Эпилог

Забрав у Фреда папку со своим будущим личным делом и клятвенно пообещав начать собирать и заполнять документы уже сегодня, я вышла из приемной и отправилась обедать.

В столовой царило небывалое оживление, но впервые причиной его был длинный стол факультета звездокрылов. Ребята шумели, громко доказывали что-то, размахивая руками, но стоило мне приблизиться, как все стихли.

— Ну? — вскочил на ноги Фару, староста нашей группы.

— Как все прошло? — пробасил на всю столовую Глен.

Я расплылась в улыбке абсолютно счастливого адепта и сказала:

— С этого дня я снова звездокрыл.

Помещение потонуло в дружном «ура». Адепты в черных комбинезонах вскакивали и бежали ко мне. Вокруг меня образовался стихийный круг из вопящих ребят. Все тянули ко мне руки, ласково касались плеч, поздравляли, а Глен громко басил: «Один раз звездокрыл — всегда звездокрыл».

В какой-то момент всех захлестнула общая волна, и наш плотный кружок адептов принялся прыгать и радостно скандировать:

— Пиу! Пиу! Пиу!

А я стояла в центре, прыгала и кричала вместе со всеми. Ощущала невероятное единство с этими парнями и девушками. Собственную причастность к чему-то большему, чем одинокое «я». И просто безграничное чувство счастья.

— Эй, звездокрылы! Не будьте жопками. Дайте и мне поздравить Адриану.

Сквозь толпу пробралась Власта, опустила руки мне на плечи и глянула строго.

— Слов нет, как я расстроена, — «поздравила» с переводом девушка и улыбнулась. — Но мы все равно подруги.

Я протянула руки и обняла ядожалку так крепко, как только смогла. Та стиснула меня в ответ, и в этом жесте чувствовался страх остаться одной. Утешающе погладив ее по спине, я тихо пообещала подруге:

— Всегда, Власта. Мы будем подругами всегда.

Та кивнула, смутилась такого прилюдного выражения чувств и отстранилась. Мы сели за стол звездокрылов, где мне пришлось в красках рассказать, как прошел педагогический совет.

— Ну все, все, — категорично заявила Власта, когда мне раз в пятый задали один и тот же вопрос про Мясника. — Дайте Адриане спокойно поесть.

И подруга подвинула мне тарелку с куриным супчиком и плошку золотистых сухариков. Я с благодарностью кивнула и вооружилась лож— кой.

— А мы сегодня на вызов летали, — похвасталась между делом Власта.

— Мм! — мычанием выразила я восторг и показала большой палец.

— Да ничего такого. Разгоняли каких-то сектантов в Крутогорье. Представляешь, эти чудики выбрали в качестве своего божества паука! Даже драгоценности в его честь сделали. Ну не психи ли?

За спиной Власты нарисовался мощный силуэт северянина, а после Хезенхау с присущей только ему наглостью плюхнулся рядом и притянул девушку к себе.

— Ну что? Уже похвасталась тем, как мы расправились с фанатиками?

Власта посмотрела на чужую руку, обосновавшуюся на ее плече, и безжалостно сдала адепта:

— Этот придурок сожрал подозрительное печенье с подноса в храме, и у него снесло крышу.

— Неправда! Нормально я себя вел.

— Думаешь? — усмехнулась Власта. — Когда по переговорнику с нами связался декан, ты упал на колени с криком: «Я слышу глас Господа Бога нашего».

Эрик засопел, как сердитый еж, а я засмеялась, представив себе воистину забавную картинку «суровый северянин уверовал», и приступила ко второму блюду.

— Эрик, ты не в курсе, когда Кристен вернется? — спросила как бы между прочим.

Кристен вызвался отвезти тело Астрид на родину, остров Ио, и все рассказать родителям Подорожной. Заплаканная Вероника отправилась с ним, а еще поехал представитель академии с большой стопкой официальных бумаг и признанием девушки.

Их не было уже больше недели, и если сначала я просто чувствовала отсутствие Кристена в академии, то теперь начинала всерьез волноваться.

