Глава 9

Хоть первые два дня начала учебных занятий у меня не задались, но зато после этого почти две недели прошли относительно спокойно. Конечно, без сплетен за спиной не обошлось, однако всё оставалось на уровне едких пересудов. Шушукались, но открыто выказывать неприязнь никто не рисковал. Пока.

Забавно, что весь ажиотаж вокруг моей персоны оказался никак не связан с моей настоящей личностью. Ожидаемо – всему виной стал статус личной ученицы ректора. Слухи об этом распространялись как пожар, и потому уже к вечеру того дня, когда я отсыпалась после вылазки и нападения, едва ли не каждый в академии знал обо мне. В прочем, как и о Пенелопе с Кеилом. Вот только именно в меня летели самые колкие шепотки, стоило только оказаться на задних рядах очередной аудитории.

– Пф-ф, слышали? – ничуть не скрываясь, заговорила рыжая девица с изумрудной брошью в кружевном жабо блузы. – Не успели начаться занятия, а она, – пренебрежительный кивок в мою сторону, – уже пропускает лекции.

– Видимо статус “избранной” вскружил голову, – поддержала её вторая девушка с лицом в форме сердечка и двумя пучками светлых волос, больше похожих на паутинку. Эта адептка ненавязчиво демонстрировала статус массивными серьгами в тон бледно-голубых глаз.

И пока я прятала исписанный грифелем блокнот в сумку, ничуть не тронутая такой оценкой, за меня вроде как вступилась третья девушка с тёмным каре:

– Да вроде кто-то говорил, что у личной ученицы ректора проблемы со здоровьем. Поэтому она и поступила сюда через два года после совершеннолетия.

Хм-м, так вот как попытались оправдать моё чуть запоздалое поступление (в академию принято зачисляться в двадцать лет), а заодно подстраховать на случай очередных вылазок на благо Эделстейна. Может, стоит иногда сказываться больной?

– И правда, если присмотреться, она какая-то бледная…, – догнала меня уже не такая ядовитая фраза почти у выхода.

О, значит, лишний раз напрягаться не придётся. Кто же знал, что мои дополнительные занятия с учителем будут настолько истощать.

– Ника? Чем занимаешься? – резко появилась передо мной Пен. Её занятия по базовому целительству проходили в соседней аудитории, и она поспешила встретить меня, чтобы пообедать вместе. – Неужели подслушиваешь сплетни о себе?

Удивленный голос Пен тут же дополнили смущенные покашливания за моей спиной. Так что, улыбнувшись, я погромче сказала:

– Ну, надо же быть в курсе, чтобы успевать подстраиваться. А то вдруг перестану соответствовать чужим ожиданиям.

Мы с Пен шли по коридору не спеша, потому прекрасно всё слышавшая троица была вынуждена нас обогнать как раз в тот момент, когда я договорила. Гордо задрав носы и подбородки, они прошествовали мимо. И только брюнетка одарила меня виноватым взглядом, но уже пару мгновений спустя поспешила повторить за подругами.

– Тебе, правда, всё равно? – недоуменно спросила Пен. На самом деле мне уже не раз приходилось повторять девушке, что в мире есть вещи и пострашнее пересудов. Вот только, Пенелопа была слишком зациклена на мнении окружающих, и мне надоело повторяться.

В этот раз вместо опостылевшего ответа, я решила открыть часть правды о себе.

– Знаешь, Пен, моя бабушка верила, будто на нашей семье лежит… проклятье.

– Проклятье? – тут же заинтересовалась Пенелопа, по птичья склоняя голову в бок. Её алые кудряшки у лица забавно подпрыгнули, ну а я продолжала:

– Оно самое. Таким нехитрым способом вся моя родня пыталась хоть как-то оправдать все те несчастья, что следовали за нами по пятам. И, поверь, нелестные слухи, были самым безобидным из того, что происходило. К слову, как раз бабушка оказалась неким исключением из одного весьма страшного правила нашей родни. К сожалению, все члены моей семьи умирали до того, как успевали состариться.

Услышав такое, Пенелопа испуганно распахнула глаза и с неприкрытым сочувствием произнесла:

– Ох, какой ужас! Но как так вышло?

– Кто знает. – Пожав плечами, я дополнила короткую фразу, после чего вместе с Пен направилась к выходу из корпуса. И, глядя в глаза полные переживания и участия, вынужденно продолжила: – Чаще всего виной скоропостижных смертей были болезни. Реже – несчастные случаи. А если кому-то удавалось избежать первых двух вариантов, то они умирали от чужой руки. К примеру, моей матери с отцом просто не повезло оказаться в…, – тут я едва не ляпнула “супермаркете”, но вовремя опомнилась и перестроила рассказ под здешний лад, –... лавке, когда ту решили ограбить.

