Глава 18
— Да, — сказала Лиска задумчиво, закуривая очередную сигаретку, — На первый взгляд, все складывается как нельзя лучше…
— А что тебя настораживает?
В последнее время я, как ни странно, находилась в приподнятом настроении. Жизнь, казалось, опять вступает в светлую полосу…
— Настораживает? — Алиса вздохнула, — Не хотела я тебе об этом говорить, Ирунчик, но, думаю, все-таки будет лучше, если скажу…
…Помнишь, я приходила к девчонке в больницу? Так вот, представившись ее родной тетушкой, я побеседовала с лечащим врачом…и, знаешь, что выяснилось?
Перед тем, как проглотить пресловутые таблетки, она плотно пообедала, а на десерт слопала огромный кусок кремового торта. Причем, крем был на масляной основе. Улавливаешь? Масло обволокло стенки желудка и не дало снотворному быстро всосаться в кровь. Любому мало-мальски грамотному человеку известно о таких вещах. Некоторые люди, к примеру, чтоб не слишком опьянеть, перед употреблением спиртного съедают несколько бутербродов с маслом. Масло создает что-то вроде защитного барьера на стенках желудка…
Что спиртное, что транквилизаторы — прими их на голодный желудок, и тебя гораздо быстрее развезет…
Конечно, можно допустить, что девчонка была «нулем» в области органической химии… Тогда что же получается? У нее была депрессия, она жить не хотела, и тем не менее, с аппетитом пообедала, на десерт побаловалась тортиком… и потом сразу же хапнула горсть папиных таблеток и запила их… нет, не спиртным или даже не чаем, а молоком! Холодным молоком! А молоко, как опять же всем известно, обладает свойством выводить из организма токсины…
И, наконец, главное. Если она наверняка хотела покончить с собой, то почему совершила попытку самоубийства минут за сорок до прихода с работы отца? Почему не за четыре, пять или… хотя бы два часа до его прихода? Почему за полчаса?
Вывод напрашивается сам собой — она надеялась, что ее откачают еще до того, как снотворное окажет свое губительное действие. Думаю, она даже рассчитывала на то, что таблетки не успеют раствориться в желудке.
И самое интересное — это то, что она действительно верно все рассчитала. Она умело подстраховалась!
Я ощутила легкий озноб.
— Ну, знаешь… А ты не слишком пристрастна?
Алиска прищурилась.
— Демонстративная попытка самоубийства, вот как это называется, — жестко сказала она, — Рассчитанная на произведение нужного эффекта. Кстати, ты ее «предсмертную» записку помнишь? Конечно, тогда ты была слишком шокирована, чтобы обратить внимание на имеющиеся в ней некоторые несоответствия… или лучше сказать, странности… а я обратила.
Во-первых, она не указывает ни фамилии мужчины, который ее соблазнил, ни его адреса.
Откуда же ее папа узнал о Загорицком?
А вот откуда. Она в своей писульке упоминает о дяде Жене, вместе с которым совершала круиз. Я не поленилась выяснить, кто этот «дядя Женя». А дядя Женя — это Евгений Михайловский, корреспондент одной «желтой» газетенки. И всё обо всех знает.
Во-вторых:
Смотри, какое возникает противоречие — она обращается к папе: мол, Серж ни в чем не виноват, и в то же время пишет, что он имеет семью; намекает на то, что он лишил ее девственности (в этом я, правда, сильно сомневаюсь), что он снял квартиру специально для встреч с ней…
Отец делает однозначный вывод — этот мужик — прожженный мерзавец, редкий подонок, он во всем виноват, и он обязан знать, до чего довел бедную девочку…
А тут тебе подсказка — «дядя Женя тебе о Серже может рассказать». То есть, дядя Жена знает, кто этот «негодяй Серж».
Исполненный праведного гнева, ее бедный папа бежит к дяде Жене, перепуганный дядя Женя, разумеется, рассказывает о том, что был свидетелем того, как девочку обольщал во время круиза подлый бизнесмен Загорицкий…
И папа мчится к «подлому бизнесмену», не иначе с желанием придушить его голыми руками…
Ну, что? Дальше требуется объяснять, на кого был рассчитан этот спектакль в духе Шекспира?
Вот, мол, получи, гад! Порядочным хочешь остаться? К жене решил вернуться? Ну, так подпорчу я тебе «семейную идиллию»…
Я не знаю, — Алиска понизила голос, — Было ей известно о твоей беременности, или нет, но девяносто девять процентов за то, что было известно. Загорицкий ведь должен был ей объяснить, что за «обстоятельства» изменились…
А стрессы для беременных женщин, переступивших рубеж среднего возраста, особенно губительны.
Это почти верный выкидыш.
У меня перехватило дыхание.
— Прекрати. Тебя послушать — так она настоящая дьяволица. Не забывай, я ее видела, общалась с ней… Она совсем не производит впечатления стервы. Да и расстались они…
Алиска усмехнулась.
— Возможно, и расстались… Она сказала, что «пнула» твоего муженька? Ну, а если не она, а он ее пнул? В этом случае тебе действительно не о чем беспокоиться.
Но давай рассмотрим худший вариант — «пнул» не он ее, а она его. В этом случае ему не остается ничего другого, кроме как вернуться к тебе и попытаться наладить отношения…
Но почему она его «пнула»? О порядочности говорить не будем — такое понятие, как порядочность, ей неизвестно, иначе она вообще не стала бы встречаться с женатым мужиком… Тогда что?
Помнишь, я тебе говорила, что нам следует выждать?
А если выжидает она?
Ты, Ира, прекрасная женщина, конечно, но увы. Тебе тридцать пять. А ей — всего девятнадцать. И красива она… как ядовитая орхидея.
Я невольно улыбнулась.
— Разве бывают ядовитые орхидеи?
— Еще и не то бывает! — отмахнулась Лиска, — Я к тому все это говорю, что рано тебе еще расслабляться. Укреплять надо завоеванные позиции! Хорошо было бы увезти его… на полгодика хотя бы. Куда-нибудь за кордон. Подальше от этой ведьмы с лицом ангела…
— Ты забыла, что у него бизнес, который он бросить не может…
— Не забыла, — вздохнула Алиска. — А ты, подруга, не забывай о том, что он уже отведал сладенького… А аппетит, как известно, приходит во время еды…
Да… очень мне не нравятся ее фальшивые заверения, что она, мол, сожалеет… О чем эта дрянь сожалеет?
Эти ее «сожаления», может, и способны убедить твоего страдальца, да только он, увы, необъективен. Знаешь, чем начинает думать мужик, завидев такую куколку, как эта Даша? Знаешь… А мы с тобой, подруга, обязаны шевелить мозгами…
— Что же ты предлагаешь? — меня в очередной раз охватила досада. — Врачи запретили мне беременеть минимум полгода, иначе снова выкидыш. Чем я его удержу рядом с собой?
Алиска усмехнулась.
— Иркой, милая. Той Иркой, с которой он прожил четырнадцать лет. Только этим ты его и удержишь… может быть.