Глава 19
— Прошу, рррани, входите! — бард ухватился за фигурную металлическую ручку с проржавевшими заклёпками на деревянной грубо сколоченной двери и…
— Ррр-г! — потянул изо всех сил, но дверь не поддалась и ему пришлось упереться ногой в косяк, чтобы сдвинуть её хотя бы на сантиметр. А его тигримская лютня, то есть люля жалобно тренькнула и застонала отголосками эха.
Викушка мстительно посмеивалась.
— Как-как ты меня назвал? Ррр-ни?
— Рррани… — тигрим поднатужился ещё. — Ррр… Её когда-нибудь смазывали⁈ Морской воздух всё-таки… У-ух-уф!
Дверь приоткрылась с оглушительным скрипом, и этот звук, подобно брюзжанию старого ворчуна ещё долго бродил по ущелью с тоннелями…
— Вперёд, рррани! — Лоэн прижал ладонь к сердцу, поклонился, придерживая другой рукой дверь и пропуская девушку вперёд.
— Ну нетушки! — заартачилась Вика. — Только после вас.
А то, кто знает, куда он её заманивает…
Она с опаской заглянула в тёмный коридор… Где-то в конце забрезжил свет, выхватывая из темноты неровные каменные стены, покрытые копотью…
— Как пожелаете, — тигрим пожал плечами и двинулся вперёд, и девушка отчаянно чертыхаясь приняла на себя весь удар захлопывающейся за спиной двери, налетела в темноте на своего спутника и…
Словно получила деревянной коленкой под зад!
Лоэн подхватил её и не дал упасть.
— Осторожно! Я предупреждал.
— Ничего подобного! — вызверилась Вика.
— Ррр… Как же? Предлагал идти первой…
Что есть, то есть!
— Да тут хоть глаз выколи, — пожаловалась Викуся, хватаясь за его руку, чтобы удержать равновесие.
— Сейчас… — тигрим прислонил девушку к стене, завозился, шаря по карманам и вскоре сноп яркого жёлтого света озарил им путь, скользнув по вымощенными плитками полу, скакнул к потолку, откуда свешивались белёсые корни, и обратно… Похоже, какое-то жизнелюбивое растение упорно пробивало себе путь и грозило заполонить коридор…
Фонарик!
Не светлячок, а самый обычный… Как бы он там за свои культурные традиции не топил.
— А что означает «рррани»?
— По-тигримски — прелестница…
— Хм!
— Но так вообще обращаются ко всем девушкам.
— Как к ране…
— Что?
— По-нашему звучит как рана.
— А-аа… Ооо! Из-за тебя на сердце моём рана… — пропел он неожиданно красивым и сильным голосом, и ему вторило коридорное эхо… Словно он так извещал кому-то о своём приходе.
— Пойдём?
— А может, я тебя здесь подожду?
— С крысами?
— И-ии-и!
— Тихо!
— И крысы тут водятся?
— Нет здесь никаких крыс.
— И орочей нет?
— Нет… Наверное.
Лучик фонарика бежал впереди, но Вика всё равно то и дело спотыкалась, а Лоэн её ловил.
— А куда мы идём?
— О-оооррр, в самое чудесное место на этом побережье — приют странников и торговцев, рай для любителей экзотических напитков… — пока они шли, тигрим разливался а-капеллой.
А что же под музыку-то начнётся⁈
— Почему у него такой, эээ… неудобный вход?
— Потому что, это… Как бы служебный, а с парадного заходить мне не с ноги.
Коридор петлял и вскоре вывел их к источнику света, а точнее к лестнице с лампой на площадке. Лоэн выключил фонарик и сунул его в карман.
«Бездонные они у него, что ли», — вяло подумала Вика, не ожидая от своего приключения ничего сверхъестественного.
Они бегом преодолели два лестничных пролёта, и бард толкнул новую дверь, а та впустила их без сопротивления, в отличие от первой и…
Навстречу им хлынул целый поток голосов, смеха и звона…
Вика попала в другой мир!
И резко изменила своё мнение о происходящем.
— Добро пожаловать в оплот тигримской старины! — провозгласил Лоэнгррин.