– Так, получается, у тебя никого не осталось? – с настоящей скорбью в голосе начала Пен, а потом вспомнила кое-что и добавила: – Погоди, ты ведь говорила…

– Да, – перебила, догадавшись, о чем пойдёт речь, – моя семья получила мелкий титул, когда во мне обнаружилась уникальная сила. – Естественно, я умолчала о том, что вся моя нынешняя семья это я сама, но в остальном ведь всё правда. Однако сразу после этого пришлось выдать уже откровенную ложь: – К тому времени у меня появились приёмные родители.

– Мне так жаль, – почти шёпотом говорит Пенелопа и неосознанно берёт меня под локоть. Словно она хотела утешить, но не знала как.

Стоило вспомнить о том, что было оставлено мной на Земле, как ком подкатил к горлу. Упрямо проглотив застарелые сожаления, не позволила мрачной атмосфере разлиться сильнее и произнесла:

– Я рассказала это не для того, чтобы ты тут расстраивалась. Просто хотелось избежать неудобных вопросов в будущем.

Понуро кивнув, Пенелопа даже не заметила, что вокруг вместо стен академии уже раскинулся укромный внутренний сад. А ведь тут было на что посмотреть. Ещё влажные от утреннего тумана мощеные дорожки мерцали, жёлто-алые листья нехотя расставались с ветвями, окрашивая бурую траву мимолетными яркими кляксами, пока над проредившими кронами мирно плыли по-осеннему серые облака. Прекрасное зрелище. Неудивительно, что стайки адептов рассредоточились по саду – болтая, обсуждая лекции и просто вдыхая аромат засыпающей природы.

– Моей матери тоже недавно не стало, – вдруг раздалось позади нас. Мы с Пен одновременно вздрогнули и, обернувшись, обнаружили Кеила. Оказалось, всё это время он тихо следовал за нами и стал невольным слушателем моего рассказа. Что ж, видимо у этого “потомка тёмных эльфов” имелась совесть. Иначе, зачем ему расплачиваться откровением за то, что случайно подслушал?

Отметив, насколько сейчас серьёзен и непривычно мрачен Кеил, я аккуратно продолжила тему:

– Как это случилось?

Парень задумался, при этом рефлекторно заправил за ухо белесую прядь волос, что упала на лицо, когда он чуть склонил голову, и без привычных ухмылок и шутливого тона сказал:

– Можно сказать болезнь. Она довольно долго болела, точнее – сколько её помню. Лекарь утверждал, что виной тому были душевные раны, нанесённые ещё в юности, и лишь благодаря любви моего отца, мама смогла прожить довольно долго. Для её постоянно истощённого тела пара лишних лет – чудо.

– О такой любви все мечтают, – тихо и тоскливо вздохнула Пен. Она была не удивлена словами Кеила. И продолжив, дала понять, что уже знала обо всём: – Даже до нас дошли слухи о том, как твой отец всего за пятнадцать лет превратил свои пустынные земли в богатый край. А сделал он это всё ради своей княгини, – с трепетом закончила Пенелопа, а затем вдруг выдала: – И почему ты на него ничуть не похож?

– Кто такое сказал? – совсем не расстроился резкой смене настроения Кеил. Его лиловые глаза снова хитро сощурились, а на губах заиграла ухмылка: – Напротив, дома только и твердили, что я копия своего отца.

– Сомневаюсь, что он так же бегал за каждой юбкой, – опять принялась отчитывать Кеила Пен. Это у них уже своего рода традиция, в которую я не рисковала вмешиваться. – Ты же вообще меры не знаешь! Только за две недели занятий тебя видели, по меньшей мере, с пятью девицами разного положения в обществе. От простолюдинки, до дочери графа Луара! Уму непостижимо! Тебя даже не заботит то, что она уже обещана маркграфу северных земель! – Под конец речи Пенелопа, уже забыв о скорбных чувствах, полыхала негодованием. Чем, бесспорно, только веселила белобрысого парня.

– А с чего бы должно? – Хохотнул Кеил. – И вообще при чём тут любовь? Думаешь, добиваться женского внимания можно только из-за любви?

– Ты ужасен, – припечатала Пенелопа, бросая на меня взгляд из разряда «Будь подругой, подтверди!». И я, честно собиралась, немного подыграть, как вдруг прозвучали слова, заставившие меня задуматься:

– Рад, что мои усилия не пропадают даром. Для меня будет честью нести на себе бремя благородного злодея.

