Лекция шестая · О совместной уборке и публичном унижении

Я редко переживаю моменты, которые хочется прожить заново, но часы, проведенные с Кристеном Арктанхау, готова поставить на повтор.

— Посидишь со мной? — шепнул на ухо Кристен, и меня окутало жаркой волной удовольствия.

Я стояла, уткнувшись в его грудь, запыхавшаяся и счастливая, и пыталась справиться с вращающейся вселенной. Получалось плохо. Если бы сильные руки Кристена не прижимали меня к себе, то сейчас я представляла бы собой жалкое, не способное стоять на ногах, пошатывающееся зрелище.

С трудом утихомирив вестибулярный аппарат, я подняла голову и смущенно улыбнулась.

— Где посидеть?

— Эрик и Власта разнесли кабинет на втором этаже, и я вызвался прибрать там.

Я посмотрела на Кристена. Он сам-то понимает, насколько странным может показаться со стороны его участие? Зачем переносить мебель в лекарском крыле? Зачем делать гостиную для ядожалов? Зачем помогать отстающим адептам? Зачем прибираться за Эриком и Влас— той?

А Кристен просто делал. Делал, потому что мог помочь. Потому что Эрик был его другом. Потому что хорошо относился к остальным ядожалам.

Интересно, если я опять сравню его со звездокрылом, он поймет?

Может, Эрика Магни права? Все мы немного завры. Каждый из нас по-своему завр.

Кристен качнулся и прижал меня чуть крепче.

— Не знаю, чем заслужил это, но мне нравится, как ты смотришь на меня сейчас.

Я тряхнула головой, отгоняя философский настрой, и решительно отстранилась.

— Ладно. Где там твой кабинет? Составлю тебе компанию, раз просишь.

Арктанхау довольно улыбнулся, протянул руку и переплел наши пальцы, а после мы вернулись к лестнице и спустились на второй этаж.

Астрид уже ушла. Искренне надеюсь, что поливать слезами подушку и смиряться с отказом, а не планировать месть.

Мне дико не хотелось портить момент и вспоминать о случившемся, но я просто обязана была спросить. Узнать подробности, потому что хорошо знала свои способности накручивать себя по поводу и без.

А в отсутствие правды я способна додуматься до многого. Чаще всего до самого неприятного!

— Что у вас с Астрид?

— Ничего.

— Ничего? Кристен, она только что устроила тебе сцену.

И, кажется, сейчас я тоже ее устрою, если не получу ответов. Кристен уловил это в моем тоне, а может, просто не хотел замалчивать отношения с бывшей, а я отчего-то не сомневалась: Астрид именно бывшая.

Он набрал в грудь воздуха и лаконично выдохнул:

— Мы были вместе.

Ну вот… Как я и думала.

Мне был неприятен тот факт, что Кристен водил шашни с другой. Да, он намного старше, парень и вообще не обязан быть монахом, но что-то внутри меня предпочло бы не знать о других девушках в его жизни. И это что-то испытало приступ дичайшей ревности, когда он произнес следующую фразу:

— Один раз. В прошлом году.

Демоны! Значит, эти двое не просто целовались и гуляли вместе в холодрыгу.

Думаю, что мое лицо исказила гримаса, потому что Кристен остановился посреди коридора и развернул меня к себе.

— Адриана. Ты хотела знать.

Да, хотела. Но… а можно я передумаю? Верните все обратно!

И нет бы остановиться, сменить тему, забыть, но я с каким-то садистским удовольствием продолжила ковырять эту душевную рану.

— Она сказала Знающей, что она… В общем, что вы вместе. И что ты ее жених. Это правда?

— А вот здесь мне потребуется твоя помощь, — огорошил Кристен. — Скажи, правильно ли я понимаю, что в Фаоре парень с девушкой могут встречаться без всяких обязательств?

— Э-э-э… в смысле без обязательств? — не до конца поняла я мысль.

— Я о помолвке. Судя по тому, что я прочел, о ней объявляют, лишь когда парень делает предложение руки и сердца, а девушка соглашается. И если все хорошо и пара не передумала, то дальше будет свадьба. Так?

— Вообще-то это везде так. И в Триедином союзе. И в соседних королевствах. Только вот у демонов в Даркшторне немного иначе.

