Глава 25. Гнев Света

Я пообещала Алю верить в него, смотреть на события как на представление, но… Как же страшно! А вдруг что-то пойдет не так? В животе свернулась ледяная змея тревоги, мешая успокоиться и выполнить просьбу.

– Эй, хватит переживать. Виктрэм и твой муж справятся, – прошептала Виола и легонько толкнула меня в бок. – Все будет хорошо, если за дело берутся кромешники.

– Ты права, но кромешников всего двое, а воинов у Воникса тысячи…

– Ой, у тебя цветочная пыльца на щеке! – перебила Виола и, достав из кармана платок, бесцеремонно принялась вытирать, заодно поправляя мой венок.

Точно такой, из синих и голубых цветов, был на блондинке и сотнях девушек, собравшихся по бокам широкой, длинной лестницы из молочного мрамора. Начиналась она от исполинского входа в белоснежный величественный храм и терялась под водой, в изумрудной глубине океана.

Брачная татуировка на моей руке слегка потеплела, успокаивая, и я выдохнула.

Ладно, представление так представление!

Зрелище действительно прекрасное: на фоне белого мрамора замерли тысячи заохийцев в голубых, синих, зеленых одеждах. Над лестницей плыли нежные монотонные звуки, которые извлекали музыканты из выпуклых металлических барабанов.

В день рождения бога Света верховный жрец обещал добрую весть, и весь главный остров архипелага обсуждал шепотом, что же это может быть.

Массивные барабаны зазвучали громче, торжественней.

На верхней площадке появился Воникс с небольшой свитой из жрецов и телохранителей, чуть позади шел мрачный, осунувшийся регент Нергал. Балахон первого слепил белизной, одеяние второго было темно-синим, а на лице застыло напряжение.

– Началось, – прошептала Виола и стиснула мою руку.

Похоже, не одна я переживаю, только она мастерски умеет скрывать истинные эмоции под маской показного безразличия.

Верховный жрец театрально вскинул руку – музыканты, стукнув в последний раз, резко оборвали мелодию. Наступила оглушительная, давящая тишина.

– Дети Света! В этот поистине невероятный день я вынужден сообщить о великих переменах, к которым создатель вел нас многие годы, – с пафосом начал жрец. – Светоносный явил нам свою волю: он решил оборвать династию Солнцеликих…

Зрители ахнули как единое существо. Испуганно, с надрывом.

Жрец, обводя толпу цепким, холодным взглядом, продолжил:

– Светоносный окончательно передает Заохию под длань храма! Преисполнившись смирения, я…

– А как же регент Нергал и принц Альмавьер?! – выкрикнул какой-то смельчак из толпы, перебивая речь.

Жрец на миг поджал губы, а затем с неискренней печалью сообщил:

– Наследный принц Альмавьер и его прекрасная невеста погибли!

Магия многократно усилила его голос, разнося страшные слова далеко, до задних рядов ошеломленных зрителей.

– Регент Нергал решил отречься от престола! – воскликнул Воникс. – Дети Света, теперь вами править будет сам Светоносный! Нести волю через своих верных служителей! Да взойдет над Заохией новая заря!

Если жрец надеялся услышать восторженное ликование толпы, то просчитался. На лестницу опустилась тишина. Люди молчали.

Рядом с нами горестно всхлипнула юная девушка:

– Все, я не поступлю в университет… Ведь жрецы говорят, что женщина создана не для науки, а хранить домашний очаг…

– Тише, глупая, если не хочешь проблем, – шикнула на нее женщина постарше, но и сама не удержалась от комментария: – Налоги опять вырастут… И цены…

Аналогичные опасения шептали со всех сторон, сливаясь в тревожный, зловещий гул.

– Принц жив! Жрец лжет! – воскликнул смельчак из толпы.

– Принц жив! – поддержал еще один невидимый храбрец.

– Жрец лжет!.. – уже увереннее донеслось сразу из нескольких точек позади.

Толпа заволновалась, зашумела.

– Это проплаченные крикуны, – высказала Виола то, что предположила мысленно я сама.