– Благородного? – переспросила я, чтобы затем задумчиво добавить: – Такие, вроде бы, оправдывают свои действия… местью.

От сказанного Кеил будто одеревенел, но почти сразу взял себя в руки. Пенелопа ничего не заметила, а вот от меня не укрылась такая мелочь. Сказывается постоянное общение с ищейками, дознавателями и всякими мутными эрцгерцогами.

– Скажешь тоже, – ненавязчиво перевёл всё шутку парень, – кому и за что мне мстить? Я всю свою жизнь провёл в княжестве.

Как говорится: «Рыбак, рыбака…». Видимо я, слишком часто смешивала ложь с правдой и потому легко почуяла недосказанность. Обдумать мелькнувшую мысль мне не дали.

Как только мы свернули в арку крытой галереи, как под её сводами перед нами предстала пятёрка адептов со старших курсов. Они тут же прошлись по нам оценивающими взглядами, а затем почти потеряли интерес, как вдруг на лице у самого тучного парня расползлась гримаса узнавания.

– О, смотрите, три главные выскочки первого курса! – противно гоготнул адепт. Сюртук на его груди угрожающе затрещал, но геройски удержался на потайной пуговице.

– Так, может, проучим их? – предложил второй адепт, больше похожий на лесного кабана. Массивный, с чёрной шерс…, то есть короткими волосами на голове, густыми бровями над запавшими глазами и щетиной, покрывающей большую часть лица. Ну, тут ясно, тестостерон на пределе, желание буянить превалирует.

– Шутишь? – вмешался самый жилистый и невысокий из компании. Его тёмные глаза-бусинки стали метаться, когда он говорил: – Один – не только сын князя, что из-за богатств сравнялся в положении с герцогами, но и ученик его светлости Дария. Другая – дочь маркиза, чей капитал превышает императорский. Третья же хоть и мелкая аристократка, но под крылом ректора. – Затем его голос приобрёл какие-то гнусные нотки, и он, хихикая, продолжил: – А ещё я слышал, что из-за частых встреч в закрытом крыле, эрцгерцог решил одаривать её вниманием до того, как будет вынужден жениться на той дьяволице.

Неприятно удивившись двусмысленным слухам, что так быстро зародились в рядах адептов, я осталась на удивление спокойна. Беречь свою репутацию нет смысла. Когда всплывет правда, всё встанет на свои места. Так зачем сотрясать воздух перед теми, от кого мне не будет никакой пользы?

– Его светлость искренне жаль, – вступил в глумливый разговор четвёртый, кажется, наиболее явный отпрыск знати. Его вычурный перстень на указательном пальце, которым он постукивал себя по изгибу локтя, намекал на это. – Слышал, ядовитая княгиня жутко обезображена, а её характер больше подошёл бы вояке – грубая, бесцеремонная и лишённая всякой женственности. Все, кто её видел, утверждают, что она носит мужские костюмы.

– Кошмар какой! – Поддакнул последний из пятерки. – Неудивительно, что его светлости приглянулась ученица магистра Зарина. Если бы не этот её надменный взгляд, – с ухмылкой бросает мне прямо в лицо адепт, – то девушка просто загляденье. Ради такой можно и жену подвинуть.

Хотелось бы сказать, что я воздержусь от столь сомнительной чести, но учитель (явно следуя “просьбе” Дария) каждый день убеждал, иногда даже угрожал, уговаривая меня держаться подальше от скандалов. Ему, мой план стать приманкой, тоже не пришёлся по душе. И раз уж пока их двое на меня одну, пришлось отступить. Ненадолго.

Так вот решив оставить всё сказанное без внимания, я уже хотела просто пройти мимо, как вдруг на старших адептов выплеснулось яростное:

– Какие же мерзкие у вас рты!

– Пен? – удивилась я неожиданной защите, но девушка не обратила на меня внимания, сосредоточившись на пятёрке сплетников:

– Уму непостижимо, как вам не стыдно изрыгать такие отвратительные слова! Страшно представить, что за мысли тогда прячутся в ваших головах. А ещё лорды!

– А ты куда лезешь? – Оскалился тот, кто походил на лесного кабана. – Какое тебе дело? Думаешь, раз твой отец вложил деньги в академию, так всё, она ему принадлежит?

Лицо Пенелопы раскрасили алые пятна стыда, но она упорно продолжила нападать:

– Даже не думала о таком! Мне просто противно слышать как те, кто должен был получить благородное воспитание, уподобляются необразованным варварам, коих презирают! И да, мне есть дело, ведь Ника моя подруга!

