Глава 28

Аллекса

Узники

Захлопнув дневник трясущимися руками, я стерла с переплета капнувшую на него слезу.

Что-то не состыковывалось в этой запутанной истории разбитых сердец. Почему Кристиан так внезапно отрекся от Анны? Не верилось, что он мог так просто отказаться от любимой и своих принципов не убивать невинных. Правда ли, что Кэмбэлл поквитался с ее отцом из-за ревности и ради мести? А главное, силуэт Аргайл – он был обезглавлен, а это значит, что она не умерла при родах. И как связан со всем этим пожар?

Перелистав дневник Анны еще раз, я заметила на обратной стороне обложки оставленную знакомым мне острым почерком пометку.

Я спас тебе жизнь, жертвуя собой. После всего, что ты натворила, едва не отдал бессмертие, чтобы вернуть тебя, но мы уже никогда не простим ошибки друг друга…

Анна. Анна, Анна, Анна….

Сердце сжалось от того, что даже через бумагу я ощущала, насколько глубоко было отчаяние Кристиана, пропитавшее с чернилами эти строчки.

Неожиданно по подвалу пронесся приглушенный стон боли, раздавшийся будто за стеной.

Вернув дневник на место, я опустила взгляд на исчерченный мелкими царапинами деревянный пол, которые тянулись дугой от угла шкафа к моим ботинкам. Здесь же прерывались и кровавые следы.

– Тайный проход, – вслух догадалась я. Вот что хотела показать Анна.

Я схватилась за край шкафа, пытаясь его отодвинуть, но он не поддавался. Выругавшись, стала по очереди убирать книги с полок. Еще один стон, быстро превратившийся в предсмертный хрип, заставил действовать быстрее, и я с грохотом скинула оставшиеся томики на пол, но проход не открылся.

Осматриваясь по сторонам, я искала, что могло бы служить рычагом, отпирающим механизм шкафа, но в глаза ничего не бросалось.

Внутренний голос кричал, что мне необходимо узнать, что прячут за семью замками Кэмбэллы. Времени оставалось в обрез, поэтому я принялась ощупывать боковины шкафа. Пальцы наткнулись на небольшую неровность, напоминающую вдавленную кнопку рядом с петлями дверей. Нажав, я расслышала тихий щелчок, а затем шкаф с протяжным скрипом отъехал в сторону.

В открывшейся комнате жила темнота, не позволяющая сразу оценить обстановку. Но просочившийся из нее тошнотворный запах гнилой плоти и крови подсказал, что надеяться на хорошее не стоит.

Обернувшись через плечо на лестницу, по которой спустилась в подвал, я решительно двинулась за свечой, по пути прихватив со стола лист бумаги, чтобы не испачкать плавящимся воском руки. Вытащив свечу из канделябра, обмотала ее бумажкой и вернулась к проходу.

– Давай же, Лекса, – подбадривала я себя. Ноги отказывались ступать в зловещую темноту, но тут по моей коже заструился холодок. Он тянулся легким покалыванием от ключицы к предплечью и ниже, задерживаясь на ладони.

Я сжала призрачную руку, и Анна немного потянула вперед, как бы говоря: «Следуй за мной».

– Мне жаль… – почти беззвучно прошептала я, толком не разобравшись, за что именно болит душа. За ее дочку, оставшуюся без матери, за несчастную любовь или за потерю отца. А может, за все сразу.

Клянусь, я расслышала всхлип, а потом Анна повела меня в тайник. Я не видела ни тени, ни жуткого силуэта, но всем телом ощущала ее присутствие.

Вместе с ней войти в темноту было не так страшно, поэтому через пару тяжелых шагов я оказалась в неизвестном пространстве. Огонька свечи не хватало, пламя выхватывало небольшие кусочки комнаты, поэтому я двигалась на ощупь, доверившись призраку.

Ботинки липли к полу, даже без освещения я догадывалась, что за субстанция его заливает. Что-то копошилось во тьме и тихо стонало, но я старалась не поддаваться панике раньше времени и ступать вслед за Аргайл к ответам.

Кто бы здесь ни находился, он был слишком слаб, чтобы напасть.

Я боялась споткнуться, поэтому перед каждым шагом проверяла пол ногой, но все же моя тактика дала сбой, когда Анна резко сменила направление вправо, и я влетела боком во что-то острое.

– Мать твою, – прошипела я от боли и, опустив свечу, обнаружила перед собой заваленный книгами стол. На каменной стене над ним были прикреплены вырванные листы со странными записями. Приблизив свечу, я пыталась бегло прочитать написанное, но кое-где спотыкалась о старый диалект и приходилось перечитывать дважды.

На пожелтевших, заляпанных чернилами и кровью страницах детально описывался обряд «ходящих под солнцем». От одного упоминания в нем необходимости возложить на алтарь выкопанные из могилы части трупа в полную луну, я сжала губы, сдерживая подступающую тошноту.