Неужели это происки Даньяра? План, о котором говорил принц Альмавьер? То есть пока все идет по их сценарию?

На лице Воникса мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки.

Снова усиленный магией голос властно взлетел над возбужденной толпой, перекрывая собой другие звуки:

– Храм Света не лжет! Клянусь бессмертной душой, да покарают меня небеса, если я исказил истину! – И он воздел тучные руки к ярко-синему безмятежному небу.

И оно ответило. Ветвистая молния ударила в центральную башню храма, громыхнул гром. Люди вскрикнули от ужаса, прикрывая головы руками.

Воникс дрогнул всем необъятным телом, становясь как будто ниже ростом.

Небо стремительно темнело четко над храмом, накрывая его тяжелой тенью. Со стороны океана подул сильный, ледяной ветер. Голубые, синие лепестки полетели с девичьих венков.

Высокие пенные волны одна за одной накатывали на нижние ступени лестницы. Хорошо, что там никто не стоял и в толпе не началась паника.

– Смерч, – сдавленно прошептала юная девушка, мечтающая об учебе. – Два смерча!..

Гигантские яростно вращающиеся столбы воздуха быстро приближались к острову.

Толпа заволновалась, качнулась…

Боги, сейчас начнется давка! Сотни людей будут раздавлены в этой каменной ловушке!

Я не успела по-настоящему испугаться – произошло невероятное: прижимая ладони к груди, люди начали опускаться на колени, устремляя взоры к небу. Но не в страхе, а в исступленном экстазе.

– Знак… Это знак… Светоносный гневается на ложь! – поплыл нарастающий ликующий шепот. Сначала робкий, потом все громче и увереннее.

Восторг и слепая вера островитян потрясали. Они здесь все фанатики! Приняли грозу и смерчи, порождение стихийной магии, за божественную волю…

– Ур-р-р! Урру-ур-р! – грозно взревело из океана.

Из его темных недр вынырнуло иссиня-черное щупальце, а затем неподалеку от подножия лестницы показался и его владелец. Гигантский жуткий Урру, любимый питомец Амехопета Солнцеликого.

И восседал гордо на его спине широкоплечий воин. Алые волосы и полы белого камзола-халата, вышитого серебром, игриво развевал ветерок. Скипетр в правой руке покорителя монстра сверкал мощью четырех стихий. Сейчас, в золоте солнечных лучей, он казался не кромешником, а божеством, самим Светоносным.

– Принц вернулся! – экзальтированно воскликнул кто-то в толпе.

И она вмиг подхватила упоенно:

– Вернулся принц! Слава принцу!

– За Альмавьера! – внезапно взвизгнул светловолосый жрец из свиты и, шагнув к ошеломленному Вониксу, ловко черканул его кинжалом по горлу.

На лице верховного жреца отразилось изумление. Миг – и, окропляя кровью белый мрамор, он грузно рухнул ничком.

Остальные жрецы из его свиты и телохранители, страшно хрипя и хватаясь за горло, как подкошенные попадали рядом… Воздух заполнился предсмертными хрипами и резким запахом крови.

Боги, да это же «Поводок Йозалуса»! Они ведь были магически привязаны к Вониксу и разделили с ним судьбу! Жестокий финал служения жестокому человеку.

Невредимым остался лишь один. Жрец, который нанес подлый удар. Он неподвижно стоял над трупами, триумфально воздев окровавленный кинжал, и безумно улыбался.

– Что… Что происходит? – воскликнул отмерший регент, глядя на побоище с ужасом.

– А ты еще не понял, глупец? – хохотнул убийца. – Смена власти!

И он сдернул с шеи какой-то артефакт на цепочке. Иллюзорная личина дрогнула и рассеялась как дым.

Под обликом молодого блондина прятался Даньяр, старый верный слуга принца Альмавьера. Его смуглое, испещренное морщинами лицо светилось радостью долгожданной мести, глаза серебрились слезами.

– Твои родители могут ликовать в садах богов, мой мальчик! – воскликнул он гордо, не сводя преданного взгляда с Аля. – Их убийцу настигло возмездие!

