Глава 14
«Вот и все…»
Странно… но я испытывала необъяснимое облегчение. Мне нечего было больше терять, а когда терять нечего, то и беспокоиться не о чем, верно?
Сергей появился в больнице только на второй день после того, как я туда угодила.
О выкидыше он уже знал от Лиски.
Выглядел он крайне подавленным и очень уставшим. Можно сказать, смертельно уставшим.
Мне даже стало его жаль.
Впервые за тринадцать лет нашей с ним совместной жизни я видела на его щеках двухдневную щетину.
— Как ты? — спросил он негромко.
— А ты как? — ответила я вопросом на вопрос, — А она?
Он провел ладонью по своему осунувшемуся лицу, словно желая стереть с него следы усталости.
— Она пришла в себя. Кажется, опасность миновала.
— Ну и хорошо, — сказала я довольно равнодушно и снова закрыла глаза.
Меня напичкали транквилизаторами, и я воспринимала окружающую действительность так же, как воспринимает внешний мир рыбина, взирающая на него сквозь толщу воды и аквариумного стекла.
Сергей осторожно дотронулся до моей руки. Я ее отдернула.
— Мне очень жаль, Ира.
— Не надо. Что случилось, то случилось. Значит, не судьба.
Если б он принялся меня утешать, мое хрупкое душевное равновесие могло нарушиться, а я этого не хотела.
— Ты ее любишь? — тускло спросила я.
Почему я вообще спросила его об этом? И что ожидала услышать в ответ? Не знаю.
— Люблю, — сказал он негромко, — Тебя такой ответ не устраивает? Прости, у меня больше нет желания тебе врать.
Я открыла глаза.
В конце концов, он не был ни благородным рыцарем, ни подонком.
Он был самым обычным человеком. Живым и страдающим.
— Я дам тебе развод, Сережа, — устало сказала я, — Дам. Не беспокойся, препятствий не возникнет. Я тебе дам развод.
Он отвел глаза и промолчал.
Дверь открылась, и в палату вошла Лиска, держа в руке полиэтиленовый пакет с яблоками и грушами.
Он повернул голову в ее сторону.
— Добрый день, Алиса, — вежливо поздоровался он и встал со стула.
— Не слишком добрый, — возразила Лиска, впрочем, беззлобно.
— Да, не слишком, — согласился он и вышел из палаты.
— Я была в третьей горбольнице, — сообщила мне Алиса, когда дверь за моим мужем закрылась, — Там, куда ее отвезли. Эту его Дарью.
— И что?
Алиска вздохнула.
— Во всяком случае, понять его можно. Девчонка действительно хороша. Ангельски хороша… Дает же Бог внешность стервам! Почему только стервам?
— Он мне сейчас сказал, что любит ее.
Алиска удрученно кивнула.
— Я его там, в больнице, видела. С медсестрой разговаривала. Она сказала, он весь медперсонал на уши поставил, чуть ли не тюрьмой им грозил, если они ее на ноги в ближайшее время не поднимут… сам восемь часов у ее койки провел…
Говорят, плакал, руки ей целовал… бормотал что-то все время… вроде как прощения у нее просил… В общем определенно был не в себе. Главврач даже охрану позвал, чтобы выставить его из палаты, да только ничего не вышло. У него ж самого охрана покруче больничной…
Вот ведьма, а? Такого мужика сбить с панталыку…
— Алиса… — позвала я.
Она присела на придвинутый к моей кровати стул, взяла меня за руку.
До чего же нежной была ее теплая ладошка… И глаза ее, светло-карие, обычно такие веселые, искрящиеся, были сейчас печальными… и очень красивыми.
— А почему ты себе не подыщешь кого-нибудь? — спросила я, — Ты ж еще хоть куда. Баба яркая…
Алиска усмехнулась.
— Ага, чтобы травиться потом или аборты делать? Ну уж нет, уволь. Если я и встречаюсь с кем-то, это не длится больше полутора месяцев. Так, знаешь ли, вернее. Привязаться не успеваешь…
Наконец, плотину прорвало — я заплакала.
Алиска прижала мою голову к своей груди, совсем по-матерински, гладила меня по волосам, по плечам… бормотала что-то утешительное…
А слезы все лились и лились и, казалось, нет им конца…