«Старшего Кэмбэлла замечали на кладбище ночью». вспомнила я слова Кларка.

Следом описывалось само жертвоприношение – человеческая кровь должна была залить вырубленные на алтаре знаки. И пока жертва дышит, а ее утекающая жизненная сила напитывает руны – рисунки, что нанесены на алтарь и повторены на коже вампира, – солнце для них безвредно.

Анна едва ощутимо подтолкнула меня в спину, уводя от стола. Я старалась держать себя в руках, чтобы не дать деру из подвала.

Знать о том, что Кристиан убивает для обряда, – одно, но знать, как это происходит – совсем другое.

Вытянув свободную руку, я пошла дальше и вдруг замерла. Стон боли раздался совсем близко. Пальцы наткнулись на шершавый камень, а под подошвой что-то хрустнуло, заставив содрогнуться.

Пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я подумала!

Оранжевый всполох подсветил резные завитки на темном камне, точно такие же, как я видела в книге и на предплечье Кристиана. Сдерживая дрожь в конечностях, опустила свечу ниже, чтобы взглянуть, на что наступила, и шок укоренился в теле.

Я стояла на человеческих костях, разложенных в форме ритуального круга, а к нему из тьмы тонкими струйками тянулась кровь, собираясь лужицами под черепами с пустыми глазницами.

– Господи! – шепотом вырвалось у меня. Я попятилась, но мгновенно вросла в пол, когда рядом снова кто-то зашевелился. Только в это раз его слабые движения сопровождались лязгом металла.

Поздно сообразив, что холодок, исходящий от Анны, пропал, будто она привела меня к намеченной цели и сбежала, я медленно подняла свечу, чтобы рассмотреть пространство за алтарем.

В застоялой темноте что-то дернулось. Я принялась осторожно обходить камень, и до этого участивший сердце шок едва его не остановил. Тусклый свет не позволял рассмотреть полную картину творившегося в подвале ужаса, и я мысленно благодарила судьбу, что различала только обрывки этого кровавого представления.

К стене напротив алтаря были прикованы пятеро узников, кто-то уже испустил дух, больше напоминая иссохший труп, но с краю, как кобель на привязи, сидел незнакомый мужчина лет сорока, грязный и избитый. Но живой. Его запястья были разрезаны, а кровь стекала в углубления в полу, тянувшиеся к ритуальному кругу.

Он смотрел в пустоту. Я остановилась в нескольких шагах от мужчины, трясясь и тихо плача. Узник внезапно дернул головой со слипшимся от пота волосами.

– Помоги мне, – измученно прохрипел он, словно на последнем издыхании. Но прежде чем я успела что-то сделать, его плохо различимые во тьме глаза закрылись, а голова безжизненно повисла.

Во мне что-то навсегда сломалось, и вся напускная бравада полетела к чертям. Я выронила свечу, которая тут же затухла в луже крови, и бросилась бежать прочь из подвала. Из этого злосчастного города!

Можно было принять дар медиума, свалившийся как снег на голову, смириться с преследованием призраков, ввязаться в расследование темного прошлого Голдена и даже пропустить через себя трагичную смерть Стоунов. Однако тяжело примириться с тем, что твой возлюбленный не просто убийца, он – душегуб.

Я верила, что Кристиан не убивал людей просто так. Как хищник, вынужденный питаться травоядными, он выбирал «слабых» особей, чтобы выживать. Но то, что я увидела здесь, выходило за рамки понимания.

Разве возможность находиться под солнцем стоила страданий других? Да, Кэмбэллы не иссушали людей ради питания, однако они совершали куда более гнусные и эгоистичные вещи.

Буквально за секунды я добежала до лестницы и пулей по ней поднялась. Дыхание стало громким, вырывающимся из меня вместе с судорожным рыданием.

Вот что хотела донести Анна – показать, насколько чудовищна правда. Кэмбэллы готовы залить кровью весь Голден ради собственной прихоти. А я – наивная дура, позволила одурманить себя холодной красотой Кристиана, его загадочностью и сквозившей во взгляде болью.

Бежать! Скорее!

Опутанное нитями сомнений сердце билось сильнее с каждой секундой, точно хотело выскочить из груди.

Я вырвалась из подвала, не потрудившись закрыть дверь. Ноги сами несли меня к спасительному свету в конце запретного левого крыла. В холле возле огромного настенного зеркала в золотой раме скучающе стояла Лиззи. В отличие от братьев, она не отражалась, поэтому обычно в моем присутствии избегала этого зеркала. Когда я, запыхавшись и прижимая ладонь к ноющему боку, вылетела из коридора, она расхохоталась

– Падали стервятника не понять.

С меня хватит!