Вот почему сильно удивилась, когда Эрик сказал:

— Так уже. Кристен у себя в комнате.

Власта внезапно дернулась и «незаметно» ткнула парня локтем в открытый бок.

— Только ты туда лучше не ходи, — поспешно добавил Эрик.

— Почему? С ним что-то случилось?

— Все хорошо. Все просто замечательно.

Подруга так сильно пнула Хезенхау под столом, что тот не выдержал и развернулся к ней лицом.

— Сейчас-то что не так?!

Девушка сделала большие глаза и сменила тему. И мне бы уже тогда заподозрить неладное, но я была слишком счастлива оттого, что все складывалось так, как надо.

За пару минут покончив с обедом, я занесла пустую папку с личным делом к себе в комнату и сделала ровно то, чего просили не делать друзья. Я пошла в комнату к Кристену.

Собралась с духом. Постучала. И начиная с этой секунды, тело затрясло мелкой дрожью волнения, сердце забилось сильнее, а дыхание стало частым-частым.

Кристен открыл дверь, и меня накрыло. Накрыло таким облегчением, радостью и любовью, что я не смогла сдержаться и устоять на месте. Подошла, встала на носочки, обняла сильную шею руками и нежно коснулась его губ своими.

Он удивленно замер, губы дрогнули, желая ответить на мое первое робкое касание, но я уже опустилась и отступила. Жар смущения прокатился по телу, обжигая щеки.

— Привет. Я зайду? — смущенно улыбнулась.

Кристен облизал губы, кинул быстрый взгляд вглубь комнаты и признался:

— Я не один.

Это и вернуло меня с небес на землю.

Взгляд заметил несколько царапин на шее и груди, впопыхах прикрытой расстегнутой рубашкой. А еще он стоял так, чтобы загородить своей мощной фигурой проход.

— О!

Меня словно поразило молнией. Вспомнила странное поведение ребят в столовой. Странные тычки Власты. Неумелые попытки Эрика отговорить меня ходить к его другу. Вывод прост: у Кристена в комнате другая девушка.

Я попятилась, а потом и вовсе развернулась и бросилась прочь по коридору, чувствуя нечто очень близкое к панической атаке. А может, именно так и разбиваются сердца?

Кристен негромко ругнулся и в два прыжка догнал меня. Крутанул, прижал спиной к стене и обнял за талию.

— Пусти, — отбивалась я. — Мне не надо было приходить. Я все понимаю. Ты не один.

Не слушая и никак не реагируя на мои попытки выбраться, Кристен до хруста костей обнял сильными руками и прижал мою голову к голой груди.

— Как же я соскучился по тебе, моя ранимая девочка, — ласково шепнул он на ухо, наклонился чуть ниже и мягко прикусил мочку.

Я тихо ойкнула и забилась сильнее, на что Кристен громко рассмеялся, подхватил на руки и понес обратно. Только прежде чем ногой распахнуть дверь и внести меня внутрь, предупредил:

— Говори шепотом. Она не любит чужих.

А дальше мы оказалась в комнате, где меня поставили на ноги и развернули лицом к окну. Там, возле включенной батареи, на собачьей подстилке лежал сине-желтый драконенок и с энтузиазмом бобра точил зубки о сломанную ножку стула.

Я восторженно ахнула, спохватилась и шепотом спросила:

— Но как?..

Кристен встал за спиной и заключил меня в кольцо своих рук.

— Повезло, — сказал он с улыбкой в голосе. — Я как раз вернулся в академию, когда Эрика Магни и Максимус Медный планировали сделать переход. Сам не знаю, почему взяли меня с собой. Ну а там… Там я нашел свою Конфетку.

Я не выдержала и оглянулась, чтобы выразить свое изумление.

— Конфетку?

— Ей подходит.

И взгляд у Кристена стал очень теплый, ласковый и самую капельку гордый. А улыбочка такая хитрая-прехитрая, что я тоже улыбнулась.

Откинувшись на широкую грудь, я на миг прикрыла глаза и позволила себе тихо таять от близости самого потрясающего парня в мире.

