Глава 11. Древние ритуалы

Новость о том, что заведующий больницей в Помпти – вервольф, ввела Эйви в состояние отрешенной растерянности. Она смотрела на мужчину и никак не могла поверить, что перед ней человек, способный превращаться в чудовище.

Еще какое-то время ей потребовалось на принятие услышанного. Эйви даже попросила проводить ее на свежий воздух, но, стоило им с Каспианом выйти на крыльцо, она принялась уговаривать его бежать. Немедленно. И плыть через море на чем придется.

– А если корабля нет? – уточнил Каспиан.

– Сделаем плот, – отмахнулась Эйвери. – Из чего там их собирают?

– Из деревьев, которые сначала рубят, затем…

– Арендуем лодку? – прервала его Эйви.

– И попадем в шторм, – усмехнулся Каспиан. – В Помпти давно не было новых трупов. Ты решила пожертвовать нами, чтобы полисмаги вдруг не заскучали?

– Этот остров – ужасное место, – прошептала Эйвери с отчаянием. – Мне так жаль, что я втравила тебя во все это… И как теперь выбираться?

– А мне здесь нравится, – пожал плечами Каспиан. – Все постепенно прояснится, вот увидишь. Негодяя найдут и накажут, на острове воцарится мир и покой. Ты обращала внимание, какая здесь природа? А памятники архитектуры? Была в музее?

– Н-нет, – отозвалась Эйви, понимая вдруг, что действительно не замечала ничего, поглощенная идеей разобраться с исчезновением отца.

– Сейчас договорим с лейтером и мистером Хари, получу выписку и поедем в дом миссис Лемар, – принял решение за них обоих Каспиан. – По пути обсудим план действий. Затем поужинаем. Я голоден как волк.

– Не говори мне о волках, – зашипела Эйви, покосившись на здание больницы.

– Хари – мировой мужик, – улыбнулся Каспиан. – Но так и быть. Голоден, как бык. Сойдет?

Эйви посмотрела на него: лохматого, с перевязанной головой, испачканного в крови, измученного и… сдалась:

– Ты прав. Прежде всего нужно накормить твой растущий организм. А по дороге расскажу тебе об одном интересном яде, который необычно влияет на сознание человека, заставляя его раскрываться…

– Вот теперь я тебя узнаю, – прервал ее Кас. – Раз ты заговорила о любимых ядах, это добрый знак. Значит, я могу оставить тебя ненадолго. Подыши здесь одна, но не уходи далеко. Хорошо? Я скоро вернусь, и мы поедем навстречу счастью.

– Сегодня на ужин кухарка миссис Лемар обещала мясное рагу и рулет с овощами, – кивнула Эйви.

– Ммм, – протянул Кас, закатывая глаза от притворного блаженства. – Вот ты и протоптала дорожку к моему сердцу, дорогая.

Чуть подавшись вперед, Эйви улыбнулась и томно прошептала:

– А на десерт пирог с голубикой.

– Соблазнительница моя! – бросил Кас, рванув к входу в больницу и предупреждая: – Я скоро вернусь. Но ты все равно скучай по мне.

После разговора с женихом Эйви стало намного легче. Прогулка вокруг здания тоже помогла привести мысли и чувства в окончательный порядок. По крайней мере, бояться мистера Хари она перестала. Призвав логику, Эйви поняла, что опасному чудовищу никто не доверил бы управление больницей. Да и Кас вряд ли позволил бы ей находиться в обществе человека, от которого исходила реальная угроза. А дальше… Дальше в ее чуткое женское сердце прокралась жалость. Она вспомнила слова Аарона Хари об участии в чьем-то нездоровом эксперименте и от души посочувствовала мужчине, вынужденному теперь жить на острове. Кроме того, в Эйви проснулось любопытство зельевара, и теперь ей ужасно хотелось увидеть, как отнесется Аарон Хари к запаху неразбавленной настойки?

К главному входу больницы Эйвери возвращалась намного более воодушевленной, чем уходила. Но остановилась, заметив у одного из открытых окон первого этажа худую бледную женщину в белом халате. Она смотрела куда-то вдаль, обнимала себя за плечи и выглядела донельзя одиноко. Эйви уже хотела подойти и спросить, не нужна ли помощь, но ее опередили.

За спиной медсестры показался лейтер Тарт.

– Помни о детях, – сказал он женщине, попытавшись коснуться ее плеча.

Она дернулась, лицо исказилось от боли. Обернувшись, женщина оттолкнула полисмага и, ни слова не говоря, быстро ушла.

Эйви чувствовала себя отвратительно из-за того, что стала свидетелем столь неприятной сцены, и хотела быстро уйти. Однако лейтер заметил ее. Грустно улыбнувшись, он открыл окно шире, подтянулся и на удивление легко перемахнул через подоконник. Еще несколько шагов, и Эштон Тарт поравнялся с Эйви, спрашивая:

– Как вы, миледи? Пришли в себя?

– Пытаюсь. – Она пожала плечами и невольно бросила взгляд на окно.

Эйви не собиралась лезть не в свое дело и спрашивать о чем-либо, но лейтер заговорил сам:

– Это была жена Стивена Клойда. Он погиб недавно. Вы, наверное, слышали. После фармацевта… Она осталась одна с двумя детьми. Работает здесь. А он служил в местной тюрьме охранником. Теперь семья осталась без кормильца. Я пытаюсь помочь, чем могу, но вдове сейчас очень тяжело. Она злится на весь мир из-за этой беды…

– Это ужасно, – грустно заключила Эйви. – Надеюсь, она сможет прийти в себя.