— Не везде, — улыбнулся Кристен. — У моего народа принято, что, если между девушкой и парнем случилась близость, они становятся женихом и невестой. Когда пара узнает о беременности, то их объявляют мужем и женой, а после рождения первенца — родителями. Как видишь, у нас нет понятия брака. — Он нахмурил лоб и пробормотал: — Слово еще такое странное… Мы с Астрид провели вместе одну ночь. Это было ошибкой, о чем я сразу ей и сказал. Следующие три месяца Астрид была в статусе моей невесты, но как только все убедились, что она не ждет моего ребенка, в глазах моего народа она официально перестала ею быть.

Официально да. Но кто-то спрашивал, что думает на этот счет сама Астрид?

— Ну что? Ты узнала все, что хотела? Мы закрыли этот вопрос?

Хотелось бы.

Я послушно покивала, и мы продолжили путь. Кристен открыл одну из палат и шагнул внутрь помещения, которое разнесли Эрик с Властой.

Палата представляла собой жалкое, местами побитое зрелище. Обе кушетки перевернуты, карниз над окном оторван и повис на одной стороне. Пол устилали осколки разбитых мензурок и медицинских инструментов.

Кристен оглядел масштаб катастрофы, попросил:

— Постой там.

Стекло хрустело под его ногами, но Кристен не обращал на это внимания. Он прошел в дальнюю часть, поднял и поставил кушетку. Провел ладонью по шершавой поверхности, и только после того, как удостоверился, что поверхность не несет в себе сюрпризов, вернулся ко мне.

И по задорному блеску глаз можно было сразу догадаться: он что-то задумал.

— Уважаемые дамы и господа, мы приветствуем вас на скоростном экспрессе «Коридор — палата». Просьба всех прекрасных пассажирок занять свои места.

И с этими словами меня подхватили на руки и внесли в палату.

— Я могла и сама! — пискнула возмущенно.

— Могла, — не стал спорить Кристен, — но мне жутко захотелось поносить тебя на руках.

Я глупо хихикнула и постаралась скрыть свое веселье, но от Кристена оно не укрылось.

— Что?

— Просто подумала, что на плечах ты меня носил, на руках носил. Что дальше?

Кристен предпочел промолчать и только загадочно глянул на меня, а после посадил на ку— шетку.

— Сейчас вернусь.

Он вышел, а я осталась. Немного посидела, с глупой улыбкой глядя в никуда, потом стряхнула с себя наваждение под именем Кристен Арктанхау и встала. Нашла мусорное ведро, села на корточки и начала собирать осколки.

Интересно, что не поделили Власта с Эриком?

Он к ней приставал — и она психанула? Или в очередной раз сморозил ерунду?

— Ай! Да что такое!

Я отдернула руку, подавила желание сунуть порезанный палец в рот и с опаской посмотрела на кровоточащую ранку. Ранка была крохотной, но глубокой. Ничего страшного, но с моим везением это вполне могла быть отравленная склянка.

Скрипнула дверь, выдавая тот факт, что Кристен вернулся.

— Адриана, ну зачем?

В его тоне послышалось раздражение, но, заметив мой раненый палец, он изменился в лице. Оставив принесенную коробку на кушетке, присел возле меня, взял мою руку и осмотрел ранку. Кровь больше не шла, но Кристен все равно покачал головой и попросил:

— Давай ты просто сядешь, а я уберусь.

Я согласно кивнула, после помотала головой и чистосердечно призналась:

— Скучно.

— Тогда вот… — Мне торжественно вручили ту самую коробку, за которой ходил Кристен. — Развлекайся.

Снедаемая любопытством, я раскрыла коробку и заглянула внутрь. Там лежали упаковки с пробирками и специальная подставка, на которую их нужно было выставить.

Надорвав первый пакет, я начала осторожно, по одной, вынимать хрупкие с виду предметы.

Кристен еще раз вышел, но почти сразу же вернулся, неся в руках метлу с короткой щеткой, совок и рабочие инструменты. Сложив ненужное на подоконнике, он снял куртку и начал сметать осколки.

Белая футболка облегала рельефный торс, подчеркивала мускулистые руки и всячески манила взглянуть на работающего парня.