Легко, будто сбросив с плеч десятки лет, Даньяр побежал по ступеням вниз, не оглядываясь на груду тел за спиной.

Никто не преградил ему путь. Островитяне стояли на коленях, безмолвно наблюдая за судьбоносными событиями.

Верхушка храма уничтожена. Остался регент и лжепринц. Но о последнем Даньяр не ведал, веря, что пред ним ЕГО обожаемый принц…

Будто по сигналу, из толпы вышел атлетического сложения молодой мужчина и последовал за стариком. За ним второй, третий… Среди них я узнала и верных телохранителей принца Альмавьера. Человек тридцать отборных боевых магов вместе с Даньяром спустились в изножие лестницы.

– Мой принц, властвуй! – с неподдельным обожанием произнес Даньяр и опустился на одно колено. – Мы готовы служить тебе вечно, до последнего вздоха!

Невозмутимый Аль сошел с монстра на белый мрамор, пройдя по любезно подставленному щупальцу, как по трапу.

Чем ближе подходил кромешник, тем бледнее становился Даньяр. Сомнения на его лице быстро сменились шоком осознания.

Вскочив на ноги, он в ужасе воскликнул:

– Ты не Альмавьер!

– Я – Алессандр, законнорожденный сын Амехопета Солнцеликого! – громко произнес Аль. – Я здесь, чтобы восстановить справедливость!

Небо отреагировало золотой молнией и громом.

Островитяне, надежно окружавшие нас с Виолой, то есть весь экипаж «Королевы Галии», радостно завопили, приветствуя слова Аля.

– Ты… ты… – Даньяр задыхался от гнева, не в силах толком говорить. – Где Альмавьер?!

– Мертв, – честно ответил Алессандр.

– Убейте его! – сорвавшись на визг, приказал Даньяр ошеломленным телохранителям.

Привыкшие подчиняться старику воины, обнажив мечи, бросились на Алессандра.

И застыли. Их мгновенно опутали веревки из тьмы. Хищные, быстрые и смертельно опасные. Тех, кто пытался сопротивляться, магические путы сжали, лишая сознания.

– Не трогайте меня! – завопил, испуганно пятясь, Даньяр. – Или не узнаете, где Галия и девчонка! Я! Я перепрятал их, убив тюремщика! Вы никогда их не найдете без моей помощи!

С этим можно поспорить, если знаешь десятки поисковых заклинаний, но зачем? Все равно Аль не собирался его убивать. Даньяра и приспешников ждал справедливый суд.

– Где моя жена и дочь? – задыхаясь от быстрого бега, выдохнул бледный Нергал. – Сначала Воникс шантажировал, теперь этот…

Говоря, он смотрел на Алессандра, растерянно переводя взгляд со скипетра на веревки из тьмы и обратно.

Диссонанс. Скипетром стихий, принадлежащим роду Солнцеликих, управлял чужак, воин Кромешной Тьмы.

– Я скажу, если поклянетесь отпустить меня! – нагло, с внезапно вернувшейся самоуверенностью заявил Даньяр. – Стоя на корабле, покидающем Заохию, я пришлю магвестник с точным местонахождением принцессы и ее матери…

Глаза старика хитро сверкнули, в них плясали огоньки азарта и безумия. Интриган и шантажист до мозга костей! Даже поверженный, он продолжал игру.

– Корабль? – хмыкнул регент зло. – В руках палача ты заговоришь и так!

Даньяр охнул и схватился за сердце. Покачнувшись, он осел на лестницу и закатил глаза.

Ржавый скальпель, у него сердечный приступ?.. Так «вовремя»!

– Боги, за что?! – взвыл Нергал в ужасе и принялся бить Даньяра по щекам. – Очнись, проклятый старикашка!

Так, пора вмешаться мне, пока он его не добил.

– Отойдите, дайте я на него взгляну.

Регент не слышал, продолжая избивать бесчувственного Даньяра.

– Где моя жена и дочь, негодяй?

– Мы здесь! – прозвучало звонко неподалеку.