– Конечно, – ответил лейтер Тарт. – У нее нет выбора. Она – мать, и в первую очередь думает о детях. А мы, неравнодушные люди, всегда рядом. А теперь мне пора возвращаться с докладом в ратушу. Вас подвезти к дому миссис Лемар?

– Нет, благодарю, – покачала головой Эйви. – Я дождусь жениха и уеду вместе с ним. Раз серьезных ран нет, его должны отпустить.

Лейтер помрачнел и кивнул.

– Что ж, тогда не смею больше вас отвлекать, – сказал он холодно, после чего быстро поклонился и… все же добавил: – Я слышал о репутации Вудса. В столице его знают как единственного сына графа Уоллеса. Уверен, вы в курсе, что парень не пропускает ни одной свободной юбки. И даже если сейчас он заинтересован вами, что будет дальше? Одним словом, я считаю, что вы достойны гораздо большего, миледи.

Сказав это, он быстро ушел, не нуждаясь в ее ответе.

Эйви проводила его удивленным взглядом, но задумываться о поведении Эштона Тарта и его словах не стала. Не захотела. Свадьба с Каспианом пока маячила вдалеке, а на данный момент ей было гораздо интереснее поговорить с настоящим вервольфом…

Однако у заведующего больницей оказалось слишком мало времени. Он лишь попросил передать ему немного “того самого” зелья и пообещал отчитаться о результатах, а затем сбежал по делам. Каспиана же благополучно отпустили отлеживаться в доме миссис Лемар, чем он сразу воспользовался.

Во время поездки в нанятом экипаже Эйвери рассказала жениху все, что смогла узнать за время его отсутствия. Без утайки. Каспиан слушал не перебивая, и взгляд его становился все более задумчивым, даже строгим. Когда карета остановилась у нужного дома, Эйвери с трудом узнавала в суровом мрачном мужчине прежнего балагура-жениха.

– Много информации, – сказал он наконец. – Это нужно обдумать и сопоставить с тем, что выяснил я.

– Расскажешь? – подалась вперед Эйви.

Кас кивнул и первым вышел из экипажа. Подав невесте руку, он предложил:

– Прогуляемся по саду миссис Лемар? Только мне нужно переодеться.

– Конечно, – отозвалась Эйви, – я подожду. Когда будешь готов…

– Я быстро, – улыбнулся Кас.

Он вошел в дом и скрылся в коридоре. Эйвери слышала его быстрые уверенные шаги и чувствовала, как в душу возвращается беспокойство.

Спустя какое-то время Каспиан вернулся. Повязку с его головы сняли еще в больнице, однако в карете вид у жениха оставался весьма болезненным. Теперь же, помывшись, переодевшись в чистую одежду и сбрив щетину, Каспиан выглядел намного свежее самой Эйвери. Ей даже стало неудобно за собственную растрепавшуюся причёску и слишком простое платье… Невольно вспомнились слова лейтера Тарта. Каспиан действительно славился тем, что заводил множество одноразовых романов. И изменить это кому-то вряд ли под силу. А значит, выходя за него замуж, стоило принимать молодого человека именно таким…

От мыслей, проносящихся в голове, Эйви стало совсем паршиво. Нет, она безусловно радовалась тому, что жених жив и здоров. И тому, что он снова рядом, не могла не радоваться. Но… могла ли Эйви позволить себе большее?

– Что не так? – Каспиан подошел к ней и остановился в шаге, чуть склонив голову. – Ты выглядишь так, будто подозреваешь, что это именно я похитил твоего отца.

Эйви натянуто рассмеялась:

– Прости. Я отвлекалась и…

– Пожалуйста, научись наконец говорить правду, – неожиданно серьезно попросил Каспиан. – Мы ведь это уже обсуждали. На острове достаточно тех, кто лжет по поводу и без. Давай не станем им уподобляться?

Эйви пожала плечами, кивнула и… все же высказалась:

– Лейтер Тарт сегодня узнал, что мы обручены. Перед отъездом он напомнил мне о твоей репутации. Тогда я предпочла не думать о его словах, потому что было не до этого, а сейчас…

– Что я сделал сейчас? – удивился Каспиан. – Продолжай. Мне интересно.

– Ничего. – Эйви сцепила ладони в замок, собираясь промолчать, но снова заговорила: – Ты будто стал другим человеком, когда начал представляться Каспианом Вудсом. Внешность осталась той же, а поступки совсем другие. Но я понимаю, что мы вернемся в столицу, и ты станешь собой прежним. Красивым статным лордом, единственным сыном и наследником графа Уоллеса. Тем Каспианом, от кого я бежала сюда. Это глупо, знаю, но…

Она оборвала сбивчивую речь и опустила взгляд, гадая, как перевести этот неловкий разговор на другую тему. Эйви ужасно жалела о своем откровении, однако поделать ничего не могла.

– Вот оно что, – ответил Каспиан и осторожно взял ее за запястье, увлекая за собой к беседке. – Присядем? Там нам будет удобней.

Эйви безропотно согласилась. Она ждала его дальнейших слов и боялась их. Что нового он мог сказать? Его обещаниям измениться и прекратить ухаживать за другими женщинами она вряд ли поверит. Если, конечно, он вообще собирался что-то обещать…

В беседке Эйвери присела на лавку и с трудом нашла в себе силы посмотреть на жениха. Вот только его внимание было обращено не на нее, а куда-то далеко. В прошлое.

