гилберта Блэкмора, как зло в чистом виде. Но, если подумать, некромант был добр ко мне, всегда только помогал и ни разу не обидел.

Меня со страшной силой тянуло к нему, я восхищалась и полюбила его, поверив в то, что это чувство взаимно.

Что, если крыса Эмили наврала с три короба, а я поверила?

Может, стоит поговорить с Гилбертом напрямую?

Но как я тогда буду выглядеть в его глазах?

Несчастной влюбленной дурочкой, наверное…

Все так же пребывая в глубокой задумчивости, я взобралась на лестницу, чтобы пихнуть томик обратно, но он внезапно провалился назад. Пристав на цыпочки, сунула руку в образовавшийся проем и нащупала какие-то листки.

Но когда их развернула, осталось только плечами пожать. Это были очень сложные чертежи на древнеморбидионском.

Песочные часы. Какой-то странный человек, вписанный в круг. Тот же человек, вписанный в некую звезду, или, скорее, снежинку. Над каждым навершием снежинки стояла надпись. С древнеморбидионским у меня было плохо, однако некоторые надписи смогла разобрать.

Сила, выносливость, скорость, ум… Потом, кажется, красота…

И все, на большее меня не хватило.

От мельтешения закорючек перед глазами вдруг закружилась голова. Поспешила сунуть чертежи обратно, спуститься с лестницы и покинуть библиотеку.

Скорее, эта вылазка дала больше вопросов, чем ответов.

И сомнений, бесконечных сомнений, которые теперь днем и ночью гложили мою душу.