Лекция двенадцатая · О женской ненависти и первом проблеске надежды

Я редко меняю свое мнение о тех, кто сделал мне больно, но после таких признаний смотреть, как прежде, не могу.

Мы уже подбегали к лекарскому крылу, когда нашу разномастную компанию: Эрику Магни, господина Клебо, Хет-Танаша, Мела и меня с Бестией — догнал еще один участник.

— Эрика, что происходит?! — крикнул на бегу Максимус Медный, декан факультета ядожалов.

— Ты скажи! Как твои адепты заразились?

— А я знаю? Адептка Астрид Подорожная не пришла на практику. Я отправил Кристена узнать, в чем там дело, и получил от него сигнал бедствия.

На этом обмене информацией беседу пришлось оборвать: мы добежали до входа в вотчину факультета помощи и возвращения. Преподаватели первыми ворвались в лекарское здание, а вот я уже задыхалась от приложенных усилий и вообще еле шла.

В боку кололо, ноги подгибались от усталости, горло, жадно хватавшее холодный воздух, першило, да к тому же начали болеть уши. Я чувствовала себя старой развалиной. Выглядела, скорее всего, не лучше.

Мел вежливо придержал мне дверь и, не скрывая обеспокоенности, уточнил:

— Ты как?

Никак. Настолько никак, что привалилась к стеночке коридора, тяжело дышала и зажимала бок с такой надеждой, будто наложение рук на больное место хоть когда-то помогало.

Вместо ответа махнула рукой, мол, беги, Мел, я сейчас отдышусь и приду. Или приползу. Или поймаю санитара с креслом-коляской. Но точно буду там, вот увидишь!

Тиграй посыл понял. Секунду поколебался, а после вытащил из-за спины свой посох и всучил мне.

— На случай, если тебя откажутся пропускать, — пояснил он. — Скажешь, что должна передать его мне. Поняла?

Я кивнула, осталась одна и словила эффект наблюдателя [2].

Стоило мне остаться без свидетелей, как силы разом улетучились. Коленки подогнулись от накатившей слабости, и я съехала по стеночке прямо на пол, поджала ноги и уткнулась лицом в ко— лени.

Все. Я больше не могу. Я не встану.

И стоило только этой безрадостной мысли появиться в сознании, как в пустом коридоре раздалось таинственное:

«Шур-шур… шур-шур-шур…»

Я подняла голову и повернулась на загадочный звук.

Мимо с гордо поднятой мордахой бодро трусила по больничному коридору Бестия. На морде маска, на лапах шуршащие при каждом шаге синие бахилы, на рогах медицинский колпак, взгляд горит от предвкушения игры в доктора. Желательно хирурга.

Все было не просто плохо. Все было ужасно плохо. Но при взгляде на драконенка мои губы сами собой дрогнули в подобии улыбки и отчего-то разом стало значительно легче. Совсем чуть-чуть, но и этого хватило, чтобы опереться на посох тиграя и медленно встать.

— Пиу? — деловито уточнила Бестия, переминаясь с лапы на лапу уже у лестницы.

— Иду я, иду.

Волевым усилием оттолкнулась от стенки, сделала первый шаг. Он оказался самым сложным, а после тело будто смирилось с неуемным нравом своей обладательницы и двинулось вперед без всяких взбрыков.

На третьем этаже, где располагались карантинные боксы, кипели нешуточные страсти.

Взволнованная Эрика Магни, как всегда собранный господин Клебо, чутка нервный Хет-Танаша, отстраненный Мел и смирившийся с мыслью, что в этой академии никогда не будет спокойно, брат… Все они, точно вороны добычу, окружили Тихона Горячего, главу отделения, и пытали старичка вопросами.

— Тихон, ведь ночью ты утверждал, что заболевание не перекинется на людей, — наседал господин Клебо.

— Давай не будем втаскивать в нынче вчера, — отбивался тот.

— Но сейчас ты хотя бы уверен, что второй адепт не заразился? — хмурилась госпожа Магни.

— Эрика, голубушка, кабы я был уверен хоть в чем-то, то не засунул бы мальчика в соседний бокс. Мы имеем дело с новым и непонятным для меня заболеванием, которое противоречит всем обычным правилам течения болезни, и поэтому…

Не став приближаться к могучей кучке, я прокралась по коридору мимо боксов. Если слово «прокралась», конечно, уместно применить к моей обессиленной походке. Но в текущем состоянии не проползла — и уже хорошо!