– Я назвался Вудсом, когда отправился учиться на боевой факультет, – заговорил Каспиан тихо. – Выбрал учебу именно там не потому, что хотел этого. Отец был против. Вот и весь мой мотив. Мы плохо ладили, он все время давил. И я взял имя рода матери. Чтобы он подавился от возмущения, узнав это. А потом случилось невероятное: мне понравилось учиться. Понравилось не быть “тем самым Уоллесом”. Я стал одним из лучших на факультете. И это уже не для отца. Для меня. Потом учеба кончилась. Перед практикой я ненадолго приехал домой. И сразу разругался с отцом. В пику ему отправился в клуб, проигрался в пух и прах, ну и… получил в качестве наказания прохождение службы в Рагосе. Мерзкое место, на которое слишком давно не обращали внимания. В итоге там расплодилась нечисть и преступность. Нужно было много сил на исправление сложившейся ситуации. Я служил там, и местный начальник выдвинул меня на повышение. Но…

Он замолчал, потер подбородок, усмехнулся.

Эйви не смела прерывать Каспиана, прекрасно понимая: он едва ли не впервые проявляет откровенность рядом с ней.

– Повышение означало бы ответственность, – наконец сказал Каспиан, посмотрев на невесту. – А я слишком привык к тому образу жизни, который не предполагал добровольное принятие на себя каких-то серьезных обязанностей. И мне всегда нравилось думать, что я такой из-за отца. Он давил, я отвечал. Все мои неудачи – его вина. Просто и понятно. Удобно. Поэтому я отказался от повышения, вернулся в столицу и принялся делать то, что умею лучше всего. Злить отца. В этом я силен.

Эйви улыбнулась:

– Это правда.

– Здесь ты должна была сказать слова поддержки, – поморщился Каспиан.

– О, прости, – притворно опомнилась Эйви. – Ты не просто хорош, а великолепен в том, чтобы злить людей. Не только отца. Всех.

– Спасибо, это лучший комплимент в моей жизни. – Каспиан поклонился. – Хочешь добавить еще что-то, дорогая невеста?

– Пожалуй, – кивнула она. И, перестав улыбаться, сказала: – Хочу поблагодарить тебя за то, что ты отправился за мной в эту поездку. За упорство, с которым ты раз за разом меня находил. За спасение от жутких волков. За поддержку в желании найти пропавшего отца… Знаешь, если бы в столице кто-то попытался сказать мне, что ты можешь быть не только балагуром и сердцеедом, но и сильным смелым защитником, я бы рассмеялась. И ни за что не поверила. А теперь мне известно – ты замечательный боевой маг. Ну и… капитан стражников из тебя получился намного лучше, чем лорд, единственный наследник графа.

– В мое первое дежурство весь отряд чуть не погиб, – напомнил Каспиан с улыбкой.

– Но вы справились, – пожала плечами Эйвери. А затем, припомнив ночной кошмар и старинную песню-заговор, добавила: – Кстати, о твоем дежурстве… Мне нужно рассказать еще кое-что. Может быть, это глупость, но сейчас важны любые мелочи, так?

– Так, – согласился Кас. – Выкладывай.

И Эйви припомнила события предыдущей ночи. Рассказывая о старинной песне, она краснела от смущения, прекрасно понимая, как глупо это должно звучать. Но Каспиан не смеялся. Он не позволил себе даже улыбки. Лишь сел рядом и заключил нечто совсем непонятное:

– Значит, я был прав в отношении миссис Лемар.

Эйви опешила от столь неожиданного перехода на другую тему. Но Кас быстро прояснил ситуацию. Посмотрев на невесту, он обвел контуры ее лица кончиками пальцев и сказал:

– У вас много общего. Не замечала? Конечно, назвать вас очень похожими нельзя, но разрез глаз, улыбка… Она явно родня тебе, Эйвери. А местные называют ее провидицей, гадалкой и ясновидящей. Знаешь, почему? Мне рассказали вчера. Ее посещают видения, которые чаще всего сбываются. Пользоваться даром часто она не может – это приведет к сумасшествию, потому что грань между тонкими мирами с каждым разом становится все призрачней. Исчезнет совсем – ясновидящая сойдет с ума, перестанет различать, где прошлое, настоящее и будущее.

– Она и вправду обладает таким даром? – переспросила Эйви. – Ты уверен? Ведь ясновидящих почти не осталось.

– Уверен, – кивнул Каспиан, – как и в том, что она родилась на этом острове. Ее мать была еще более одаренной, и она участвовала в попытке переворота королевской власти около полувека назад. За это была сослана сюда, вышла замуж за местного, родила дочь. Дочь тоже вышла замуж, и у нее появилась двойня.

– Только сын, – припомнила Эйви рассказ капитана Галлаха и бургомистра.

– Не только, – усмехнулся Каспиан. – Была еще дочь. Она влюбилась в приезжего графа. У них был бурный роман. А потом девушка исчезла без вести. Пропала с острова. Ее не нашли. И граф уехал, вскоре женившись на очаровательной сироте из соседнего королевства…

– Моя мама, – прошептала Эйви. – Ты хочешь сказать, что она не была сиротой?

– Лучше спроси об этом у миссис Лемар, – посоветовал Каспиан. – Думаю, она скажет точнее.