Я запустила заклинание диагностики и подняла голову.

Галия с Ясей спешили к регенту. Идущий позади них Виктрэм Глау довольно улыбался.

– Сдохни, тварь! – Даньяр пружинисто вскочил, целясь в меня ледяным кинжалом, и…

И покатился по ступеням.

– Мяу! – гордо произнесла черная кошка, сноровисто опрокинувшая негодяя, когда бросилась ему под ноги.

– Хель, – выдохнул Алессандр и обнял меня сзади. – Он не пробил бы твой щит, но мне все равно стало страшно.

– А Даньяр… – Я хотела посмотреть, как там старик, но Аль не позволил.

– Все, целитель ему точно не поможет. Пойдем, нам пора.

– Подожди, – попросила я и, присев, протянула руку кошке. – Спасибо, ты спасла меня. Давай дружить? Не знаю, чем я тебя обидела, но искренне прошу прощения.

Черная кошка нервно дернула хвостом и… начала стремительно белеть. Гибкое тело подернулось рябью – и через миг передо мной сидела серебристо-белая лиса, миленькая и хитропопая!

– Снежа, – выдохнула я ошеломленно.

Она смотрела на меня внимательно и настороженно, словно ожидая, что начну ругать.

Моя элииска – шмырь? К этой мысли еще предстоит привыкнуть.

Вздохнув, я покаянно произнесла:

– Прости, что не взяла тебя с собой. Прости, пожалуйста, я была неправа.

Радостно тявкнув, Снежа прыгнула ко мне в руки и ткнулась холодным носом в шею.

– Даже маленькие шмыри очень гордые, – менторским тоном сообщил кромешник. – Она так старалась, в ущерб своему развитию сдерживала рост твоего резерва, а ты не взяла ее с собой.

Я посмотрела на Аля с упреком.

– Почему не сказал в Латории?

Он виновато развел руками:

– Извини, что твоя лиса – шмырь, я понял только на Фаротосе. И Снежа дала понять, что я должен молчать.

Очередные интриганы… Но любимые.

Улыбнувшись, я прижалась к плечу Алессандра и умиротворенно закрыла глаза. Его кожа и волосы пахли океаном и чем-то неуловимо теплым и родным.

И в этот миг я поняла: все кончилось.

Мы победили.

Латория, несколько недель спустя

Писателя обидеть может всякий. Не всякий потом готов увидеть себя героем его новой книги.

Как-то так высказалась Филиппа, когда просила рассказать своей подружке о Заохии. Я подумала хорошенько и… пришла в гости к создательнице любовных романов о магах из Давелии. Кромешники однажды не проконтролировали, что она там пишет, и потом спешно выкупали тираж. Но в народ все равно ушла опасная и несмешная шутка: «Хочешь себе мужа-кромешника? Приворожи его скалкой по башке!»

– А правда, что заохийцы выбирают себе невест с помощью магических цветов? – спросила Николетта Фейм, самая популярная в Латории писательница.

Ее магический самопищущий стилус из серебристого металла замер в ожидании ответа.

– Отчасти это махинации прежних жрецов храма Света, – осторожно ответила я, взвешивая каждое слово. Заохия со временем должна открыть границы для всех желающих и вряд ли обрадуется толпам экзальтированных поклонниц волшебной флоры. – Есть легенда, что цветок появляется, когда заохиец встречает будущую жену. Но жрецы, бессовестно исказив, использовали ее для заманивания одаренных чужестранок.

У Айки, моей помощницы, подаренный моряком цветок завял, мой же периодически появлялся в самых неожиданных местах: в карманах, под подушкой, в чашке с чаем для Алессандра…

Я даже консультировалась у нового верховного жреца Света и получила неожиданный ответ: «Цветок ищет не просто жену, а родственную душу, способную разделить дар и судьбу. Ваша связь с принцем особенная. Цветок окончательно исчезнет, когда наступит определенный момент».

К слову, столкнувший меня в воду матрос тогда сам упал и не выплыл. Мгновенная кара небес, как мрачно и удовлетворенно высказался капитан «Золотого ветра». Как по мне, слишком жестоко, ведь за покушение его ждала только каторга.