– О, а как же те, что были у тебя раньше? – Несётся в ответ злорадное. – Разве они не лучшая компания для дочери маркиза?

– Нет! И ты, Лайнел, сам это знаешь. Тебя ведь изгнали из клуба леди Баум как раз за их подстрекательства. Или я не права?

Видимо, то был какой-то скандальный слушок, оказавшийся правдой, потому как кабанчик натурально взбесился.

– Ах ты, мерзавка! – Выплюнул парень. После чего метнулся к Пен, чтобы занести над ней руку.

Я сомневалась, что огненная магия Пенелопы позволит кому-то причинить вред хозяйке, но всё равно приготовилась пойти на крайние меры. А точнее призвать всего пару лоз-щупалец и один зубастый цветок для устрашения. Вот только этого не понадобилось.

Между Пен и красным, как вареный рак, задирой, прямо из их общей тени, вынырнул… Кеил. Он возник между ними так легко и естественно, что оба мага какое-то время озадаченно пялились на него, изучая ткань сюртука, и лишь после отшатнулись. Хотя Пенелопа отскочила не так далеко, как парень по имени Лайнел.

– Ты чего лезешь, Кеил? – прошипела парочка друзей агрессора, тут же подходя с обеих сторон. И, судя по взглядам, они только и ждали, чтобы сцепиться именно с белобрысым.

– Да так, скучно стало, – расплылся в милой улыбке неожиданный защитник. – Кстати, как насчёт того, чтобы развеять скуку? Ну, не знаю, может с помощью… дуэлей? Так ведь развлекаются столичные маги? – На симпатичном лице уже вовсю играет ухмылка, которая только больше злит оппонентов. – Из-за оскорблений в лицо вы сражаетесь не в суде или с помощью оружия. Тут всем больше по душе, когда магия решает исход спора.

– Хочешь бросить вызов нам всем? – с предвкушением спрашивает один из тех, кто явно жаждал заполучить скальп Кеила. На что парень горестно развел руками и выдал:

– Я бы с радостью, но,… увы. Оскорбляли-то не меня.

Мы, как и пятёрка старших адептов, после такого замешкались. Первым недоверчиво уточнил Лайнел:

– Тогда хочешь выставить против нас девчонок? Серьёзно?

– Одну девчонку. – Вызывая у меня уже откровенное недоумение, говорит Кеил. – Всё же Пенелопа ещё плохо контролирует свои силы, и если вы рискнёте с ней столкнуться, она от вас даже угольков не оставит. Зачем нам эти проблемы? Так что остаётся только наша малышка Ника. Изначально ведь оскорбили именно её.

Тут у всех, и у меня, в том числе, натурально отвисла челюсть. Я, конечно, знала о свахах, готовых найти тебе вторую половинку, но вот сводников, подставляющих тебя под дуэли, встречала впервые.

«Неужели Дарий решил дать зелёный свет моему плану и даже поспешил поспособствовать? Но зачем он тогда втянул в это Кеила…», – Вертелось у меня в мыслях, пока я не наткнулась взглядом на своего жениха.

Зам ректора возвышался над успевшими столпиться вокруг нас адептами (оказалось, мы так шумели, что привлекли немало внимания) и… очень, очень мрачно смотрел на Кеила. Кажется, скандальный сын князя всё же был не в курсе моего намеренья сыграть наживку. Тогда какого чёрта он вывернул ситуацию так?!

Логичнее всего было бы отшутиться и не ввязываться в конфликт. Судя по тому, что после изучения миниатюрных портретов верхушки власти, лица старших адептов мне были совсем незнакомы, эти лорды являлись птицами не слишком высокого полета. Проще говоря – они не тянули на выдающихся личностей, которые сфокусируют на мне достаточное внимание.

Вот только если чуточку подкорректировать ситуацию, то всё становится куда более многообещающе.

– Кеил прав, – спокойно вступила я в разговор, стараясь больше не смотреть в сторону Дария. – Вы оскорбили меня до глубины души, – с самыми честными глазами безбожно врала я, – а Пен лишь встала на мою защиту. Потому справедливо будет сражаться на дуэли только мне.

– Правило гласит: одна дуэль в неделю, – попыталась образумить меня Пенелопа. – Тем более ты вообще не обязана в этом участвовать – эту кашу заварили мы с Кеилом.

Вот только как можно было упустить такой шанс. Потому я лишь улыбнулась и сказала:

– Но там ведь не сказано, что противников должно быть всего двое. Так что идеальным решением будет… пятеро против меня одной. Идёт?