Глава 27

Аллекса

Тайны Аргайл

Кристиан ушел в ванную, когда решил, что я уснула. Я слышала, как текла вода в соседней комнате, должно быть, он пытался смыть с себя горький налет воспоминаний. Мне хотелось присоединиться к нему, отдаться под струями воды, которые унесли бы с собой и мою печаль о Стоунах, но смотрящая на меня из зеркала Анна настаивала на другом.

Я лежала на кровати, повернувшись заплаканным лицом к трюмо, в котором вместо меня отражалась Анна: оба глаза стали зеленые, родинка на шее исчезла, а каштановые волосы лишились осветленных кончиков.

Кристиан и Владлен тебе лгут. Ты в опасности! Никому не доверяй. Ответы за дверью в подвал.

Звучавший в голове голос Аргайл побуждал к действиям.

В зеркале дрогнула тень, а после от него черным флером отделился обезглавленный силуэт и быстро растворился в воздухе.

Я резко вдохнула, и отражение снова стало моим.

Дверь скрипнула, впуская в комнату Кристиана. Его волосы потемнели от влаги, напоминая жидкую сталь, а белая футболка местами промокла и прилипла к торсу.

Приподнявшись на локтях, я ласкала взглядом каждый мускул, выделявшийся под тканью, но сомнения в искренности Кэмбэлла снизили градус накала, и я отвернулась, делая вид, что прячу зевок.

– Доброе утро, пестрянка, – ласково произнес Кристиан и, скупо улыбнувшись, добавил: – Мне нужно отлучиться на несколько часов в Polos. Владлен уже на собрании акционеров, присмотришь за Лиззи? Альберт с ней не ладит.

Мысль о возможности беспрепятственно проникнуть в подвал заставила воспрянуть духом. Только там я могла удостовериться в словах Анны или опровергнуть их. С Лиззи я бы легко справилась – отвлекла бы демоненка новыми книгами, но с братьями… Вот тут романы бы точно не помогли.

– Похороны Стоунов… – Глотку сжал спазм от скорби по добродушным старикам, поэтому я не договорила.

– Состоятся в четверг. Ждут результаты вскрытия.

– Тогда без проблем, – согласилась я, стараясь, чтобы голос звучал естественно, без срывающихся ноток.

Заметил ли Кристиан фальшь в моем поведении или нервно комкающие одеяло пальцы, не знаю. Однако мягкость, с которой он на меня смотрел, исчезла.

– Если что-то понадобится – обращайся к Альберту. Я вернусь, как только все улажу, – как-то заученно и отстраненно проговорил Кэмбэлл, а прорвавшаяся ночью сквозь трещины его черствой брони нежность растаяла бесследно.

Не дожидаясь ответа, Кристиан вышел в коридор. Закрыв дверь, он словно щелкнул замком, вновь запирающим мое доверие.

***

Отодвинув тяжелую штору, я наблюдала из окна гостиной, как переодевшись во все черное, включая зимнее пальто с мехом на воротнике, Кристиан садился в свой ярко-голубой спорткар.

Альберт приготовил мне завтрак из подгорелых яиц, продемонстрировав скупые кулинарные способности, ведь в особняке редко кого-то кормили обычной пищей. К еде я так и не притронулась, зная наперед, что волнение перед нарушением главного закона особняка не поспособствует перевариванию пищи.

Я задернула штору обратно, стоило автомобилю выехать за ворота и, прихватив со стола планшет, уверенно зашагала к библиотеке.

Альберта я слезно попросила забрать от дома Стоунов выданную Владленом машину. Слава богам, она не пострадала при пожаре и стала отличным отвлекающим маневром для вечно ошивающегося в особняке дворецкого.

Теперь, зная правду о нем, я пыталась понять, что именно подтолкнуло обычного с виду мужчину стать зависимым от вампирской крови. Болезнь? Безответная любовь? Месть? Жажда силы?

За рассуждениями я и не заметила, как обошла длинный коридор и впорхнула в библиотеку. Лиззи сидела в кресле возле окна. Обложившись куклами с пустыми глазами, она внимательно читала книгу, изредка поигрывая кончиком рыжей косы.

– Привет, Лиззи, – как можно радушнее выдавила я.

Демоненок не отозвалась, сделав вид, что меня не существует.

Что там говорил Владлен про нормализацию наших сложных отношений?

– Я тебе кое-что скачала. Роман с пометкой шестнадцать плюс.

Девчушка моментально оторвала глаза от книги и с восторгом воззрилась на меня.