Викуся шагнула за порог, окунулась в прохладу и кутаясь с непривычки в разлетайку, осматривала огромное помещение с арочными сводами…
Через узкие окна-бойницы, наполовину увитые плющом, свет едва сочился. Тот же узколистый плющ обрамлял арки и покрывал стены, сложенные из булыжников, живым гобеленом. По периметру зала горели лампы, имитирующие факелы, закреплённые держателями, а с потолочного свода свешивалась колоссальная люстра, состоящая из металлических колец с болтающимися подвесками. На второй этаж вели узкие ступеньки вдоль стен, повсюду хаотично располагались столы, а за ними гудел самый разный народ, так пёстро и вычурно одетый, что зарябило в глазах.
Кого тут только не было!
Тигримы, руннэ, бокры… И даже, вроде бы, наггевары…
Точно они!
Хотя многие закутались почти с головы до ног в разноцветные накидки или носили маски, но выглядели вполне узнаваемо.
Посетители пили, ели, беседовали, хохотали… Кто-то попытался затянуть песнью… На него тут же шикнули… Между столами сновали шустрые подавальщики с подносами, разносили кубки, кувшины, тарелки, доверху наполненные разной снедью.
В животе у Викуси громко и неприлично заурчало…
«Ой».
— К вечеру будет вообще не протолкнуться, — шепнул ей на ухо Лоэн и потащил за руку куда-то в глубину зала. — Но до темна мы не задержимся…
Вика не уточнила почему, и так всё ясно, она бы и сама не стала тут оставаться до ночи…
Тигрим выбрал столик у окна, чудом оказавшийся свободным, отодвинул перед Викулей плетёный стул с высокой спинкой, заботливо пристроил у стены свою люли и уселся напротив девушки.
К ним тотчас поспешил другой тигрим, с типичными полосками, явно моложе Лоэнгррина и в фартуке подавальщика… А вскоре из арки явился и второй, постарше… Бард подскочил к нему, едва не опрокинув стул, и они обнялись как добрые друзья.
— Привет, бродяга, давненько тебя не видал! — усмехнулся второй тигрим, выпуская приятеля из объятий. — Где ж ты пропадал?
— Везде, повсюду, там-сям, — неопределённо махнул рукой Лоэн и плюхнулся обратно на стул.
— А кто это с тобой? — тигрим заметил девушку и подмигнул ей. — Подруга?
— Пассажирка, — ответил бард. — И жутко голодная.
Вика возмущённо воззрилась на спутника.
Это она, значит, голодная⁈ А он сам ни разу?
Тигрим обернулся к юному подавальщику, который тем временем переминался рядом, с любопытством поглядывая на туристку.
— Пирро, принеси-ка этим двоим блюдо дня и…
— И пенного туя побольше! — подхватил бард-песнеплёт. — И… Графинчик чакквы.
— А не многовато ли сразу? — тигрим прищурился. — Оставь что-нибудь на вечер.
— В самый раз… Ты ж меня знаешь! Если хочешь, чтобы я повеселил твоих гостей и спел им что-нибудь эдакое… Тащи давай! — крикнул он в спину подавальщику и развалился на стуле.
Вика украдкой озиралась.
С этого ракурса, хорошо просматривалась барная стойка, сложенная из тех же горбылей, что и стены, с деревянной столешницей, а за ней выстроились полки с разнообразными напитками в бутылках и бочонках. Как раз туда и направился тигрим постарше, а молодой нырнул за дверку рядом с прилавком.
— Янурр — хозяин этого чудесного заведения, — пояснил Лоэнгррин. — И у него самый лучший ретрит в Тиграмуррре.
Сбоку от стойки возвышалось нечто похожее на полукруглую сцену, дополнительно освещённую гирляндами.
Пока несли обед, Вика изучала публику и с удивлением отметила, что женщин здесь ничуть не меньше, чем мужчин… И одеты они примерно так же, ещё и головы замотаны, а потому почти не различишь, кто есть кто.
Она машинально поправила головную повязку… Наверняка и волосы растрепались.
А где тут дамская комната?