Эйви прижала ладонь ко рту, задержала дыхание.

– Тебе плохо? – забеспокоился Каспиан.

Она не ответила.

Каспиан присел напротив на корточки, заглянул ей в лицо.

– Эйви?

– Я пытаюсь осознать услышанное, – сказала она, а затем с ужасом посмотрела на жениха: – Вот тебе и великолепная родословная, да?

Каспиан широко улыбнулся:

– Мне нравится.

– Ты просто не задумывался об этом всерьез. Но, если все твои предположения правда, как отнесется к такой новости твой отец? И король! Правнучка преступницы! Как его величество позволил состояться нашему обручению? Он все отменит, когда дойдет слух…

– Эйви, о нас печатали в газетах, – напомнил Каспиан. – И король давно в курсе. Такая новость просто не могла пройти мимо его величества. А мой отец никогда ни о чем не узнает, потому что все, что происходит на этом острове, – тайна, закрепленная магическими договорами.

– Ужасно, – выдохнула Эйви. Ей не хватало воздуха. Вскочив, она принялась ходить по беседке, массируя виски пальцами и рассуждая вслух: – Получается, мой отец не только проходил здесь практику, но и встретил девушку, в которую влюбился. Он увез ее отсюда, представив все так, будто она исчезла. А дальше… Как же он смог представить ее ко двору? Придумал другую жизнь? Сделал все документы? Такое возможно?

– Вполне, – кивнул Каспиан, опустившись на лавку и наблюдая за метаниями невесты.

– Мои родители обманывали меня! – выпалила Эйви. – Всю жизнь.

– Во благо, – пожал плечами Каспиан. – Да и вряд ли они могли о чем-то рассказать даже собственному ребенку.

– Да, но… – Эйви сбилась, присела рядом с женихом, шумно дыша и пытаясь понять, что делать дальше? Что говорить? Как быть?!

– Я тебя поздравляю, – заявил Каспиан. – Теперь у тебя есть бабушка. Странная, конечно, но бывает родня и похуже. А еще есть дядя. У миссис Лемар было двое детей, помнишь? Интересно, кто ее сын?

– Я не знаю Лемаров, – прошептала Эйви.

– И я, – кивнул Каспиан. – Но, если кто-то помог документально изменить прошлое твоей матери, то почему бы не предположить, что с дядей было так же? Интересно, не находишь?

– Я все меньше люблю сюрпризы, – вздохнула Эйви. – Они меня скорее пугают.

– Понимаю, но увы, – Каспиан развел руками, – есть еще одна тема. Даже более важная. И менее приятная.

Эйвери нахмурилась и вспомнила, наконец, зачем вообще они пошли в сад:

– Ты хотел рассказать мне, что узнал про исчезновение отца.

Каспиан кивнул:

– Здесь я нащупал совсем немного, но ты должна это знать.

Если Эйвери считала себя шокированной прежде, то от новых известий вовсе впала в состояние оцепенения. По сведениям Каспиана, отец бургомистра – мистера Диара Брайта – был когда-то начальником местной тюрьмы, затем дослужился до бургомистра и… частично потерял рассудок. У него случился инсульт, болезнь дала побочное действие на голову. Но сам мужчина вовсе не умер, как говорил о нем мистер Брайт. А ведь его отец – как раз тот странный человек, что служит на маяке. Мистер Зейн Брайт. Так его зовут. И он боится отойти от места службы даже на десяток шагов, потому что вне маяка его терзают панические приступы.

Новый бургомистр предпочитает говорить об отце в прошедшем времени и почти не посещает его, называя безвременно ушедшим. Местные привыкли к такому “чудачеству” мистера Брайта.

– То есть смотритель маяка – отец бургомистра? – в недоумении повторила Эйви. – Но тогда что между ними произошло? Диар Брайт всегда был очень добрым человеком. Я знала его, Каспиан, поверь. Он помогал другим, никогда не обижал прислугу, жертвовал на приют сиротам…

– Может, таким образом этот мистер замаливал собственные грязные поступки? – предположил Каспиан. – К слову, мой отец тоже занимается меценатством, но ты никогда об этом не услышишь. Я и сам случайно увидел записи в журнале о финансовой отчетности его стряпчего. А ты про мистера Брайта знаешь. То есть он выставлял добрые дела на показ.

– Просто упоминал о пожертвованиях раз-другой, – пожала плечами Эйви.

– Ровно столько раз, чтобы это отложилось в твоей памяти, – усмехнулся Кас. – Ясно.

– Ты слишком предвзят к нему, – нахмурилась Эйвери.

– А ты слишком наивна, – парировал Каспиан. – Но судьба смилостивилась над тобой и послала меня. Я не привык доверять людям только потому, что они мило улыбаются и иногда – на словах – делают щедрые пожертвования нуждающимся. Все нужно проверять.

На это Эйви возражений не нашла, лишь добавила упрямо:

– Уверена, что найдется разумное объяснение тому, что Диар Брайт перестал общаться с отцом.

– Больным отцом, – поправил ее Кас. – Нуждающимся в помощи и поддержке. Даже интересно будет услышать, почему он так поступил. Потому я и отправил записку Берту. Еще когда корабль плыл на материк, я договорился с мальчишкой-помощником матроса, чтобы тот передал весточку моему кучеру. Пусть осторожно разузнает про бургомистра и его отца. А еще про графа Айверсона. Хотелось бы знать, видели ли его в городе за последние дни? Что вообще слышали о нем? Вдруг он все же успел перебраться на материк и спрятаться там.