– Ага, красивая сказка, но для сюжета использовать можно, – воодушевленно пробормотала под нос Николетта, и ее стилос активнее забегал по энному листку. – Леди Ярвуд, попробуйте вот это лиловое пирожное, испеченное по старинному рецепту. В нем невероятное сочетание вкусов!

И, не дожидаясь ответа, она щедро налила мне третью большую чашку крепкого чая, из-за которого я теперь точно не усну до полуночи.

– Спасибо, уже не осилю, – поблагодарила я, понимая, что нужно бежать от хлебосольной девицы, иначе закормит как гусыню. – Да и пора мне, супруг заждался.

– Жаль, – искренне огорчилась романистка. – Последний вопрос можно? Каково это – плыть в Заохию невестой одного принца, а стать женой другого?

Николетта невинно уставилась на меня из-под больших очков, будто не понимая, какую только что выдала бестактность.

Ладно, ей простительно, некоторые писатели – весьма странные люди. К тому же читатели никогда не узнают, что романистка консультировалась у настоящей заохийской принцессы.

Улыбнувшись, я честно призналась:

– Это сложно описать. Встретив принца Алессандра, я поняла, что испытывала к его брату лишь симпатию. Терзания совести, которые я испытала, буду помнить до самой смерти.

Николетта возмущенно наморщила нос:

– До смерти – финал слишком мрачный, не для моих читательниц. Лучше «навеки».

Серебряный стилос заметался по листу, зачеркивая слова и вписывая новые.

– Увидев искренность ваших чувств, принц Альмавьер проникся настолько, что великодушно уступил близнецу и трон, и девушку, а сам отправился путешествовать, – вроде бы серьезно произнесла Николетта, но я уловила легкую иронию.

Да, выдумка о двух принцах-близнецах звучала бредово, но другой правдоподобной версии мы не смогли придумать. Это Заохия легко поверила в историю о возвращении сына древнего короля, другим странам потребовалась иная версия.

В соседней комнате разбилось что-то стеклянное.

Николетта напряженно замерла.

– Вы говорили, что мы одни в доме, – шепнула я, мгновенно активируя защитный артефакт и зажигая в правой ладони энергошар. – Грабители?

Николетта, вскочив с кресла, испуганно замахала на меня руками.

– Нет-нет! Это Муза… э-э-э… моя кошка. Она такая неуклюжая, – скороговоркой пролепетала романистка, и на ее щеках выступил яркий румянец смущения. – Простите, не хотела испугать.

Я пожала плечами, мол, ничего страшного. Энергошар погас, оставив на ладони легкое покалывание.

– Сейчас проверю, что она там разбила…

Перекинув русую косу с плеча на спину, Николетта поспешила на кухню, по пути споткнувшись о свою лопату. К счастью, не упала, лишь слегка задела локтем шкаф с книгами.

Что делала лопата в гостиной? До моего прихода писательница училась в саду копать ямы, как ее героиня-некромантка… В конце зимы, когда земля еще толком не оттаяла. Одни роют могилы по долгу службы, другие – для вдохновения. Что ж, у писателей свои причуды! И слава богам, что они обычно безобидные.

Забавная все-таки девушка, с двойным дном. Использует в быту словечки из забытых языков и мастерски играет простодушие. Еще в первую нашу встречу, возле саркофага со спящим давелийским принцем Тьмы, она показалась мне странной.

Ладно, я пообщалась с ней по просьбе кромешников, составила мнение, пора уходить.

Скользя взглядом по столу с угощением, натолкнулась на аккуратно сложенную газету «Голос Квартена». Свежий номер? Еще не читала.

Крупные заголовки на первых страницах: «Новый торговый договор трех держав», «Латорийская леди – будущая королева Заохии», «Свадьба века: герцог Горейский женился на девушке из народа».