–Только Владлену мы об этом не скажем, правда? – Я подошла к креслу и помахала у Лиззи перед носом новеньким планшетом, который, как и остальные вещи, вчера купил мне Альберт. На экране горела обложка школьного романа, и Лиззи не могла от нее оторваться.

– А что взамен? – протянув руку к планшету, уточнила она.

– Посидишь тихо, пока я… хм… прогуляюсь по особняку. На улице холодно, а ноги затекли. Крис, – я специально сократила имя ее дяди, как бы напоминая Лиззи, что мы с ним близки, чтобы следующая ложь не прозвучала настолько очевидной, – мне разрешил.

Девчонка недоверчиво нахмурилась, но в следующий миг просияла.

– Конечно. Сделаем это нашим маленьким секретом. – От того, каким лилейным тоном Лиззи это произнесла, мурашки забегали вдоль позвоночника. Отчего-то показалось, что мы говорили о разном.

Маленькие пальчики сомкнулись на планшете, и я позволила Лиззи его забрать. Книгу с колен она спихнула на пол и с интересом уткнулась в экран. Немного понаблюдав за ней и удостоверившись, что она полностью поглощена новым романом, я поспешила обратно в коридор.

Пересиливая желание рвануть к цели, чтобы скорее выведать секреты Анны, я спокойно вошла в холл. Страх нагнал меня перед запретным крылом, и я замерла. Пришлось натянуть рукава вязаного платья на ладони, чтобы унять дрожь.

Оглянувшись через плечо, нырнула во мрак таинственного коридора, откуда совсем недавно слышала крики. В отличие от других частей особняка, здесь не было окон, только изредка попадающиеся на пути настенные светильники с погасшими свечами.

Из-за сгустившегося мрака приходилось вести пальцами по стене, чтобы понимать, куда сворачивает коридор. Добравшись до места, где света из холла едва хватало, чтобы различать в темноте свои вытянутые руки, я тихо пискнула:

– Анна?

Не дождавшись помощи от призрака, сделала еще пару шагов, и мои пальцы, исследовавшие стены, испачкались в чем-то вязком и липком.

Кровь!

Я с ужасом отдернула руку. Чтобы не вскрикнуть, прикусила язык до металлического привкуса, но тут за спиной послышался скрип половиц. Такой легкий, точно по полу ступали детские ножки.

От охватившего ужаса стало дурно, я бросилась глубже в темноту, боясь обернуться и познакомиться с призраком неизвестного ребенка, но мои предположения были далеки от истины.

Неожиданно в коридоре поочередно загорелись потухшие свечи, осветив пространство. Оказалось, что я практически уперлась в тупик, а слева от меня находилась полукруглая дверь. Стена и само полотно были заляпаны пятнами крови разного оттенка, в зависимости от их старины. Ближе к ручке пестрили ярко-красные следы, а на полу – багрово-черные.

Дерьмо!

Нет, полное дерьмо!

Уточненное ругательство пронеслось в голове, когда я увидела под ручкой замочную скважину.

Дверь к ответам была заперта.

Вдалеке вновь послышались легкие шаги, и от этого звука холодок пробежал по спине. По коридору, как ни в чем ни бывало, вприпрыжку шагала Лиззи с лысым пупсом подмышкой.

Спрятав испачканную в крови руку за спину, я дернулась, будто хотела убежать.

Но куда?

– Что ты здесь делаешь? – выпалила я и на миг зажмурилась от досады, понимая, что Лиззи сдаст меня старшему Кэмбэллу с потрохами и о раскрытии тайн Аргайл можно будет забыть.

– Я? – зловеще ухмыльнулась девочка. – Ты такая наивная и глупая. Неужели думала, что я куплюсь на жалкий роман и позволю тебе сунуть нос в подвал?

Я скривилась.

Меня раскритиковал ребенок. Поправка: ребенок-вампир. Но от этого осознание собственной никчемности не уменьшилось.

– Понимаешь, Лиззи…

– Только давай обойдемся без нелепых оправданий? Это разрушает последнюю веру в твою разумность. И чем ты Кристиана привлекаешь?

Прежде чем я взорвалась, дьяволенок неожиданно вытащила из-под воротника платья ключ, висевший у нее на шее как медальон.

– Не кипятись, Лекса. Я пришла помочь. – Она сняла цепочку через голову и протянула мне.

– Издеваешься? – я подбоченилась, наплевав на перепачканную в крови руку. – Потом скажешь папеньке, что я его украла?

Лиззи мило хихикнула и сжала ключ в кулаке.