В двери каждого бокса имелось специальное окошко, чтобы видеть пациента, поэтому отыскать нужное не составило особого труда.

Кристен Арктанхау сидел на полу, сложив ноги перед собой, и коротал время за игрой в мяч. Желтый снаряд срывался с его ладони, летел через всю комнату, ударялся о стену и возвращался обратно, чтобы снова пуститься в свой бессмысленный путь.

Стоило мне остановиться перед дверью, как таинственная магия притяжения нас двоих снова сработала. Кристен поймал мяч, резко повернул голову, встретился со мной взглядом, и мое сердце замерло, чтобы забиться в два, нет, в три раза быстрее!

Одним плавным движением северянин поднялся. Его глаза жадно всматривались в мое лицо, и я прилагала все силы, чтобы улыбка на моих губах не казалась вымученной.

Кристен подошел, оперся согнутой рукой на стекло и на секунду замер, разглядывая меня так, будто по ту сторону замерла не усталая адептка Адриана Нэш, а смысл его жизни. Большая ладонь легла на прозрачную поверхность, и я, повинуясь внезапному порыву, приложила к ней свою. Пальцы ощутили холод стекла, но сердце словно не почувствовало возникшей преграды.

Внезапно какое-то движение в глубине коридора привлекло внимание Кристена. Он потянулся в сторону, взял с тумбочки блокнот, быстро написал что-то на чистой странице, перевернул и приложил лист к стеклу.

«Скажи им, что я хочу быть с Астрид в одном боксе».

Я так отчаянно затрясла головой, что возмущенно хрустнули шейные позвонки. Звездокрылы умирают друг за другом. Если Астрид заразилась, а Кристен был с ней в контакте, то, возможно…

Неужели ему не понятно, как это может быть опасно?

Видимо, нет, потому что Кристен снова быстро написал что-то в блокноте и показал мне три коротких предложения:

«Она умирает.

Ей страшно.

Я обещал поддерживать ее, несмотря ни на что».

Я медленно кивнула, убрала руку от стекла, развернулась и пошла по коридору к преподавателям. В конце концов, что плохого в том, что я передам его просьбу? Тихон Горячий некронавт, а не дурак. Если Кристену будет грозить опасность, то его никуда не допустят.

— Я допросил Веронику Подорожную, — услышала я голос брата. — Она ничего не знает. Вчера случайно уснула в комнате сестры. Астрид разбудила ее уже ночью. Если у девушки и был сообщник, то это кто-то другой.

— Кто пойдет допрашивать адептку Подорожную? — вклинился господин Горячий и насупил кустистые брови. — Учтите, ее состояние близко к критическому. Возможно, счет идет на часы…

И прежде чем кто-то из преподавателей успел выдвинуть свою кандидатуру, с моего языка слетело роковое:

— Я пойду.

На меня посмотрели, как на Мясника, попытавшегося спрятаться за кустом малины. Дорал-кай нахмурилась, братец непреклонно поджал губы, демон сложил руки на груди, тиграй растерянно почесал затылок, некронавт изумленно округлил глаза.

— Я поговорю с Астрид, — повторила с прежним пылом.

— С чего вдруг ты решила, что она скажет тебе больше, чем кому-либо из нас? — задала насущный вопрос Эрика Магни.

Я обвела присутствующих усталым взглядом и выпалила свой основной аргумент:

— Потому что вас она побаивается, а меня ненавидит.

В коридоре повисла тревожная тишина, которую нарушил Дариан.

— Хорошо, — поддержал брат и тут же все испортил: — А когда у нее не получится, пойдет Хет-Танаш.

Ну спасибо…

Господин Горячий увел меня в сторонку и выдал специальный защитный костюм с прозрачной маской. Однако прежде чем я успела натянуть медицинскую хламиду, подошел демон и приклеил к моему виску прозрачный кругляш не больше ногтя на мизинце. От непонятной штуки тянулся тонкий, словно волос, проводок, который Хет-Танаш заправил мне за ухо, и вручил крохотный наушник, болтавшийся на противоположном конце.

— Вставь. С его помощью ты будешь слушать нас, а мы — тебя.

Я молча кивнула. Поскорее переоделась и опустила защитную маску. После долгих процедур проверки система безопасности дала добро и разрешила войти в карантинный бокс. Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, я вошла в палату, и пятки приросли к полу.