– Думаешь, такое возможно? – с надеждой спросила Эйви.

– Вполне, – кивнул Кас. – Судя по тому, что ты узнала, граф Айверсон чувствовал надвигающуюся беду и готовился отразить ее. Или переждать. Не зря он отправлял письмо младшему советнику его величества по вопросам внутренней политики королевства. Да, и еще! Я дам тебе один артефакт, он защитит от ментального воздействия. Ненадолго, но все же…

– Ментального? – Эйви сразу припомнила капитана Галлаха и его попытку проникнуть в ее голову, как только они прибыли на остров.

– В деле замешан очень сильный маг, – кивнул Каспиан. – Менталист. Скорее всего, с высокой степенью дара. Иначе зелье для раскрытия разума, о котором ты говорила, вряд ли могло сработать. Кто-то подсказывал жертвам, принявшим отраву, что делать дальше. Направлял их мысли так, что те совершали ужасные вещи. Ну и на материке в этот раз было жарко не просто так. Я убежден, кто-то направлял диилусов на нас. Слишком сплоченно они нападали, без единого звука, остервенело. Мы рубили их, а они словно не замечали. И потом… Я сказал, что кто-то случайно приложил меня в пылу драки, но на самом деле все произошло немного иначе. На меня напал один из парней. У него был совершенно пустой взгляд, лицо без единой эмоции. Это ментальное вмешательство, Эйвери. Позже, в больнице, я нашел этого парня. Он улыбался и был рад, что у меня все хорошо. Не помнил ничего о своем нападении.

– Ты подозреваешь капитана Галлаха? – уточнила Эйви, ощущая мороз на коже.

– Кроме него, в городе есть и другие сильные одаренные, – ответил Каспиан. – Завтра постараюсь узнать о них подробней.

– А я поищу в книгах, которые купила на материке, способы нейтрализации зелья, раскрывающего сознание. Они наверняка есть, но, скорее всего, вызывают массу побочных эффектов.

– Как и та болотная гадость, которой ты меня опоила, – напомнил Кас.

– Ты сам ее выпил! – отозвалась Эйви.

– Ладно-ладно! Как бы то ни было, эта мерзость спасла мне жизнь, – усмехнулся Каспиан. – И мистер Хари ждет образцы в больнице. Нужно отправить их ему.

– Я передам со служанкой, – кивнула Эйви.

Посмотрев на дом, она притихла, вспомнив о новости про миссис Лемар.

Каспиан предложил опереться на его локоть и сообщил, словно прочитав ее мысли:

– Тебе не обязательно говорить с ней о вашем родстве сегодня. И вообще не обязательно. Если она сама до сих пор не подняла эту тему, то, может, и не признается ни в чем.

– Или ты ошибся, – буркнула Эйви, крепко сжимая его локоть и следуя к дому.

– Хочешь, поспорим? – предложил Кас. – Будешь должна мне еще три желания.

Эйвери не ответила, только покачала головой. Ей было не до шуток. Столько новостей разом не укладывались в голове и заставляли испытывать сильнейшую тревогу.

Каспиан также молчал. Но у порога он остановился, взял Эйви за руку и тихо спросил:

– Ты ведь знаешь, я не позволю, чтобы с тобой произошло что-то плохое?

Она не посмела взглянуть ему в лицо. Он стоял слишком близко. Непозволительно, даже для жениха…

– И я могу оставаться “Вудсом” в том понимании, какое ты вложила в это имя, Эйвери, – продолжил Каспиан. – Просто раньше мне не хватало понимания, для чего отказываться от легкости и жизни без обязательств. Вернее, для кого… Теперь я понимаю.

Леди Айверсон снова не нашла в себе сил на ответ. Она и сама не подозревала в себе такой трусости раньше. Опустив взгляд, Эйви первой прошла через коридор к лестнице, собираясь остаток времени до ужина прятаться в своей комнате. Но ее остановил его голос.

– Эйви…

– Да? – Она задержалась всего на несколько секунд, а затем обернулась и все же посмотрела в глаза Каспиана, чтобы пропасть в них: ярких, манящих, полных восхищения ею одной.

– Эйви… – повторил он, обнимая ее за талию и неторопливо притягивая к себе.

“Непозволительно…” – пронеслось в ее голове. Эйви ничего не расслышала. Она могла уйти, могла отстраниться. Если бы захотела этого. Но осталась на месте и теперь следила за Ним, не разрывая контакта: глаза в глаза. А он преступно медлил, словно спрашивая: “Могу я?..”

– Д-да, – сорвалось с ее губ. “Можешь? Давно пора!”

И его губы накрыли её, обжигая, опьяняя, лишая сил и окрыляя одновременно.

Руки Каспиана – горячие, сильные – прижали Эйви к крепкому телу, обещая теперь не только защиту, а нечто гораздо большее… важное, желанное. Она никогда не чувствовала ничего подобного, никогда настолько не стремилась навстречу. И в тот миг, когда Каспиан отступил, чтобы вновь заглянуть в её глаза, Эйви осознала наверняка, что уже не сможет отказаться от этого мужчины. Не захочет. И ему отказаться не позволит!

– За десяток секунд на твоем лице сменилось несколько прямо противоположных эмоций, – настороженно заметил Каспиан, все еще обнимая невесту. – Собираешься дать мне пощечину за дерзость?