— Здесь есть, э-э… — обратилась она к Лоэну, который в это время приветствовал кого-то через пару столиков от них. — Туалет?
— Вон за той аркой. Иди и увидишь… Но далеко не отходи.
Дорогу Вика нашла сразу и с удовольствием освежилась в укромном и вполне чистом закутке санузла, смыв с себя пыль пустыни, а заодно слегка прихорошилась перед большим зеркалом во всю стену. И даже полюбовалась на себя — щёки раскраснелись, придав блеска глазам, а волнистые волосы рассыпались по плечам, и в то же время не лезли в лицо, удерживаемые повязкой…
И вид такой — задорный…
Так почему бы не насладиться сполна этим маленьким приключением?
Устроить себе внеплановую экскурсию по тигримскому ретриту…
Вика плеснула в лицо ещё несколько пригоршней воды из-под крана, вытерлась одноразовыми полотенцами и вернулась в зал…
Народу в зале заметно прибавилось, стойки теперь подпирали новые личности в дорожных плащах, а на их столике как по волшебству появились две источающие пар миски… И ноздри защекотал умопомрачительный аромат…
Вика немедля плюхнулась на стул и схватила ложку.
— Налетай, — улыбнулся Лоэн, — вкуснотища!
Сам-то он уплетал за обе щеки, урча и причмокивая.
Как будто неделю голодал!
— А что это? Блюдо дня?
— М-м-м-угу… Ешь…
Вика осторожно попробовала, вдохнула сводящий с ума запах и зачерпнула полную ложку…
Натуральное рагу с клёцками и рассольник одновременно.
Но вкусно же!
— Тигримская национальная похлёбка, — отрекомендовал «блюдо дня» подавальщик, выставляя на столешницу новые кушанья — лепёшки, сыр с тонкой зелёной корочкой и длинные ломтики мяса, обжаренные в семечках и сухарях…
Затем принесли две запотевшие стеклянные кружки с чем-то янтарно-пенным и графинчик с чакквой, прозрачной как слеза, и закуски — солёные орехи, засахаренные лепестки и вяленые ягоды…
Вика умяла всё, что было у неё на тарелке, отпила из своей кружки и подивилась сливочно-пряному вкусу напитка… Вот прямо как лимонад, только слегка пощипывал язык и кружил голову…
— Не увлекайся, — предостерёг её песнеплёт, наливая себе рюмочку чакквы. — И закусывай, а то в голову шибанёт.
— Ух ты! — Вика хихикнула. — Я и покрепче пила.
Однажды. На вечеринке. Капельку…
Ладно! Язык смочила.
— А тую без разницы. И нассарима свалит под стол.
— Я же не нассарим.
Лоэн рассмеялся.
— Тогда дай себе волю. И…
— Как вы тут? — к ним подошёл хозяин заведения. — Не скучаете?
— Шутишь? Скуке здесь не место, — усмехнулся бард и протянул Янурру энерго-кристалл. — Заправишь, дружище?
— Без проблем… Но с тебя песня.
— Само собой, я ж как раз новую сочинил. Не терпится сыграть! Всем понравится… Сладкоречивая бомба!
— Ну-ну… Ррр, — усмехнулся тигрим и отошёл к другим посетителям.
Едва лишь в кружках показалось дно, как расторопный подавальщик снова наполнил их пенной жидкостью, а Лоэн опрокинул в себя третью рюмашку чакквы… Закинул в рот горсточку орешков с ягодами… Вскочил, потянулся, и подмигнул Викуле:
— Повеселимся⁈
Подхватил люлю и развязной походкой направился к сцене. Взобрался на неё по приставной лесенке, громко стуча каблуками… Принял эффектную позу и провёл пальцами по струнам….
И зал наполнился звонким рокотом, и вторили ему подвески на люстре, тоненько позвякивая, и отзывались низким дрожанием своды…
Бесподобная акустика!
Одна-единственная люля звучала, как целый оркестр.
Посетители разом умолкли и уставились на исполнителя.
— Приветствую вас, почтенная и не очень публика! — прокричал Лоэн.
Кто-то из толпы захохотал в ответ и…
— Готовы к очередным непотребствам?