Астрид выглядела просто ужасно. Она лежала на кровати, подключенная трубками и проводами к приборам. Вся правая половина ее лица застыла в жуткой маске из язв, еще хуже выглядела шея, плечо и почерневшая от крови и гноя рука, устроенная на подушке. Губы девушки потрескались, дыхание звучало хрипло и неровно.

Астрид перекатила голову по подушке, узнала под маской меня и зло расхохоталась.

— Надо же! Адриана Нэш пришла поглумиться. Или посочувствовать? В любом случае мне плевать.

Я мысленно пожалела, что ввязалась в этот допрос с пристрастием. Волевым усилием заставила ноги подойти ближе.

— Ты умираешь, Астрид, — обронила я, присаживаясь на стул возле кровати. — Преподаватели знают, что твои симптомы совпадают с симптомами звездокрылов. Они также догадываются, что это именно ты заразила завров.

— Ну и? — хмыкнула девушка.

Даже сейчас она храбрилась и оставалась сильной. Да, она могла мне не нравиться, вызывать сотню противоречивых чувств, но надо отдать ей должное, здесь и сейчас, прикованная медицинскими трубками и приборами к больничной постели, Астрид Подорожная по-прежнему оставалась грозным, несломленным ядожа— лом.

— Астрид, помоги. Пока еще не стало слишком поздно. Они… — кивок в сторону двери, за которой столпились преподаватели и ректор, — готовы пойти на многое, чтобы узнать подробности.

— Они готовы на многое? — вновь горько рассмеялась девушка. — Да что вы можете мне предложить? Я умираю, тупая ты плакса! Умираю!

«Обезболивающее. Скажи, что мы отнимем у этой дряни обезболивающее», — услышала я вкрадчивые интонации демона.

«Вы что? Это негуманно!» — вступился некронавт, а я мысленно посетовала, что не уточнила, как эту штуку отключить.

На том конце началась жаркая полемика. Впрочем, я уже знала, что заинтересует в такую минуту Астрид, поэтому наклонилась и со значением сказала два слова:

— Кристена Арктанхау.

Впервые за все то время, пока я находилась в палате, взгляд Астрид стал заинтересованным.

— Я вся внимание.

— Ты натворила ужасных вещей, но Кристен этого не знает. Он просит перевести его в твою палату. Он готов быть рядом и держать тебя за руку, пока ты будешь медленно угасать. Удивительно, правда?

Я придвинулась ближе.

— Ты умираешь, Астрид. Тебя не могут спасти. Вопрос только в том, готова ли ты умереть в одиночестве и презрении?

Девушка отвернулась, пряча задрожавшие губы, быстро вытерла здоровой рукой слезы и сердито сказала:

— Хорошо. Спрашивай. Я расскажу, что знаю.

Будь я чуть пободрее, а ситуация не такой печальной, то вскочила бы со стула и совершенно по-ребячьи показала брату неприличный жест. Вот так-то! Еще будешь во мне сомневаться? И ничего, что сама я тоже в себе сомневалась. Главное — результат!

Но я лишь устало кивнула и задала первый вопрос:

— Что ты сделала со звездокрылами?

Астрид прыснула от смеха, а после с кривой улыбкой и потухшим взглядом произнесла:

— Ты думаешь, что все началось вчера. И ты заблуждаешься. Все началось задолго до этого дня. В самом начале учебного года, когда в академии пропал этаж…

И я вздрогнула от внезапной догадки.

* * *

Астрид откинулась на подушку и посмотрела в потолок, а когда заговорила, голос ее казался далеким и безучастным.

— Я была там, на том самом этаже, когда пространственные переходы с двух сторон засбоили и погасли. Преподавателям с магмеха потребовалось три часа, чтобы заменить сгоревшие детали и настроить порталы. Ошибка. Сбой. Такое случается. Вот что сказали, вытащив меня оттуда. И знаешь что…

Она перевела свой отсутствующий взгляд на меня и криво усмехнулась здоровой половинкой рта.

— Та, что встретила меня на этаже, сказала то же самое.

— Кто, Астрид? Кто там был?

— Женщина. Лет тридцать-сорок. Высокая. Волосы невзрачные, тонкие черты лица. И да… на ней не было ни формы, ни браслета.

— Что она хотела?

— Думаю, что она караулила Веронику. У нее был прибор, который считывал передвижения адептов. Она искала Подорожную и, видимо, не знала, что нас приехало на остров две.

— Зачем ей понадобилась твоя сестра?

