Глава 17
Через несколько дней я стояла у двери квартиры Саврасовых.
Конечно, оделась, причесалась и накрасилась я по этому случаю особенно тщательно — выглядеть я обязана была безупречно.
Собралась с духом и нажала на кнопку звонка.
За дверью послышались легкие шаги, и она распахнулась.
Я увидела тоненькую девушку, невысокую, очень изящную, одетую в потертые джинсы и майку-топ.
Длинные, вьющиеся (определенно, от природы) светло-каштановые волосы перевязаны тонкой лентой, глаза синие… нет, даже васильковые.
На вид девушке было не больше восемнадцати лет.
«Ангельски хороша», вспомнила я слова Лиски. Да. В этом с ней нельзя было не согласиться.
Сходство между девушкой и ее отцом также было очевидным.
Я поздоровалась.
— Добрый день, — ответила она удивительно приятным и мелодичным голосом, — Если вы к папе, то он должен вернуться через полчаса. Ему что-нибудь передать?
И она приветливо улыбнулась.
За ее спиной маячила долговязая фигура довольно симпатичного парня лет двадцати двух, от силы.
— Я, собственно, к вам, Дарья…
Девчонка удивленно приподняла брови.
— О, простите… Вероятно, вы из редакции? Мне очень жаль, что я задержала заказ, но, вы понимаете, занятия… Я почти закончила иллюстрировать, осталось только…
— Меня зовут Ирина, — перебила я юную художницу, — Ирина Заго’рицкая.
На нежных щеках девчонки проступил румянец.
— Извините, — она посторонилась, шире распахивая дверь, — Пожалуйста, проходите в комнату… Туфли снимать не обязательно.
Похоже, мой приход ее не слишком смутил.
Словно она его ожидала.
Я вошла в скромно обставленную гостиную. Везде царили почти идеальная чистота и порядок.
— Игорек, — ласково обратилась Дарья к долговязому парню, и на ее ангельском личике появилась необыкновенно милая улыбка. — Папа меня просил хлеба купить, а я забыла… Ты не сбегаешь? Тут булочная за углом… Да, Игоречек? Пожалуйста…
Игоречек с готовностью кивнул. В его темных глазах светилась поистине собачья преданность. Думаю, попроси она его прыгнуть зимой в прорубь нагишом, он и это был сделал. Причем, с удовольствием.
Когда дверь за парнем закрылась, Даша повернулась ко мне.
— Хотите кофе? Правда, у нас только растворимый…
— Не нужно, спасибо…
Странно, но я больше не ощущала той решимости, с какой сюда направлялась. Нет. Ну, в самом деле, это же смешно — каким образом я, зрелая, опытная, тридцатипятилетняя женщина стану выяснять отношения с этим ребенком? Они были совершенно правы — и Сергей, и Саврасов, — она всего лишь ребенок. Девушка-подросток.
С удивлением я поняла, что не испытываю по отношению к ней даже ревности!
Подумав о Сергее, я внезапно почувствовала сильную досаду — он не должен был влюблять в себя этого ребенка!
…Даша встала спиной к оконному проему, опираясь о подоконник.
— Мне известно, что с вами произошло, — тихо сказала она, не поднимая глаз, — Поверьте, я очень… очень сожалею, — коротко вздохнув, отбросила со щеки непослушный локон, — Говорят, люди умные учатся на чужих ошибках, а дураки — на своих собственных… Я, конечно, отношусь к последним. Своим ужасным поступком я едва не довела папу до инфаркта…
— Главное, уметь исправлять свои ошибки, — мягко сказала я, — Вовремя.
Даша невесело усмехнулась.
— Если вы имеете в виду Сергея, думаю, эту ошибку я уже исправила. Мы оба ее исправили. Мы не станем больше встречаться.
Она вскинула голову. Посмотрела мне прямо в глаза. Открыто и ясно.
— Вы ведь пришли сюда для того, чтобы выяснить, не продолжаем ли мы встречаться?
Я ощутила, что сама готова покраснеть — эта девчонка своей прямотой меня обезоружила.
Даша перевела взгляд на висящую на стене гравюру, сцепила тонкие пальцы в замок.
— Еще находясь в больнице, я попросила Сергея больше не искать встреч со мной… и он согласился. Все равно ничего хорошего не могло из этого выйти… Мы уже столько зла причинили своим близким, пусть даже ненамеренно… Прав папа — нельзя поддаваться эмоциям…
Похоже, она говорила искренне. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.
Раздался скрежет ключа в замке, негромко хлопнула входная дверь, и в комнате появился Саврасов.
Я выдавила из себя довольно фальшивую улыбку.
— Добрый день, Валерий Николаевич.
— Здравствуйте, — кивнул Саврасов, — У вас все в порядке? — он повернулся к дочери, — Даша?
— Все нормально, па, — спокойно и даже немного устало ответила Даша, — Просто Ирина Денисовна захотела узнать, не собираюсь ли я повторно наступить на те же грабли, а я ответила, что для меня и одного раза достаточно.
И она снова очень обаятельно улыбнулась.
Я пробормотала невнятное извинение и направилась к двери.
Не знаю, что меня заставило обернуться напоследок. Даша пристально смотрела на меня, и на ее лице уже не было улыбки.
В прекрасных, с поволокой глазах сквозило сожаление.
Да-да, дамы и господа. Ни ненависть, досада или ревность…
…а всего лишь сожаление.
Впрочем, сейчас, оглядываясь в прошлое, я начинаю сомневаться в том, что она смотрела на меня именно с сожалением.
Боюсь, не с сожалением (как мне тогда показалось) она на меня смотрела.
Она смотрела на меня с жалостью.