– Что-то вроде этого, – ответила Эйви и, не сдержав широкой улыбки, добавила: – Но на пощечину ты все же не додерзил.

Каспиан заломил бровь, однако уточнить ничего не успел – Эйвери легко освободилась от его объятий и, смеясь, ринулась к себе.

– Увидимся за ужином! – крикнула она, не оглядываясь.

– Как скажешь, дорогая невеста, – донеслось до нее в ответ.

“Дорогая невеста”, – пропела про себя Эйви, и в этот миг неожиданно поняла, что значит выражение “счастье переполняет”.

К ужину их позвали раньше обычного.

Миссис Лемар извинилась и сообщила, что собирается в храм на западе острова, где молится о здоровье близких трижды в декаду.

– Очень скоро за мной приедет карета, чтобы отвезти на место, – говорила она, совершенно не замечая изучающего взгляда Эйви, – сутки я проведу там. Без сна, еды и воды. В молитвах.

– Это помогает вашим близким? – уточнил Каспиан, одновременно кивая лакею, предлагающему подложить жаркое.

– Благодаря молитвам, я лучше управляю собственным даром, – ответила миссис Лемар, бросив на Каса острый взгляд. – Что помогает мне оставаться в здравом уме. А значит моим близким не придется беспокоиться о сошедшей с ума родственнице. Хорошо, правда ведь?

– Несомненно, – кивнул удивительно разговорчивый Каспиан и добавил ехидно: – Жаль, Зейн Брайт пренебрегал вашим храмом.

Миссис Элен Лемар отложила столовые приборы и, прикрыв глаза, слегка улыбнулась, сообщая будничным тоном:

– Если я потеряю сознание, не пугайтесь, а пока буду говорить – не прерывайте меня. Энтони скоро приедет. Он пройдет сюда и заберет меня. Ему не привыкать.

– Потеряете сознание? – не поняла Эйвери. – Вам плохо?

– Зейн Брайт, – не слушая ее, заговорила Элен Лемар, слегка откинув голову и принимаясь раскачиваться влево-вправо, как маятник. – В былые времена ему действительно не помешала бы вера. Любая. А теперь остается лишь раскаиваться.

Эйви всполошилась, поднялась, но Каспиан выставил вперед ладонь:

– Не нужно, – сказал он одними губами.

– Брайт погряз в сомнениях, его руки по локоть в крови, и он в ужасе. Не зря. Скоро настанет время платить за сделанное. Придет буря, после которой станет ясно, изменится ли что-то для острова. Море оживет кошмаром во плоти, ветер начнет петь песни прошлого, и только те, кто помнит о древних ритуалах, смогут выстоять.

Элен умолкла, распахнула глаза и посмотрела на Каспиана.

– Когда подадут чай, выпей его до дна и слушай себя. Не лги себе. От того, насколько ты будешь честным, зависит очень многое, мятежный лорд. А ты… – Миссис Лемар взглянула на Эйвери, и та заметила, что белки ее глаз налились кровью. – Тебе не нужно ничего. Твоя душа и без того слишком беспокойная. Доверяй себе, слушай сердце, верь в силу, что кипит внутри. И…

Элен Лемар пошатнулась. Ее глаза закатились, она захрипела.

Каспиан бросился к женщине, успел поймать ее, взять на руки. Эйви подбежала, коснулась пальцами жилки на шее и собиралась найти место, куда стоило уложить хозяйку дома, но тут в столовую вошел посторонний. Высокий стройный брюнет в черном костюме. Уверенной походкой он подошел к Каспиану и протянул руки, чтобы забрать миссис Лемар.

Эйвери непонимающе посмотрела на лакея, замершего у стены. Тот упорно рассматривал пол.

– Вы Энтони? – спросил тем временем Каспиан.

Незнакомец улыбнулся и кивнул, продолжая протягивать руки.

Каспиан передал миссис Лемар мужчине. Тот с необычайной легкостью подхватил женщину, снова кивнул растерянным жениху и невесте, и не торопясь покинул столовую. В тот же миг отмер лакей, чопорно предлагая:

– Велите подавать чай, милорд?

Эйви испуганно посмотрела на Каспиана, а тот, пожав плечами, обреченно согласился:

– И чай, и пирог к нему.

– Ты уверен? – прошептала Эйви, глядя, как удаляется лакей.

– Твою отраву я уже пробовал, – отозвался Каспиан. – Теперь попробую ее. Пусть это будет своеобразным ритуалом посвящения в женихи девиц вашего рода.

– Я не уверена, что принадлежу к этому роду, – упрямо повторила Эйви. – Если ты не заметил, нам с миссис Лемар не удалось поговорить.

– Да, она весьма ловко ушла от наших вопросов, – усмехнулся Каспиан. – Чувствуется опыт в таких делах. Но чай я все же выпью. И нет, Эйвери, с тобой не поделюсь. Будешь смотреть и завидовать мне.

– А ночью снова не смогу спать, гадая, жив ли ты, – буркнула она.

– Приходи ко мне, и узнаешь наверняка, – подмигнул он.

Когда лакей вернулся, Каспиан действительно выпил весь предложенный ему сиреневый чай. Вместе с ним он почти целиком съел тыквенный пирог, и только тогда отправился к себе, предварительно проводив Эйви до ее комнаты.

Почти сразу к миледи Айверсон пришла горничная, помогла помыться, переодеться и сообщила, что миссис Лемар действительно не впервые падает в обморок, делая предсказания.

