Лекция пятая · О неказистой моли и мужской сдержанности

— И как это понимать?! — рявкнул злой-презлой Максимус Медный.

Декан факультета ядожалов стоял посреди тренировочного загона в пятне света, льющегося из квадратика окна в крыше. Руки сложены на груди, лицо суровое, взгляд бешеный.

Борщевик, пойманный на горячем, замер с пучком крапивы, свисавшей из уголка пасти, и медленно повернул голову. Узрел господина Медного, деморализованно икнул и поспешно раззявил огромный рот. Смущенно выплюнул недоеденную вкусняшку, еще и язык высунул и передней лапой по нему провел.

Но Медного это не смягчило.

Он вообще на завра не смотрел.

— Эй вы, моли-переростки, я вас спрашиваю!

Мы с Коди переглянулись и перестали притворяться двумя здоровенными бородавками на сине-желтой шкуре завра.

— Максимус? Вот так встреча! — «удивился» преподаватель зоопсихологии, приподнимаясь на локтях и выглядывая из-за сложенного крыла завра.

— Зубы мне не заговаривайте, — предостерегающе глянул декан факультета ядожалов. — Слезайте. Я жду.

Мы с Коди еще раз посмотрели друг на друга и с ощущением «вот мы влипли» поползли вниз.

Спускаться с ядожала размерами с двухэтажку то еще удовольствие. В отличие от звездокрылов, чешуйки на коже ядожалов мелкие, плотно пригнаны друг к другу, от чего цепляться за чуть шершавый бок Борщевика приходилось в лучших традициях спортивного скалолазания. Я в этом звезд с неба не хватала, а вот у Коди получалось значительно лучше. Если бы не толстые перчатки, которые зоопсихологу приходилось надевать, чтобы не обжечься об ядовитую шкуру, и я, которую постоянно требовалось страховать, Коди давно бы уже стоял на полу. А так декану пришлось ждать.

Скучать, правда, ему не дали.

Боевая манжета на руке Максимуса Медного издала страстное пиликанье, взывая к хозяину. Он поднес согнутую руку к лицу и принял вы— зов.

— Здравствуй, Тихон. Вот скажи мне как специалист… Безрассудство заразно?

Динамик разразился старческим смехом главы факультета помощи и возвращения.

— Мой дорогой друг, — произнес старичок-некронавт, — справочники по медицине на этот счет имеют четкий ответ, но практика свидетельствует об обратном.

— Что опять стряслось?

— Касатики твои подрались, — нажаловался Тихон Горячий. — Разнесли мне тут весь кабинет, пробирки поколотили. Вопят, вырываются…

Декан прикрыл глаза и обреченно выдохнул:

— Кто?

— Адепт Эрик Хезенхау и адептка Власта Подгорная.

Ой, блин!

Я оступилась от неожиданной новости, пролетела оставшийся метр и шлепнулась на пыльную землю. Пятая точка ответила болью, но я не обратила на нее внимания. Быстро вскочила и пошла, нет, практически побежала к Медному.

— Тихон, а помнишь ту комнату с мягкими стенами? Мы там еще Бушующего держали после инцидента с квакающим ядом.

— А как же! — хохотнул господин Горячий. — Популярное место в моем крыле.

— Закрой моих там часов на пять. Только предварительно упакуй в смирительные рубашки, чтобы не прибили друг друга. Я скоро подойду.

— Добро.

Максимус Медный опустил руку, тем самым закончив разговор по боевой манжете, и встретился со мной взглядом. Настроение декана и так было далеким от радушного, но костюм моли его окончательно добил.

— Адептка Нэш, матом тебя заклинаю! Отстань ты уже от завров со своими бредовыми идеями.

Я опустила голову, не зная, как оправдываться. К счастью, Коди успел вовремя.

— Максимус, не надо ругать Адриану, — вступился за меня преподаватель. — Она здесь по моей личной просьбе. Мы тестируем дополнение к плащу-невидимке.

Господин Медный скептически осмотрел это самое дополнение. Оно состояло из двух важных вещей: ободка на голову, из которого торчали два лохматых усика-антенны, и горнолыжных очков без бликов. Декан, чья тонкая душевная организация еще не смирилась с плащом-невидимкой, вконец разуверился в нашей адекватности.