И обеденный зал взорвался криками, свистом и топаньем.
Зрители колотили по столам кружками, топали ногами, и орали:
— Песню! Песню! Песню!
— Позабористей! — грянуло из-за стойки. — Да погорячее!
Зал взорвался от гогота, и публика скандировала:
— Лоэнгррин! Лоэнгррин! Лоэнгрррин!
Похоже, здесь у него известная репутация…
Пальцы барда нежно перебирали струны, извлекая чарующие звуки, подобные переливу хрустальных колокольчиков и…
«Дзззэууузззь!»
Как ураган пронёсся сквозь небесную арфу и песнеплёт запел…
Голос его звенел и трепетно взмывал к потолку откуда ему подпевало мелодичное эхо, и планировал, снижаясь в мягкие вибрации с рокочущими трелями и царапающими душу хрипловатыми обертонами…
Пробрался я в сад под покровом ночным,
Чтоб в блеске луны отыскать ассолин.
Фрукт справа, фрукт слева,
Как будто в раю
Навек околдован
Пред ними стою.
Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!
У Вики перехватило дыхание… Она заслушалась, но едва вспомнила как дышать, прихватила кружку и пересела поближе.
Недолго бродил я во мраке один.
Гляжу! Надо мной целых две ассолин.
Фрукт слева, фрукт справа,
Я точно в раю!
Упав на колени,
О счастье молю…
Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!
Какую же выбрать⁈ Одну?
Или две⁈
Плоды упоительно льнули ко мне…
Фрукт справа, фрукт слева,
Я словно в бреду…
Вкушаю и млею,
Себе на беду.
Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!
О, сладостен плод, но отравлен он был,
Я напрочь о грозной расплате забыл.
Фрукт слева, фрукт справа,
Я страстью горю,
Пропитанный соком
И негой, парю…
Ассоли-ассоли-ассоли… Лю!
Напрасно я дивного яда вкусил —
Запретным свой сад император взрастил!
Танцуя со змеями, помни о сём —
Опасно шутить с ядовитым копьём!
Фрукт справа, фрукт слева
Сорвал дерзко я…
Сразил меня яд
На конце острия!
Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!
Струны надрывно тренькнули, распространяя вокруг частотные отголоски и ещё не затихли бархатисто-рычащие ноты, как Лоэнгррин протянул Вике руку и подмигнул, приглашая на сцену.
Девушка неуверенно огляделась и зарделась, а все вокруг закричали, подбадривая певца:
— Ещё! Ещё! Ассолин! Ассолин!
— Ррр же! — бард усмехнулся. — Давай сюда!
И тогда…
Будто чем-то шарахнуло в голову, не иначе выпитым туем, захватило и завертело… Викуся залпом опорожнила остатки, тоже грохнула пустой кружкой об стол и запрыгнула на сцену…
В сознании промелькнуло:
«Мэй расскажу! Обалдеет…»
Песнеплёт ударил по струнам и затянул первый куплет… Слова песни запоминались легко, Вика их выучила моментально, вошла во вкус, и они с Лоэном самозабвенно выплясывали на сцене, горланя, что есть сил… Вернее, горланила Вика, а бард пел… И народ в зале подхватил эту песню, выскакивая из-за столов, вспрыгивая на столешницы, танцуя и подпевая:
Танцуя со змеями, помни о сём —
Опасно шутить с заламиньим копьём!
Фрукт справа, фрукт слева
Сорвал дерзко я…
Сразил меня яд
На конце острия!
А некоторые женщины вдобавок выразительно обводили ладонями выпирающие из-под под одежды холмики бюстов…
Вика на секунду зависла и…
Люля бряцнула раскатистым аккордом у неё над ухом.
Плевать! Весело же!
Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!
А потом некоторые достали дудки, бубны, бубенцы, трещотки и…
Понеслась…
Грянуло!
Закрутилось и воспарило на разные голоса…
Ассоли-ассоли-ассоли… Ля!
И в разгар бурного веселья, охватившего толпу никто не заметил новую фигуру, возникшую в арке… И ещё двоих закутанных в накидки субъектов, подпирающих стойку и делающих знаки певцу…