На последних страницах шла большая статья о злоупотреблении властью лорда Фомиора во вверенной ему лечебнице, но больше всего говорилось о пороках его наследника Антония, посредственного целителя, который самоуверенно брался за сложные случаи и гробил здоровье пациентов. К счастью, благодаря вмешательству гильдии причиненный вред большинству удалось исправить.

То, что Фомиор-младший заказал меня маньяку с кислотой, увы, доказать не удалось, но благодаря тщательной проверке его теперь ждали иски пострадавших пациентов. Серьезное наказание для горделивого мага.

На самой последней странице, в разделе светских сплетен, коротко сообщалось о женитьбе опального графа Литийского на бывшей жене младшего лорда Горейского.

Да, мой экс-жених Нолан утешился с моей экс-невесткой, которая была в него влюблена и оттого меня ненавидела. Сошлись они почти сразу, как я уехала в Заохию. Моя мама, отбросив томик с правилами этикета, по-простому проредила ей прическу, а затем переключилась на будущую жену старшего сына, обещая выпестовать из нее великолепную герцогиню.

Забавные повороты судьбы, не так ли?

Младший брат долго страдал после ухода Лиандры. Оплакивал свою вероломную супругу, пока я не вернулась из Заохии и не привезла с собой Айку. Увидев ее, Дамиан был сражен экзотичным загаром красавицы, ее обаянием и серьезностью.

Я честно рассказала Айке об азартной натуре брата и о том, что под строгим присмотром главы полиции он работает на благо Латории после того, как невольно помогал в интригах Даньяра, взламывая магические защиты.

Моя помощница сурово встретила ухаживания Дамиана, но тот не сдавался. Пускай. Говорят, любовь к правильной женщине перевоспитывает даже отпетых авантюристов. Время покажет, что из этого получится.

Хлопнув дверью, вернулась Николетта.

– Простите, леди Ярвуд, что задержалась, но кошка там натворила такого!..

– Ничего страшного, понимаю, моя элииска тоже любит порезвиться. Простите, но мне уже пора.

Николетта засуетилась, собирая в бумажный пакет подписанные книги.

– Если не понравится, подарите кому-то, – заявила она легкомысленно и мечтательно добавила: – Спасибо, что рассказали о нравах в Заохии! Хотела бы я там побывать… Сколько там сюжетов!

Я вышла из уютного дома, стоящего в глубине большого сада, и медленно побрела по мощенной камнем дорожке.

Весна потихоньку вступала в свои права. Сквозь бурую прошлогоднюю траву, между островками тающего снега проросли фиолетовые и белые первоцветы. Их нежный, чуточку горьковатый аромат витал в воздухе. Остановившись, я подставила лицо теплым лучам ласкового солнца Латории.

Здорово, и в то же время я скучаю по заохийской жаре, пестрым ярким краскам и мечтаю поскорее вернуться на архипелаг… Увы, еще не весь персонал для лечебницы и целительского факультета отобран, Латория со скрипом расставалась даже на время со своими магами. Я поклялась королю Эрику, что если нечаянно сманим специалистов навсегда, то взамен предоставим заохийских стихийников, но это помогло мало.

Ох, как же сложно быть женой кронпринца и блюсти интересы своей новой страны, не обижая Родину! Дипломаты – великие люди, умеющие балансировать на лезвии взаимовыгодных договоренностей.

Насмотревшись на первоцветы, я направилась в сторону лавки артефактов Филиппы. Хоть мы и виделись сегодня, загляну еще раз, отдам книги. Верю, что истории шикарные, но мне просто некогда их читать. Пусть не пылятся, а приносят радость другим людям.

– Куда спешит прекрасная леди? – весело спросил молодой аристократ, идущий мне навстречу. – Я могу пригласить вас на чашку чая в кафе?

Отвечать бойкому парню мне не довелось.

– Прекрасная леди спешит к мужу, – сухо проговорил Алессандр, выныривая из переулка.

Шагах в десяти за ним скромно следовал один из его побратимов, древний принц с амнезией, которого долго не могли разбудить.

– О, простите! – смутился незадачливый любитель уличных знакомств и поспешил прочь.