– Нет, не скажу. – Она щелкнула пальцами и огонь в канделябрах погас, точно его задул сквозняк. Я тихо охнула и закружилась в темноте. Лиззи громко рассмеялась. Еще щелчок, и огонь вновь затанцевал на фитилях, разгоняя мрак. – Издеваются вот так, я же хочу открыть тебе глаза и понять, чего ты стоишь.

–Ты владеешь огнем? – опешила я и прислонилась спиной к стене напротив двери. Спасибо, та была чистой.

– Немного, могу камин разжечь или зажечь свечу, – похвасталась Лиззи и прижала пупса к груди. – Но сейчас не об этом. Я хочу доверить тебе один секрет, Лекса.

Она покачалась, так, чтобы юбка ее голубого сарафана всколыхнулась.

– Если он меня не убьет, с радостью выслушаю, – съязвила я и посмотрела за ей спину, в просвет холла, опасаясь раннего возвращения Альберта.

– Нет. Но может шокировать.

Я хмыкнула. Лиззи погрозила мне указательным пальцем, отчего моя бровь саркастически изогнулась, но перебивать ее больше не стала.

– Знаешь, я очень люблю Владлена и Кристиана и не позволю им страдать. – Голос Лиззи внезапно стал непривычно взрослым и ледяным. – Но они ошибаются, думая, что я не помню своего превращения, не помню, кто виноват в смерти моей матери, и кто оставил меня умирать на пепелище дома от ожогов.

Ее глаза вспыхнули алым. Лиззи сделала шаг вперед.

– Но я помню все. Это из-за тебя заживо сгорела моя настоящая семья! Из-за тебя я навеки застряла в теле шестилетки!

– Ты путаешь меня с…

– Анной Аргайл?

Дыхание сбилось.

– Я сразу узнала в тебе отпечаток ее души, как и братья. Внутри тебя живет ее гниль, эгоизм и трусость. А Кристиан слишком ее любил, чтобы заметить пороки до того, как она чуть не уничтожила его. С тобой он так же слеп… – Лиззи наступала, однако я не двигалась с места, проявляя оставшуюся стойкость. – Аргайл видела мертвых, но боялась жить. Везде искала подвох, но сама же обманулась, поверив не тому. И из-за этого пострадали невинные! Монстры – люди, и неважно, кто они – вампиры, медиумы или оборотни. А теперь пришло время узнать, насколько глубоко ненависть Анны к сверхъестественному миру пропитала тебя. Прислушаешься ли ты к зову сердца, обманешься прошлым или не сможешь принять правду и обернешься к страху?

Лиззи подошла вплотную, схватила мою руку так, что заныли сухожилия, и вложила в ладонь ключ.

– Посмотрим, из какого теста ты сделана, Аллекса Коллинз.

***

Ведущие в подвал ступеньки будто уходили в бездну. По ним тянулись следы крови, заставляя ступать осторожно.

Лиззи взмахом руки любезно зажгла в подвале свечи в настенных канделябрах и, пробормотав что-то похожее на «убьется неудачница, мне потом отвечать», удалилась.

Спустившись, я оказалась в пыльной комнате со старой мебелью и какими-то садовыми принадлежностями. Если бы не брызги крови на стенах и размазанные лужи на полу ее можно было назвать обычной кладовой.

Подойдя к первому комоду, я наобум выдвинула средний ящик. В нем покоились старые письма и гвозди. В следующем тоже не нашлось ничего примечательного.

– Анна! У нас мало времени! – взмолилась я. И уже хотела разочарованно вздохнуть, как от угла отклеилась тень. Она плавно поплыла к дальнему шкафу с разбитой стеклянной дверцей.

Анна указала на верхнюю полку с книгами, а потом резко прошла сквозь шкаф и растворилась.

Ладно, сначала разберусь с книгами, а потом буду искать проход. Или что там хотела донести Аргайл своим эпичным исчезновением?

Подступив к шкафу, аккуратно, чтобы не пораниться о торчавшие осколки, я потянулась к полке. На ней пылились три абсолютно одинаковых томика. Выудив каждый по очереди, начала перелистывать страницы, пока не наткнулась на вложенную в один из томов тетрадь.

Аккуратная надпись в углу заставила сердце учащенно забиться.

«Дневник Анны Аргайл».

Пыль защекотала в носу, когда я раскрыла тетрадь и сразу перескочила к нужным годам – к тем, что Бенджамин Харисон навсегда пытался стереть из истории Голдена.

ДНЕВНИК АННЫ АРГАЙЛ

13 марта 1835

Папенька! Как он мог? Без моего ведома, без единого слова решил отдать меня замуж за чванливого, холодного графа Бенджамина Харисона. Он старше меня на десять лет, слишком высокомерен, и в свете давно шепчутся, будто его семья возвысилась не без помощи темных сил.