— Коди, ну ладно она! Но от вас, коллега… От вас я такого не ожидал.

Коди смело выступил вперед, оставляя меня за спиной, и пошел на господина Медного с улыбкой домоправительницы, вышедшей стрясти с приветливых жильцов на цветы в подъезд.

— Вы просто не осознаете область применения сделанного адепткой наблюдения. Обратили внимание на то, как тихо и мирно вел себя Борщевик? А ведь мы более получаса находились в тренировочном вольере. И знаете что?

— Что?

Максимус Медный и сам не понял, как оказался схвачен цепкой рукой товарища по преподавательскому ремеслу. Схвачен, зафиксирован и развернут спиной к остальным участникам бе— седы.

— Ни одного срыва! — воскликнул Коди, делая мне незаметный жест проваливать, пока его собеседник не опомнился.

Я крадучись отступила к забору, тянущемуся вдоль вольера, как никогда быстро перелезла через ограждения и спряталась за ближайшей кадкой с экзотическим деревом. Благо растительности в загонах ядожалов было больше, чем где бы то ни было.

Коди же продолжал играть роль отвлекающего фактора.

— Взгляните, Максимус! — Преподаватель стянул с лица горнолыжные очки и сунул под нос декану. — Эта экипировка позволит обычным людям и нелюдям безбоязненно приближаться к ядожалу. И ключ ко всему — очки… Вот кто бы мог подумал, что все так просто! Ядожал расценивает прямой взгляд как вызов на драку. Нет провоцирующего фактора — нет агрессии!

Оставшийся без внимания Борщевик оглянулся на мужчин, подался вперед, сцапал оброненный ранее пучок крапивы и быстро-быстро, пока не догнали и не отобрали, убежал к противоположной стене.

— А плащ! — Коди повысил голос, старательно заглушая сочное чавканье завра. — Это же настоящая находка. Мы протестировали его на всех ядожалах. Все они принимают человека, одетого в плащ, за моль и реагируют спокойно, когда тот начинает карабкаться на спину. И знаете, какая мысль пришла в голову?

— Какая?..

— Такая! Мы ведь никогда не рассматривали ядожалов, как транспортное средство из-за их агрессивности и ядовитости, но…

Медный аж в лице изменился. Замер, схватил собеседника за плечо и подтянул к себе.

— Я скажу единожды, но ты запомни на всю жизнь: ядожалы — это вам не ездовые собаки. Пусть вон звездокрылы катают восторженных ребятишек, а моих парней оставьте в покое. Все ясно?

Коди привел контраргумент, но я уже добежала до откатных дверей и выскочила на улицу, поэтому окончания разговора не расслышала.

Погода окончательно испортилась. Тучи хмуро нависали над фонтаном-поилкой ядожалов, мелкий дождь не унимался с самого утра, периодически срываясь на что-то более серьезное. Стащив с головы ободок с усиками-антеннами, я подумала, что нужно сделать их более жесткими, а то болтаются, отвлекают, да и выглядят глупо.

Ежась под порывами холодного ветра, быстрым шагом пересекла дворик и забежала в пристройку для персонала. Тут мы с Коди хранили наши наработки по модели «костюм-невидимка», записи и кучу полезного (и не совсем) хлама. Сняла плащ, повесила в шкаф и сделала несколько заметок в листе эксперимента.

На этом моя миссия по отработке сегодня закончилась. Дальше я планировала сбегать в Черный сектор, где обитали звездокрылы, и уже посмотреть на Мясника.

По слухам, долетевшим до меня в столовой, вчера он опять бунтовал, а сегодня объявил что-то вроде сидячей забастовки. И ладно бы у себя в вольере, так нет же!

Хотя сам завр и находился в точке бифуркации (это если доверять мнению зоопсихолога), то его зад был аккурат в точке входа в тренировочный загон, где занимались адепты.

Мне было безумно интересно, как госпожа Магни будет общаться и двигать Мясника, но тревога за друзей, подравшихся в лечебнице, оказалась сильнее.

Ладно, другом мне была только Власта, Эрик же откровенно бесил. Но Хезенхау был земляком Кристена, они хорошо общались, и если мне нравится Кристен, то я должна привыкнуть и к нахальным манерам Эрика.