– С возрастом дар отнимает у нее все больше сил. И поддается труднее. Так что она много времени проводит в храме, молясь тархтишским богам.

– Каким богам? – переспросила Эйви, поняв, что день настолько вымотал ее, что она даже не в силах удивляться как следует.

Горничная повторила ответ и, взглянув на леди Айверсон, добавила с улыбкой:

– В миссис Лемар много тархтишской крови. Ее дед был очень сильным провидцем. Его захватили в плен, но он отказался давать присягу верности новому королю. За это провидца посадили в тюрьму, а когда война была окончена – выпустили, разрешив жить на острове с ошейником. Здесь он встретил девушку-тархтишанку и создал с ней семью. А уже их сын женился на местной. На преступнице, сосланной откуда-то с юга королевства. Разве вы не знали?

– Нет, – ответила Эйви, – я вообще мало знаю о миссис Лемар.

– Спросите ее, когда она вернется из храма, – посоветовала горничная. – Ведь любые старые истории обрастают слухами, и поди потом разбери, что там правда. Так я пойду?

– Иди, – отпустила ее Эйви.

Сама она легла в кровать, открыла книгу и поняла, что просто не в силах погрузиться в чтение – так много вопросов накопилось. Об отце, о родне мамы, о Каспиане, о таинственном менталисте, о бедном мистере Зейне…

Эйви старательно прокручивала в голове все, что знала, стараясь разгадать хотя бы одну загадку. Но мысли то и дело возвращались к чаю, которым напоили Каспиана. В итоге она все же поднялась и… перед тем, как выйти, достала из гардероба сверток, который не позволила развернуть горничной. Там лежал изумрудный пеньюар. Тот самый, легкий, кружевной и необычайно соблазнительный, что она прикупила на материке.

Дом уже погрузился в тишину, когда Эйви замерла на пороге своей спальни, кутаясь в тончайший шелк. Теперь ее терзал единственный вопрос: зачем она нарядилась в вызывающую вещицу, если собиралась всего лишь убедиться, что Каспиан спит? Спящему человеку все равно, в чем за ним подглядывают.

– Ох, нужно прекращать это! – вспылила Эйви, злясь на саму себя и возвращаясь в постель.

Она снова решительно взяла книгу и принялась упрямо смотреть на буквы, пытаясь сложить их в слова, а слова – в предложения. Но самым сложным при этом было улавливать хоть какой-то смысл…

Мука продлилась недолго. Ровно до момента, когда тихо скрипнула дверь, и в спальню вошел Кас.

Прокравшись к ней, он улыбнулся, констатируя:

– Не спишь.

Эйви слегка покраснела, радуясь двум вещам: во-первых, магический свет падал в основном на книгу, а не на ее явно покрасневшие щеки, а во-вторых, одеяло почти полностью скрывало изумрудный пеньюар, в котором леди совсем недавно собиралась проверять жениха…

– Что читаешь? – спросил Каспиан, ложась рядом.

– Ты же в курсе, что правилами тебе запрещено здесь находиться? – ответила Эйвери, посмотрев на него с напускной строгостью.

На самом деле она была ужасна рада его появлению.

– Думаешь, я буду слушать какие-то там правила, когда моя невеста томится в одиночестве, гадая, когда же придёт её единственный? – Каспиан широко улыбнулся. – Ты достаточно настрадалась, думая, что меня смертельно ранили. Я тут вспомнил, как услышал в палате твой гневный голос, требующий пустить к жениху. Уверен, теперь об этом гудит весь остров. Так что можешь отринуть гордость и прижаться уже к этому крепкому телу.

Эйви засмеялась. И действительно позволила себе маленькую шалость – положила голову на его грудь, признаваясь:

– Я правда волновалась о тебе.

Он тут же обнял её за плечи. Второй рукой потянулся за книгой и перевернул, посмотрев на обложку.

– „Токсикология”, – прочитал вслух. – М-да…

– Что? – Эйви приподнялась, заглядывая в его глаза.

– Ты выглядела такой довольной, – пояснил Каспиан грустно, – и я надеялся, что читаешь какой-нибудь пошлый любовный роман о властном властелине с трудной судьбой, как нормальная леди.

Эйвери снова рассмеялась и призналась:

– Хочешь правду? Иногда я действительно читаю их. Романы.

– Ура! – выдохнул Каспиан в её макушку. – Значит, однажды и я смогу конкурировать с ядами за твоё внимание. Ты вселила в меня надежду.

Эйви продолжала улыбаться, а Кас вдруг нахмурился и потер грудь.

– Что? – испугалась она. – Болит? Ранения дают о себе знать?

– Нет. – Он покачал головой. – Но чувство такое… Не знаю, как объяснить. Я такого никогда толком не испытывал. Разве что в Рагосе пару раз. Когда нечисть атаковала со всех сторон.

– Страх? – прошептала Эйви.

Каспиан задумчиво посмотрел на нее и признал:

– Очень похоже. Но тогда была прямая угроза, а сейчас…

– Что сейчас? – поторопила она.

– Я просто подумал, что оставлю тебя завтра одну на целый день. И в груди запекло. Может просто переел? Или это изжога от чая твоей бабули? У вас странные семейные рецепты. Не подумай, что я жалуюсь, но становится все страшнее брать напитки из ваших рук.