— Незачем. Ей требовалось поговорить или запугать адепта с факультета звездокрылов, и выбор пал на Веронику… Но я удивлена, что ты не спрашиваешь о самом главном. О своей роли в этом деле.

Я нахмурилась, пытаясь понять намек, но ни одной связной мысли в голову не шло.

— Она пыталась убить тебя, дурочка.

— Что?

«Что?» — словно эхом откликнулся брат по связи.

— Представь себе. Дамочка уже тогда знала, что ты сестра ректора, и попыталась устранить. Представляешь масштаб скандала и заголовки «Сестра ректора погибла в первый месяц обучения. Кто следующий?»

— И ты согласилась… устранить меня?

На лице Астрид мелькнуло удивление пополам с обидой.

— За кого ты меня принимаешь? За демона в юбке?

Честно говоря, да. Может, конечно, не демона в юбке, но ту еще беспринципную влюбленную в Кристена змеюку в ней видела точно.

От Астрид я ждала только худшее. Может, поэтому не сильно поверила в сказанное далее.

— Женщина предложила сделку. Она дает мне специальную иглу, я пробираюсь в Черный сектор, случайно задеваю тебя — достаточно лишь царапины, и яд доделает все остальное. А после мне пообещали неприлично большую сумму денег и возможность уплыть с острова, но я отказалась, а тут и преподаватели подоспели.

«Видимо, они нашли кого-то другого на эту роль», — глухо пробормотал брат.

«А я сразу сказал, что порез этот странный», — ворчливо напомнил Тихон, которому пришлось лечить мою руку.

«Адриана могла умереть…» — заметил Хет-Танаш, но так многозначительно, что окончание фразы «если бы не моя кровь» даже не пришлось произносить.

— Как видишь, я не такая сволочь, как тебе казалось, — усмехнулась Астрид.

Но что-то смущало в ее рассказе. Смущало настолько, что я вспомнила про отчисленную лекарку и подалась вперед, точно гончая, почуявшая добычу.

— Это ты подставила Таину Знающую?

Астрид посмотрела в потолок, покусала нижнюю губу и дернула подбородком.

— Подставила — это чересчур громко сказано. Скажем так, я просто вынесла мусор раньше положенного срока.

— Ты забрала перчатки, которыми она обрабатывала мою рану, из мусорной корзины и оставила те, что были испачканы ядом ядожала, чтобы на Знающую пали все подозрения, — понятливо кивнула я, а девушка на больничной койке слабо пожала плечом. Своей вины она не ощущала.

«А я говорил, что Таина не виновата», — услышала я голос Мела в наушнике и озадачилась.

Разве они были знакомы с адепткой Знающей?

— Ладно, — собралась я с мыслями. — Если ты отказалась от предложения той странной женщины, то как вышло, что вчера звездокрылы заразились непонятной болезнью?

Астрид вздохнула и с отвращением и ненавистью посмотрела на покрытую язвами руку.

— Меня провели как ребенка, — прошипела она и сжала руку в кулак. — Та дамочка нашла меня вчера утром. Кстати, радуйся. Она оставила мысли о твоих пышных похоронах и вместо этого решила устроить повальный мор среди завров. Сказала, что именно я должна спровоцировать вспышку болезни. Мне всего-то и надо, что проникнуть в один из вольеров ядожалов и воспользоваться тем же артефактом, что применили к тебе. Взамен я получаю возможность уехать с острова. И я согласилась, но…

— Но отравить ядожала тебе совесть не позволила. Небовзоры склонны взрывать все, что кажется им подозрительным. И тогда ты подумала о добродушных лапочках — звездокрылах.

— Типа того.

Я уставилась на девушку как на что-то инородное. Меня едва не колотило от чувства несправедливости и порицания политики избирательности, которой так искренне руководствовалась Астрид.

Убить Адриану Нэш — что вы, я не такая!

Подставить Таину Знающую — да раз плюнуть.

Своих завров я травить не буду, мне жалко, а какие-то там звездокрылы пусть дохнут.

Вот как так можно?

— Кракен умер. Тьма умерла. Все остальные в очень плохом состоянии, — попыталась достучаться я до совести Астрид, но с тем же успехом можно было стыдить капельницу.

Вместо искреннего раскаяния в содеянном девушка пожала здоровым плечом и равнодушно уставилась в потолок.

Нет, ну что за человек?

— Ладно… — оставила я попытки поменять чужие моральные ценности и принялась перечислять: — Ты напоила Веронику снотворным и забрала ее форму звездокрылов вместе с боевой манжетой. Воспользовалась суматохой и проникла в Черный сектор. Применила артефакт и наслала мор. После вернулась обратно в комнату, поменяла одежду и разбудила сестру. Так?