Вот что он опять не поделил с Властой? Зачем постоянно нарывается на кулак Подгорной? Как эта неугомонная парочка умудрилась разнести комнату? Откуда у подруги засос? Что вообще у них происходит?

Вопросов было столько, что я решительно спрятала наши с Коди записи, закрыла комнату, снова выскочила на улицу и пошла в лекарское крыло.

* * *

— Я всего на одну минуточку. Господин Горячий, ну пожалуйста! Пустите!

Я шла за Тихоном Горячим, главой факультета помощи и возвращения, по коридору до тех пор, пока он не устал слушать мои мольбы. Старичок остановился и с неодобрением на лице покосился в мою сторону. По количеству морщинок на лице он мог посоперничать лишь с курагой.

Горячий стянул с рукава оранжевую бандану, которую были вынуждены носить все исследователи смерти, ставшие некронавтами, промокнул тканью дряблую шею, после — высокий лоб, смял и сунул в нагрудный карман халата.

— Адептка Нэш, я разделяю ваше желание помочь друзьям, но касатикам полезно посидеть и спокойно переговорить с глазу на глаз.

Может, и полезно. Кому-то другому.

Лично я сомневалась в том, что эти двое способны на это самое «спокойно». Зная бестактность Эрика и вспыльчивость Власты, скорее поверишь в то, что они выгрызли друг у друга глазные яблоки, чем в «спокойно переговорили с глазу на глаз».

Я хорошо знала характер друзей, а еще то, что смирительные рубашки их не остановят, поэтому сложила руки в умоляющем жесте и попросила:

— Да я быстро, господин Горячий. Загляну, припугну и обратно!

Но старичок лишь сухо улыбнулся.

— Это они повздорили, вот теперь пусть сами и мирятся!

Ага, в прошлый раз вон уже допримирялись. До засосов на шее.

Видимо, господин Горячий считал крайнюю степень беспокойства на моем лице, потому что положил сухую руку на плечо и мягко сжал. Выглядело это так, словно своим нехитрым движением лекарь фиксировал мои мысли, прыгающие в хаосе внутреннего диалога.

— Послушай, дочка, дай им самим решить эту проблему. Иной раз вмешательство третьего только все портит.

Я кивнула, еще немного повздыхала в надежде на то, что глава факультета одумается и даст мне доступ в палату с мягкими стенами и двумя дебоширами, но некронавт скрылся в палате, оставив меня в гордом одиночестве.

Поленившись обходить все лекарское крыло, я пошла к запасной лестнице, рассчитывая проскочить через черный выход и поскорее оказаться в Синем секторе, где располагались корпуса общежитий. И практически спустилась, когда заметила в коридоре второго этажа Астрид.

Адептка вела себя странно. Оглядывалась, делала подозрительные движения руками, иногда подходила к окну и кидала быстрый взгляд вниз, словно… Словно караулила кого-то!

Мне эти телодвижения так не понравились, что я спряталась и принялась наблюдать за ней. Не прошло и пары минут, как с той стороны коридора показалась знакомая фигура в сине-желтой форме.

— Кристен! — воскликнула змеюка в засаде. — Вот так неожиданность.

Да-да, знаем мы такие тщательно спланированные неожиданности.

— Астрид? Что ты здесь делаешь?

— Зашла к лекарям за антидотом. Показалось, что сегодня на практике с Анчаром его яд обжег мою руку. Решила провериться у господина Горячего. С такими вещами не шутят.

Какая бойкая ложь. Сразу видно, что заготовку тщательно спланировали, а после репетировали у зеркала.

— И что тебе сказали? — проявил участие Кристен.

— Все в порядке. Просто небольшая аллергическая реакция. И знаешь, раз мы встретились, как насчет того, чтобы пойти немного погулять? На улице такая чудесная погода.

Я вспомнила эту «чудесную», до костей пробирающую холодом погоду и посочувствовала Астрид. Это как сильно надо вздыхать по парню, чтобы не побояться цистита, бронхита, обморожения и прочих радостей, возникающих после переохлаждения? Ладно он. Северяне, говорят, и не к таким экстремальным перепадам температуры привычные. Ходят слухи, что женщины уходят рожать в специальные домики, выстроенные из кубиков льда, а младенцев традиционно омывают не водой, а снегом. Однако я сомневалась, что Астрид обладает похожей морозоустойчивостью и нормально переживет прогулку.