Эйви какое-то время смотрела на него, затем пожала плечами и легла Касу на плечо, сообщая:

– У меня есть специальный артефакт, позволяющий понять, нет ли в еде или жидкости яда. Так и быть, подарю тебе такой же. А что касается изжоги – ты просто волнуешься за меня. Это хорошо.

– Да? – Он усмехнулся ей в макушку.

– Мне это нравится, – кивнула она.

И закрыла глаза… всего на минуту. С Каспианом Эйви чувствовала себя удивительно спокойной и защищённой. Он также ничего не говорил, лежал рядом, прижимая её к себе. И Эйви, прислушавшись, поняла: Каспиан уснул.

– Как он это делает? – прошептала она, в который раз поражаясь его таланту.

Улыбнувшись, Эйви подтянула одеяло, укрывая жениха, и открыла книгу, начиная наконец читать. Рядом с Каспианом стало гораздо спокойней, и текст легко усваивался. Страница за страницей, минута за минутой… Эйви не могла бы сказать, сколько времени провела за книгой. Главное – ее старания были вознаграждены, она действительно нашла нужный нейтрализатор. И ингредиенты к нему были весьма просты. Хотя для приготовления требовалась полноценная лаборатория.

Отложив книгу, Эйви мысленно набросала в голове план действий. И первым пунктом там стояло очередное посещение местной академии магии. Лаборатория профессора Турнидуса будет очень кстати. А дальше… Леди зевнула, потянулась и легла рядом с Каспианом, глядя в его лицо, ставшее ужасно родным за то короткое время, что им довелось провести вместе.

Эйви коснулась уголка его губ, всегда чуть приподнятых, и абсолютно точно поняла невероятное: ей действительно хотелось бы засыпать и просыпаться рядом с ним. И завтракать вместе. И обсуждать все волнующие их новости. Просто быть вдвоем.

Но никакого договора между ними не будет. Эйви не хотела обязывать Каспиана на что-либо магией. Он сам должен понять, кем хочет быть дальше. Она собиралась сказать жениху, что не сможет делить мужа ни с кем. Никогда. И пусть решает, в силах ли он пойти на такой шаг.

Эйвери собиралась стать для него той, к кому Каспиан захочет возвращаться снова и снова. Для прогулок, для поцелуев, для объятий, для ссор и примирений. Ей хотелось верить, что ему хватит ее одной, потому что сама она уже пропала…

За подобными мыслями леди Айверсон и уснула.

И снился ей странный сон. Будто бы Каспиан – лохматый, с лихорадочно горящими глазами, напуганный! – разбудил ее, целуя в обнаженное плечо. Затем он смотрел на нее, словно искал ответ на очень важный вопрос, хмурился и хвалил изумрудный пеньюар, сообщая, что ей невероятно идет этот цвет, материал и вообще… Дальше была дорожка из поцелуев от ее скул к подбородку, к шее, к ключицам… И наконец Кас коснулся ладонью обнаженной кожи, все еще горящей от его губ, посмотрел в глаза невесты и сказал:

– Прими мою силу, Эйвери. Раздели ее со мной.

Она приняла.

Не раздумывая.

Глядя в его глаза, в которых плескалось море разных эмоций, Эйви расслышала его тихий, облегченный вздох. Словно он боялся отказа.

Эта ночь и несколько едва слышных фраз что-то сделали с ними. Все вокруг засияло, глаза Каспиана полыхнули сиреневым. А Эйви, обхватив его лицо руками, попросила едва слышно:

– Загадай желание? Помнишь, я должна тебе три.

Каспиан медленно кивнул, попросил хрипло:

– Поцелуй меня, Эйви.

– Всего-то? – шепнула она, прикусывая губу от досады.

Он улыбнулся и повторил:

– Поцелуй. Сама.

Сбылось.

Но затем Кас отстранился и, приблизив губы к ее уху, загадал второе желание:

– Придешь ко мне в этом же пеньюаре, когда будешь готова. Скажешь, что любишь, и тогда я исполню твои три желания, Эйвери.

– Жди больше, – ответила она в темноту ночи. – Я не стану говорить подобного и приходить… Это неприемлемо, Каспиан. Видимо, не судьба оставшимся желаниям сбыться.

– Переждем бурю и увидим, – услышала она едва слышное. Он перекатился набок, прижал ее к себе и попросил: – А теперь спи, моя ядовитая леди. Завтра будет тяжелый день.

И Эйви действительно уснула. Кошмары ее не преследовали, на душе царило спокойствие и счастье. А утром Каспиана рядом не оказалось. Зато на подушке лежало мужское кольцо-артефакт и письмо.

“Уехал на службу в прекрасном настроении. Если начальство примется меня распекать, просто вспомню, как забавно ты спишь с открытым ртом, моя ядовитая прелесть. Если раньше я и гадал, что такого особенного нашел в тебе, то сегодня понял это окончательно. Смех продлевает жизнь, значит, с тобой я буду жить вечно!

Оставил тебе артефакт-защиту от ментального вмешательства. Наденешь на палец – примет нужный размер.

Пы сы: вернусь к ужину. Пожалуйста, не рискуй собой. Лучше всего читай все это время о своих ядах. И я придумал третье желание: скучай по мне, дорогая супруга.

Твой К. У.-В.”

– Совершенный мерзавец и хам, – с улыбкой пробормотала Эйвери, прижимая письмо к груди. А затем перечитала его, нахмурилась и пробормотала, чувствуя, как все внутри закипает от злости: – Третье желание? С-с-супруга? То есть ночью – это был не сон?!