Кристиан обещал, что в особняке для меня безопасно, вот только забыл упомянуть, что этажом ниже гостевой комнаты истекают кровью закованные в цепи пленники. Он бросил Анну, поквитался с ее отцом, сгубил стольких людей… Перед глазами все еще стояла ужасающая картина с мертвыми узниками и костями у алтаря.

Любил ли Кристиан Анну? А главное, любил ли он меня?

Но его чувства уже не имели значения…

Назовете меня трусливой? Пусть. Многих ли людей вы знаете, которые способны примириться с подобным?

Я отступала от Лиззи к выходу из особняка, ощущая, как по щекам беспрерывно катятся слезы.

– Уходи, Лекса! Ты, как и Аргайл, слепо веришь чужакам и навязанным обществом абсурдным идеалам. Тебе не место среди нас! – Лиззи шагнула вперед и клацнула зубами. Этого хватило, чтобы мои расшатанные нервы окончательно сдались.

Я схватила с тумбочки ключи от машины, которую, пригнал Альберт, свою удачно забытую тут же сумочку и настежь распахнула дверь. Сбежав по крыльцу, не оглядываясь припустила по саду так, будто за мной гнались монстры.

Поправка: так и было!

Не замечая холода, я в одном вязаном платье неслась к заветному «Мини-Куперу», припаркованному рядом с подземным гаражом. На бегу нажала на брелок, разблокировав двери, и, только распахнув их, оглянулась на особняк. На крыльце под навесом стояла Лиззи и широко улыбалась, явно довольная тем, как ловко от меня избавилась.

Я села за руль, ощущая, как ноет за ребрами. Чувство, будто осколки разбитого сердца впивались в каждую клеточку, но страх возобладал над любыми другими эмоциями и здравым смыслом.

Ключ в зажигание я вставила только с третьего раза, и сразу его провернула. Как только мотор зарычал, я, не раздумывая, дала по газам, навсегда прощаясь с проклятым поместьем Кэмбэллов.

***

Из-за застилающих взгляд слез я едва не врезалась в серый Нисан у аэропорта.

Не вдаваясь в подробности, я написала Сьюзан, что покидаю Голден. Что не справилась с навалившейся на меня ношей, сдалась, сдрейфила…

Называйте, как хотите! Плевать!

Ответа подруги так и не дождалась. Криво припарковавшись на стоянке, я вышла на потерявшуюся в меркнувшем вечернем свете улицу и поспешила к стеклянным дверям.

В Сиэтле меня никто не ждал – мама улетела в Вашингтон лечить отца благодаря мнимой щедрости Polos. Но лучше уж вернуться в Америку, чем стать жертвой древних заговоров и вампиров.

Двери передо мной автоматически разъехались, впуская промозглый воздух в аэропорт. Обнимая себя руками, чтобы хоть как-то унять озноб, я вошла внутрь. Симпатичная брюнетка с зеленым шарфиком на шее приветливо просияла, как только я приблизилась к стойке информации.

– Чем могу помочь, мисс? – она с интересом меня оглядела, подмечая размазанную от слез косметику, отсутствие верхней одежды и багажа.

– Когда ближайший рейс до Сиэтла? И есть ли свободные места?

Мимо нас прошла дама с собачкой на руках, странно на меня покосившись, а девушка заглянула в ноутбук.

– Рейс через два часа. Есть места в бизнес-классе.

Я молча протянула ей телефон со скачанным вип-билетом, позволяющим выкупить любое свободное место на рейс до Сиэтла. Порывшись в висевшей на плече сумочке, достала паспорт и положила его на стойку.

– Оформите, пожалуйста.

Девушка застучала длинными красными ногтями по клавиатуре, а в моем мозгу точно фейерверки взрывались. Пока я пересиливала головную боль, брюнетка вновь заговорила:

– Я приглашу вас через десять минут на подписание документов. Пожалуйста, пройдите в зал ожидания. – Она махнула мне за спину на табличку с сиденьями.

Забрав телефон и паспорт, направилась к полностью стеклянной стене, откуда открывался вид на вечерний Голден с его невысокими домишками и заснеженными кленами. Тут я впервые встретилась с Ба-ба.

Мое горло сжалось. Я чувствовала себя жалкой отступницей. Предающей веру Райана в то, что я призвана помочь ему обрести покой и отомстить за Раю, остановить загадочные убийства в Голдене, спасти шаткие из-за их тяжелого прошлого отношения Кларка и Хлои и подарить Сьюзан настоящую дружбу…

Узнай отец, что я сдалась и пошла на поводу у поспешных решений, предав друзей, он обязательно напомнил бы кто такие Коллинзы хорошим подзатыльником.

Я решительно развернулась, чтобы вернуться к стойке и аннулировать билеты, но… В арочном проеме зала ожидания стоял он.

Кристиан.

Холод внутри обжег каждую клетку.

– Мисс Коллинз, вы нас покидаете не попрощавшись?