Но та, видимо, считала иначе, потому что продолжала напирать и уговаривать.

— Пойдем! Завтра начинается Белая неделя, а мы так давно не были вместе… Только ты… и я.

В тоне Астрид появились чарующие нотки красавицы, знающей основные приемы обольщения. Послышался шорох одежды. И если раньше я просто подслушивала, то теперь осторожно выглянула из своего укрытия и принялась самозабвенно подсматривать.

Они стояли ко мне боком, давая возможность разглядеть все детали разворачивающейся сцены. Слегка растерянный напором, Кристен оказался прижат к подоконнику окна, Астрид стояла прямо перед ним и обнимала за шею одной рукой, другая лежала на груди, изредка поглаживая.

— Астрид, — строгим тоном произнес Кристен, убирая ее руки.

Но девушка решила идти до конца. Она мелодично рассмеялась и томно произнесла:

— Брось… Давай лучше вспомним, как нам было хорошо вместе.

Она приподнялась на носочках, а у меня все оборвалось. Дернувшись назад, я прижалась к стене и закрыла глаза. Внутри появилась обида, а следом вспыхнула ревность.

— Астрид, прекрати.

Холод, прозвучавший в голосе Кристена, пробрал не хуже минусовой температуры за окном.

— Пожалуйста, еще один раз. Всего один раз. Обещаю, никто не узнает.

— Нет.

Девушка всхлипнула и разрыдалась от отчаяния, а мне так стыдно за нее стало. Мама всю жизнь учила меня, что женщина не должна унижаться. Ни ради любви, ни ради хорошей должности, ни ради чего-то или кого-то еще. Ведь пока ты топчешься на месте, раз за разом бодая закрытую дверь, становится только хуже.

— Астрид, я рассчитываю на твое благоразумие, — тихо произнес Кристен и пошел по коридору прочь.

Прочь от окончательно расклеившейся Астрид и прямиком к запасной лестнице, где скрывалась я.

Ой!

Запаниковав, я отшатнулась в сторону и, перескакивая сразу через три ступеньки, помчалась наверх. Кажется, Астрид еще что-то кричала в спину уходящего Кристена, но я не слушала, полностью сосредоточившись на побеге.

Точно перепуганный мышонок, я выскочила в коридор третьего этажа и кинулась к ближайшей двери, подергала ручку — заперто. Запаниковав еще сильнее, принялась озираться, думая, где бы еще могла спрятаться.

На этаже должен быть туалет, но где и успею ли я до него добежать? Может, просто залезть на подоконник и сделать невинную мордашку в духе Бестии: «Кто подслушивал? Я подслушивала?! Нет, уважаемый Кристен Арктанхау, вы меня с кем-то спутали».

Ничего путного придумать я так и не успела. Широкая мужская ладонь скользнула на мою талию, прижала к крепкому телу, заставив меня на миг забыть, как дышать.

— Попалась, — шепнули мне в ухо.

Теплое дыхание обожгло шею, и я вздрогнула от приятной волны мурашек, пробежавшей по телу. Развернулась и виновато глянула в серые глаза самого прекрасного северянина в моей жизни. Он переплел волосы, и вместо двух кос появилась одна, но такая замысловатая, что я не взялась бы повторить такое даже с инструкцией на руках.

— Привет, Адриана.

Кристен улыбнулся уголками губ, легко поднял меня над полом и принялся быстро-быстро кружить.

— Кристен! — испуганно пискнула я в первое мгновение, а после засмеялась от охватившей радости. — Кристен, ну что ты творишь! Поставь! Поставь меня!

— Не-а, — довольно улыбался тот, продолжая кружить.

Я цеплялась за его шею, хохотала на весь третий этаж, и в этом безумном вращающемся мире был только один якорь, что держал меня, двигался вместе со мной и вместе со мной смеялся.

И это был Кристен Арктанхау, лучший адепт факультета ядожалов, единственный обладатель татуировки управления заврами, невероятно обаятельный северянин и просто потрясающий парень, который подарил мне незабываемое свидание в шесть утра.

Парень, в которого я незаметно для себя влюблялась.