Конфетка подняла голову и заметила конкуренцию на подвластной ей территории. Выплюнула знатно пожеванную ножку стула, поднялась и сварливо уточнила:

— Ва-а?

— У нас гости, Конфетка. Веди себя как подобает даме, пожалуйста.

Хвостатая «дама» скептически глянула на меня, а после, переваливаясь с лапы на лапу и немного прихрамывая, приблизилась. С глубокой подозрительностью обнюхала мой ботинок и…

— Вот не надо.

Кристен в последний момент успел наклониться и перехватить Конфетку, уже нацелившуюся проверить качество продукта обувной промышленности своими детскими зубками. И что-то подсказывало: ботинок проиграл бы в битве за прочность.

— Почему ты скрываешь ее от всех?

— Приказ декана, — пожал плечами Кристен, отнес Конфетку на место и вернулся. — Знаю, что немного опоздал с подведением итогов нашего спора и вообще заклинание уже давно развеялось, но все же…

Он взял мою чуть подрагивающую ладошку в свои руки и медленно опустился на одно колено.

— Адриана Нэш, ты станешь моей парой? — спросил он под звук моего оглушительно грохочущего сердца.

Я зажмурилась и попыталась сдержать волну нахлынувших эмоций. Попыталась представить, как мы будем встречаться, если учимся на разных факультетах. Если принадлежим разным культурам. Если у каждого своя головная боль и забота, у меня — большой, но глупый Мясник, у Кристена — крохотная Конфетка.

Выдохнула, посмотрела на коленопреклоненного северянина, и на меня снизошло то самое мгновение «холодного разума», которое не раз выручало в экстремальных ситуациях.

Улыбнулась и с чувством произнесла:

— Кристен Арктанхау, официально заявляю, что ты самый потрясающий парень. Правда. Я не знаю никого, кто был бы так самоотвержен и внимателен. Мне нравится вся та нежность, с которой ты смотришь на меня.

«Самый потрясающий парень» нахмурился.

— Почему мне кажется, что дальше будет какое— то неприятное «но»?

Я вздохнула и попыталась улыбнуться. Не вышло.

— Кристен, ты тот парень, о котором мечтают девочки. О котором мечтала я. И я была бы безумно счастлива, если бы у нас все сложилось. Но правда в том, что сейчас наши сердца нам не принадлежат.

Кристен поднялся так резко, словно сорвавшаяся с тетивы стрела. Он сильнее сжал мою ладонь, и его руки мелко подрагивали от с трудом сдерживаемого отчаяния.

— Нет. Ты ошибаешься…

— Хотелось бы. Но у тебя есть Конфетка, а у меня Мясник. И они нуждаются в нашей заботе. Я не хочу видеть, как мы разрываемся между ними и друг другом. Как делим внимание, дробим время и пытаемся урвать минуту для личного счастья. Потому что это обречено на провал. Потому что нельзя хвататься за все и сразу. Потому что невозможно успеть везде.

Он зажмурился и потряс головой, словно отчаянно не хотел верить в правду. Принимать правду.

— Почему ты решаешь за нас двоих?

Я подняла руку и с любовью погладила Кристена по чуть шершавой щеке. Попыталась разгладить глубокую морщинку на переносице, но не вышло. Вздохнула.

— Потому что я вижу ситуацию шире? Потому что меня не так сильно захлестнули чувства? Потому что… Потому что уверена, что у нас могли бы случиться те самые заветные «долго и счастливо», и просто не хочу, чтобы это превратилось в отношения, которые не сложились.

— Или ты просто боишься! — жестко произнес Кристен, и Конфетка протестующе заскулила, напуганная его тоном.

— Может, и так, — не стала спорить я.

Поднялась на носочки, закрыла глаза и отдала всю себя в наш последний поцелуй. Постаралась выразить всю ту искреннюю нежность и симпатию, а еще то, насколько тяжело дался мне этот шаг и как сильно я сама боюсь ошибиться в своем решении.

А после навсегда отпустила Кристена Арктанхау и вышла из комнаты.