Я и так слыву «девицей, что говорит с призраками» после злополучного бала, где я по глупости вступила в беседу с тенью покойного капитана Уэлдона. Если я выйду за Харисона, нас нарекут не просто чудаками, а проклятым родом. Но разве папенька думает о моем счастье? Нет! Лишь о выгоде, о связях, о том, чтобы пристроить дочь в «достойное» семейство.

Я сбегу. Да, пусть это безумие, пусть мир жесток к одинокой девушке, но лучше скитаться в неизвестности, чем быть запертой в золотой клетке.

25 Марта 1835 год

Я так и не смогла принять судьбу несчастной невесты. Поэтому после личной встречи с Харисоном и его публичного сватовства в гостиной исполнила данное себе обещание.

Вот только не знала, чем обернется безрассудный побег. Я слышала о таких, как он, – блуждающих в чаще чудовищах, которые питаются кровью. Но даже помыслить не могла, что столкнусь с подобным.

Кристиан.

Я должна была бояться его, ненавидеть, но, повстречавшись с ним в лесу, была поймана в ловушку красивого вкрадчивого голоса и необыкновенных глаз. Почему он не убил меня? Я сказала, что разделяю его одиночество, знаю на собственной шкуре, каково это – отличаться от других.

А сколько боли таит его прошлое… Призраки, они мне все рассказали.

20 Апреля 1835 год

Мне пришлось вернуться к отцу. Одумавшись, я поняла, что трусливый побег от семьи – не выход. У папеньки больное сердце, и он может не пережить исчезновение единственной дочери.

Свадьба назначена на сентябрь, когда соберут последний урожай, чтобы закатить невиданный пир. Но отныне в моей голове и сердце живет только один мужчина. Неуловимый туман – мой личный монстр из чащи. Он приходит ко мне по ночам, после того, как вычислит жертву в таверне, рассказывает, насколько ужасен этот человек, словно ждет моего дозволения, а потом молча сидит в моей комнате. Мы не боимся друг друга, мы боимся того, как сильно нас влечет…

15 июня 1835 год

Как же горят мои губы. Ох, этот поцелуй был таким жарким, а его уста такими холодными и ненасытными, что я до сих пор схожу с ума.

Завтра приедет Бенджамин, чтобы увезти меня в свое поместье, но я уже никогда не буду ему принадлежать.

2 июля 1835 год

Я готова сбежать с Кристианом, но он упрям и не желает мне участи отшельницы. Он боится последствий нашего выбора и того, что может не справиться с жаждой.

Сегодня мы поссорились. Я горько заплакала, и мои слезы разрушили оставшиеся между нами преграды. Эта страстная ночь стала незабываемой. И когда я содрогнулась в сильных руках, впервые познав мужчину, Кристиан признался, что любит меня.

10 августа 1835 год

Во время наших очередных утех Кристиан укусил меня. Это было не больно, скорее неожиданно и даже приятно, но моя кровь ослабила его, и после этого мы не виделись пару недель.

Вернувшись, он решил познакомиться с моим отцом и поговорить с ним как мужчина с мужчиной, попросить его расторгнуть брак с ненавистным мне графом и рассмотреть его предложение руки и сердца. Он даже приобрел особняк на окраине города, мы вместе придумали легенду, что он странствующий лорд. Все в этом плане было прекрасно, кроме одного – я желала ребенка, которого Кристиан никогда не сможет мне дать…

12 августа 1835 год

Отец отказал. Меня выпороли, а Кристиана изгнали из города. Завтра меня передадут под охрану Бенджамина, чтобы не подпустить ко мне опорочившего девичью честь любовника (слова отца). Конечно, мы с Кристианом могли бы уехать в другой город и зажить там, но я боюсь оставлять отца, в последнее время он часто хворает.

15 августа 1835 год

В поместье графа ужасно скучно. Я нашла способ передать Кристиану весточку, что нужно обождать с дальнейшими планами, пока отцу не станет лучше.

Однако Бенджамин оказался не так уж плох. Он любезен и учтив, несмотря на то, что отцу пришлось признаться в моей порочности. Я ждала пощечины или громких упреков, но граф лишь пожал плечами, сказав, что все мы ошибаемся.

Вечером мы ужинали в саду. У Бенджамина. красивые скулы и волосы такие черные, что сливались с ночным небом. Я поймала себя на том, что слишком пристально его рассматриваю, ища изъяны, которых нет.

13 сентября1835 год

Мое сердце разрывается.