Астрид вяло покивала и с неожиданной болью в голосе выпалила:

— Та женщина пообещала! Она сказала, что я не пострадаю и смогу уехать. Как же!

«Если это программируемый вирус, то при наличии артефакта я могу остановить распространение болезни», — услышала я приглушенный голос господина Клебо в наушнике.

«А что насчет полностью вылечить?» — тут же спросила Эрика Магни.

«Затруднительно. Но можно попытаться».

«Риана, спроси у нее…» — начал брат, но я сама все поняла.

— Куда ты его спрятала? Куда ты дела артефакт?

— Вернула.

— Вернула? — не поверила я. — Прости, но это звучит слишком неправдоподобно, чтобы хоть кто-то, знающий тебя больше десяти минут, купился на столь откровенную чушь.

Девушка помолчала, прикидывая, что еще сможет выторговать для себя. Я замерла, тревожно вглядываясь в ее лицо в ожидании ответа. Подозреваю, что преподавательский состав за дверью тоже непроизвольно затаился, боясь спугнуть приступ откровенности Астрид.

— Моя сестра… — наконец сказала та. — Вероника ничего не знала и не должна пострадать. Обещай, что она продолжит учиться и никто из адептов не узнает, что я… что звездокрылов убила… что это сделала я.

Я молчала, не вправе давать такие обещания. Наушник негромко щелкнул и голосом брата дал свое ректорское слово, что все останется в тайне.

— Да, хорошо. Они согласны, — озвучила я.

Астрид смиренно откинулась на подушки и устало сказала:

— Он в моей комнате. Я засунула его внутрь трубы для шторки в ванной.

«Принял», — сообщил Мел, а Дариан скомандовал:

«Уходи. Мы узнали достаточно».

Я молча поднялась со стула, постояла. Надо было что-то сказать, но я так и не нашла в себе слов. Или искренности.

Развернулась, пересекла палату, подняла перчатку, чтобы разблокировать двери карантинного бокса, но уйти не смогла. Обернулась и хмуро посмотрела на умирающую адептку.

— У меня только один вопрос. Почему, Астрид? Почему ты согласилась на предложение той женщины? Тебя ведь никто не держал. Ты могла покинуть это место в любой момент. Ты могла даже не писать заявление об отчислении, просто собрать вещи и сделать ручкой. Зачем тебе устраивать мор среди звездокрылов и закрывать всю академию?

Астрид осталась лежать обессиленной куклой и даже не приподняла веки.

— Я не хотела уезжать из академии одна. Я хотела вернуться домой вместе с Кристеном. И чтобы все было как раньше. До того как он попал на факультет ядожалов. До того как узнал тебя, — тихо прошептала она. — Кристен никогда бы не уплыл отсюда со мной. Не сейчас, когда он встретил тебя.

* * *

Утро следующего дня стало днем похорон.

Тела Кракена и Тьмы унесли на пустырь в центре одного из островов архипелага Берег Костей и сложили костер. Все завры, как по команде, поднялись в небо, криками прощаясь с погибшими сородичами.

Белоснежные небовзоры, яркие и неповоротливые ядожалы, черный силуэт Мясника и крошки Бестии. Остальные звездокрылы остались в вольерах Черного сектора. Благодаря стараниям господина Клебо, Хет-Танаша и адептов магмеха, работавших всю ночь, заразившиеся завры уже шли на поправку, но оставались слишком слабы, чтобы взлететь.

Бело-сине-черная стая с матриархом во главе сделала круг почета над телами погибших собратьев и рванула высоко-высоко под облака. Лишь пятеро белоснежных небовзоров спустились ниже и синхронно выдохнули газ на погребальный костер.

Пламя, взметнувшееся вверх, осветило это холодное утро, и было видно далеко вокруг. Так далеко, что Кристен Арктанхау, который дежурил до рассвета возле постели больной подруги, встал и подошел к окну, привлеченный вспыш— ками.

— Что там? — слабым шепотом спросила девушка.

— Они хоронят своих друзей, — так же тихо отозвался северянин и покачал головой. — Как же печально видеть такое.

Он протяжно выдохнул и повернулся.

— Астрид, а ты…

Но Астрид Подорожная неподвижно лежала на больничной койке. Лицо девушки застыло в маске умиротворения и спокойствия.