Эпилог

Эпилог

— Вы, надеюсь, не приняли слова этого ничтожества, Кузина, близко к сердцу?

Тем же вечером – уже практически ночью – наскоро ужинали в столовой их пока еще общего дома. Кирилл Андреевич был молчалив, но молчалив далеко не как обычно. Кошкин поклясться был готов, что думает приятель сейчас вовсе не о науке.

— Вот еще… с чего бы? – хмуро глянул Воробьев в ответ. - Ручаюсь, доведись нам с вами учиться вместе – это вы бы у меня списывали, а никак не я у вас.

— Даже спорить не стану.

— Вот и славно. К слову, я уложил вещи и думаю завтра перебраться к матушке – она написала, что будет рада мне.

— И даже микроскоп упаковали?

— Разумеется!

— Что ж, вам не обязательно спешить с переездом. Если вы переживаете о Варе, то Соболева отправляется в Москву и пообещала доставить мою сестру к матери. Варе вскорости все равно возвращаться к учебе. А Петербургских каникул с нее достаточно. Соболева ведь сказала вам, что уезжает?

— Да, упомянула. Только мне все равно нет до этого дела с некоторых пор – помолвка расторгнута. Вы были правы во всем, что касается Александры Васильевны: из меня никудышный ухажер, и, видимо, она успела подыскать кого получше.

Воробьев сделался еще мрачнее, и теперь уж и не пытался скрыть раздражения своего к Кошкину. Кошкин изо всех сил старался того не замечать.

— Вот как… что ж, если вам станет легче, дело не в ваших ухаживаниях, а в том, что вы женаты. Знаки внимания от женатого человека вредят ее репутации, вот и все. Думаю, когда вы покончите с браком, у вас будет еще один шанс.

— Это она вам сказала тогда после бала? – едко поинтересовался Воробьев, будто бы на что-то намекая.

Кошкин пытался оставаться бесстрастным:

— Только не вздумайте ее ко мне ревновать.

— Отчего бы и не ревновать?! Вы с ней познакомились вперед меня! Может, она и на брак со мною согласилась тогда, чтобы к вам ближе быть! Я уж всякое передумал, Степан Егорович… Только не говорите, что не замечали ее взглядов и особого к вам расположения! Вы вот меня называете слепым, но мне и минуты наблюдений за вами хватило, чтобы все понять!

— Что бы вы там ни поняли, - холодно и твердо отозвался Кошкин, - мне нет дела до Соболевой. Она не в моем вкусе, если вам угодно.

— Это отчего же?! – и того больше обозлился Воробьев. – Да, в убийстве мужа либо жениха она пока что не подозревалась, зато до некоторого времени считалась чужой невестой! Вполне в вашем вкусе!

— Осторожней, Воробьев…

— Да, так и поступлю! Буду осторожен! Всего вам доброго!

Вконец взбесившись – чего Кошкин от приятеля даже не ожидал – тот вскочил и бросился к дверям.

— Воробьев! – окликнул его Кошкин, тоже вставая. - Не глупите, ночь на дворе – куда вы? На поиски приключений отправитесь хотя бы завтра.

Тот, впрочем, схватив сюртук и нащупав что-то во внутреннем кармане, и так задержался.

— Да, чуть не забыл… Одна из ваших многочисленных поклонниц, девица Старицкая, слезно просила вам передать!

Он небрежно вручил ему конверт.

Кошкин, несколько удивившись, развернул и бегло прочел записку.

Ничего особенного. Люба лишь просила передать Нине Юшиной, если вдруг увидятся, что на ее имя в Павловский институт пришло уже четыре письма от Алеши Минина. И что Люба с радостью переслала бы их, если б знала нынешний ее адрес, потому как наверняка эти письма были для Нины важны и дороги.

В постскриптуме Люба вскользь упомянула, что матушкина родня подыскала ей место гувернантки в одной хорошей московской семье, и что, наверное, она поступит на службу уже летом. А еще приложила их домашний адрес, по которому, если ему захочется, он может ей написать.

— Вы читали? – спросил Кошкин, когда Воробьев, все еще хмурый, все-таки уселся в углу, передумав уходить.

— Не имею привычки читать чужих любовных писем.

— Откуда тогда знаете, что письмо любовное?

— Неужто она спрашивает вашего совета по поводу своей научной статьи?

— Вы слишком предвзяты к барышням. Некоторые из них вполне интересуются и наукой. Калинин и Юшина сошлась как раз таки на почве… как вы там сказали, фармакогнозии?

— Благодарю покорно… чур меня от таких барышень, как Юшина. Лучше в монастырь уйти. Но вам это не подойдет, разумеется.

Кошкин поднялся с места, сделал пару шагов до горящего камина и, помедлив недолго, опустил письмо в огонь.

— Довольны?

— И совершенно напрасно, - фыркнул Кирилл Андреевич. - Мне Старицкая показалась милой девушкой. По крайней мере, без мужей и женихов.

— Какие ее годы…

ноябрь 2024