Я прониклась к Бенджамину, но выходить за него не хочу, ведь всегда буду любить только Кристиана. Зная о моей заинтересованности в другом мужчине, Харисон великодушно предложил фиктивный брак, чтобы выполнить требование наших семей и объединить земли и богатства. Тогда я буду свободна от навязанных отношений, соблюдая только видимость любви к Бенджамину на публике.

Я поделилась радостью в письме Кристиану, что сегодняшняя свадьба – лишь дань традициям, но он не ответил. Неудивительно, ведь мы не общались больше двух недель. Он избегает меня… А может, повстречал другую?

1 октября 1835 год

Не могу поверить, что поддалась. Я ощущаю себя ужасно, мне тошно и больно. Разве возможно любить одного, но трепетать в объятиях другого? Какая же я глупая…

Кристиан молчит. Я даже ходила в лес, чтобы найти его, и ездила в особняк, но он словно исчез из моей жизни.

И под весом горя я уступила всегда учтивому Бенджамину.

Наша близость была ошибкой. Я поняла это, как только возлегла с Харисоном. В постели он груб и жесток, точно в нем таится зверь, я не почувствовала и толики душевного тепла, в котором купалась рядом с Кристианом. Я ненавидела себя за ночь с другим, но уже ничего не могла изменить…

15 октября 1835

Страх крепко засел в жилах. Вчера за амбаром погибла моя служанка Рита, став жертвой чудовища.

Город целый месяц сотрясают жестокие убийства, совпавшие с исчезновением Кристиана. Трупы находят в разных местах с растерзанными глотками и полностью обескровленными.

Кажется, я знаю, кто в этом виновен… Он врал мне, говоря, что питается отбросами – бродягами, преступниками, теми, кого не хватится мир. Но в чем же провинилась милая Рита? И как я могла так легко обмануться? Ведь благородных убийц не существует.

1 декабря 1835 год

Проклятье или благословение? Наверное, и то и другое, раз бог даровал мне долгожданное дитя от нелюбимого мужчины. Служанки все чаще поговаривают о неверности моего мужа, неудивительно, ведь я категорически отказываюсь делить с ним ложе.

Пока не обрету душевного равновесия, не смогу ни писать, ни рисовать – перо дрожит в пальцах от волнения.

29 апреля 1836 год

Последнее время я очень слаба и постоянно сплю. Беременность протекает тяжело, но я держусь ради дочери. Девочка. Конечно, это будет девочка, так чувствует мое материнское сердце.

Харисон всячески пытается добиться моего расположения, но тщетно. Я призналась, что никогда не подарю ему сердце и не забуду Кристиана, а наше соитие было минутной слабостью. И даже общее дитя не изменит моего выбора.

Лучше всю жизнь ждать недосягаемую мечту, чем довольствоваться ее бледной тенью.

Бенджамин в ту ночь назвал Кристиана мерзким кровопийцей, словно знал о его сущности. А после ушел. Поутру я слышала, как он громко сношался со служанкой. Специально пытался вызвать ревность? Мне все равно…

3 мая 1836 год

Кристиан убил моего отца! Иссушил его, узнав о моей беременности. Должно быть, до него дошли слухи о скором пополнении в семье графа, и он вернулся. Только не в образе рыцаря, как я грезила во снах, он пришел, чтобы отомстить.

Вчера я видела призрак папеньки, он поведал, что на него напали со спины. Но кто еще мог раздирать глотки и выпивать кровь? Таким образом Кристиан хотел решить наши проблемы и ранить меня? Ведь зачем мне переживать об отце и держаться за Харисона, если все умрут?

Из-за слепой ярости я предала Кристиана. И рассказала Бенджамину все, что знала о братьях Кэмбэлл.

6 июня 1836 год.

Любовь и ненависть – две стороны одной монеты. Сегодня я должна была стать приманкой. Выйти в проклятый лес, чтобы Бенджамин и его гвардия наконец покончили с кошмаром, уносящим жизни невинных. Должна была раз и навсегда проститься с тобой, Кристиан. Но я не смогла, даже зная обо всех злодеяниях, не сумела вырвать тебя из сердца…

Эта запись станет последней. Я пишу на смертном одре и надеюсь, что ты никогда не прочтешь это, не узнаешь, как сильно я тебя любила.

Шестое июня.

Какая красивая дата для дня рождения дочери. Жаль, я не увижу, как она вырастет. Кровь… Я теряю ее слишком быстро. Лекари пытаются помочь, но я знаю, что все предрешено. Спасибо Бенджамину, что он рядом.

Оливия, моя маленькая Оливия…

Боги, уберегите ее от Кристиана.