Одетый в элегантное темно-фиолетовое пальто, красиво подчеркивающее алую шевелюру, Аль поймал меня в свои объятия и солнечно улыбнулся:

– Все хорошо?

Сгрузив ему пакет с книгами, я выдохнула:

– Да. Николетта – милая девушка, но… Вдруг все-таки это не она?

Муж вскинул темную бровь, молчаливо требуя объяснений.

Не глядя на его побратима, я зажмурилась и выпалила страшное:

– Она замужем!..

Светловолосый кромешник, мрачный и решительный, быстро прошел мимо нас и зашагал в сторону дома Николетты Фейм.

Что ж, удачи. Хочется верить, что его суженая – свободная женщина, а упоминание о муже в начале чаепития мне почудилось…

Искренне переживая за друга, Аль постарался переключиться на другую тему:

– Получил сообщение от Нергала: умоляет сократить время поездки. Галию тошнит по утрам, она считает дни до твоего возвращения. Лично тебе дядюшка грозится подарить шикарный гарнитур из черного жемчуга и голубых топазинов и личный фрегат, лишь бы ты поскорее вернулась.

Со стороны может показаться, что регент недоволен беременностью супруги. Это, разумеется, не так. Жрец Воникс через продажных слуг опаивал его особым зельем, и Нергал многие годы считал себя бесплодным – и оттого трясся над подлым племянником. И когда я обнаружила и устранила причину, а Галия наконец-то забеременела, суровый регент упал в обморок от счастья.

Аль улыбнулся и нежно-нежно провел кончиками пальцев по моей скуле, отводя с лица непослушную прядь волос.

– Я сказал, что мы пока не готовы вернуться, и отправил бриг с новой партией артефактов, в том числе и от токсикоза. Вернемся, когда решишь ты.

Залитая солнцем улица была пуста, и я поднялась на цыпочки и без стеснения поцеловала супруга в уголок губ.

– Спасибо. Кстати, а у меня есть подарок!

– Свой главный подарок от судьбы и Тьмы я уже получил, другие не нужны, – с улыбкой заявил Аль.

Я же молча полезла в карман своего светло-серого пальто. Понятно, сложно удивить мужчину, проспавшего двести лет магическим сном и оказавшегося принцем варварски богатой Заохии, но я все-таки попыталась с помощью Филиппы.

– Забрала сегодня из лавки Фил…

Пальцы в очередной раз натолкнулись на волшебный цветок. Я вытащила его. Белые лепестки мягко засияли в золотых лучах солнца – и внезапно рассеялись серебряной пылью, впитываясь в мою кожу.

Сердце пропустило удар. Неужели?.. Это то, о чем говорил новый верховный храма Света?

Прислушалась к себе. Хм…

Пальцы машинально достали из кармана подарок – футляр с очками.

– Примерь. Это артефакт, который позволит тебе видеть как остальным людям.

Аль заинтересованно надел, оглянулся вокруг, а затем посмотрел на рукав своего «коричневого» пальто и хмыкнул.

– Забавная игрушка. Спасибо, родная.

Очки были сняты и спрятаны в карман, на этот раз его.

– Знаешь, а ведь это не все подарки, – выдохнула я с улыбкой. – Заохийский цветочек только что сообщил, что род Солнцеликих возродится быстрее, чем думаем.

– Мы ждем ребенка?!

Я кивнула.

Аль счастливо засмеялся и подхватил меня на руки.

* * *

Принц из рода Карриатор, ветвь Ольгорн, скрываясь в тенях, подошел к дому романистки, которая вернула его к жизни после двухсотлетнего сна. Тьма подсказывала, что девушка сейчас не одна.

Невидимый, бесшумный, он взошел на крыльцо.

Входная дверь приоткрыта.

Тонкие ноздри хищно раздулись, улавливая запах крови. Его суженая ранена?!

В глазах принца заплескалась тьма. Он решительно толкнул дверь и переступил порог.

Хрясь!..

Удар по голове тьма почему-то допустила. Теряя сознание, последний представитель ветви Ольгорн успел увидеть лопату в нежных девичьих руках.