Это безумно отвлекало меня, поэтому, в очередной раз обнаружив, что таращусь на Кристена, я мысленно обругала себя и призвала к порядку и дисциплине. Взяла из коробки новую упаковку и поставила условие: расставляю четыре ряда в ячейки, выкидываю пустую упаковку, тянусь за следующей и только в эти несколько секунд любуюсь Кристеном.

С таким стимулом мои руки заработали как никогда ловко и быстро. Первый ряд… Второй… Третий… Две последние пробирки четвертого ряда я втиснула с такой скоростью, что быстроте движений мог бы позавидовать любой карточный фокусник, годами тренирующий гибкость пальцев. Чувствуя, как быстрее начинает биться сердце, а все внутри замирает от предвкушения, я смяла и выкинула обертку, подняла голову и встретилась взглядом с Кристеном.

Он стоял, опершись на древко метлы, и в открытую смотрел на меня. Судя по позе, уже довольно долго. Я вспыхнула от смущения, но взгляда не отвела. А потом почувствовала, что улыбаюсь. И Кристен тоже.

— Адриана.

— Что?

— Мне так нравятся твои губы.

— Ты уже говорил.

— Говорил. И с прошлого раза ничего не поменялось.

И мы остались в этой тишине, теплой атмосфере счастья, странных диалогов и широких улыбок.

— Адриана.

Метла с тихим стуком упала на пол. Кристен сорвался с места и уже в следующую долю секунды упер кулаки в кушетку с двух сторон от меня и навис сверху.

— Я должен сказать тебе кое-что…

— Хорошо.

— С завтрашнего дня у моего народа начинается неделя Кель’аташ. Это семидневный пост перед великим праздником. Обычно мужчины уходят из поселений на это время, но здесь мы себе такого позволить не можем. Ректор разрешил нам соблюсти часть традиций. Весь Кель’аташ мы будем воздерживаться от готовой пищи, пагубных привычек, сильных эмоций и… женщин.

— Как все строго.

— Ты даже не представляешь насколько, — грустно улыбнулся Кристен. — Мне запрещено подходить к тебе во время праздника и проявлять свои чувства словами, касаниями. Останутся только взгляды.

— Записки.

— Что?

— Можно еще записки друг другу писать. Или они тоже…

Кристен наклонился к моему лицу, от чего я потеряла мысль.

— Они тоже… тоже…

— Очень красивые, — невпопад произнес Кристен, не отводя взгляда от моих губ.

Он подался навстречу, и я вцепилась в его предплечья, желая поскорее притянуть его ближе.

Мой рот приоткрылся, губы покалывало от близости, сердце громыхало в ожидании поцелуя. Кристен нежно потерся о мой нос своим, положил ладонь на мою щеку, вынуждая запрокинуть голову назад, и… И одно я знаю точно: когда Власта спросит (а она спросит, печенкой чую), я буду врать!

Если у меня появятся дочери, я буду рассказывать об этом поцелуе с мечтательным выражением на лице и отсутствующим взглядом. Обязательно воспользуюсь строчкой из романа, вроде «легкое касание его губ обернулось невинным поцелуем, который постепенно стал чем-то более страстным и глубоким».

Но правда в том, что Кристен так и не поцеловал меня.

Мы замерли в этом моменте предвкушения поцелуя, и это было даже лучше, чем самый страстный поцелуй в мире.

Кристен отступил, с шумом выдохнул, и вид у него был немного потрясенный.

— Адриана… я не знаю, как переживу эту неделю без тебя…

Я прикусила нижнюю губу, потому что все внутри пело, звенело от энергии и хотело смеяться.

— Записки?

Кристен моргнул и расхохотался. И дальше все напряжение ушло, оставив между нами только теплое радостное чувство…

Я, уже не таясь, смотрела на то, как он отходит, сметает осколки, вешает на место карниз и протягивает мне руку.

Кристен Арктанхау проводил меня до комнаты, долго держал в объятиях, не в силах отпустить. А я… я себя такой любимой, нужной и крайне важной чувствовала. Пожалуй, впервые за долгое время. Возможно, даже просто… впервые.

— Кель’аташ продлится неделю, — попытался приободрить не то меня, не то себя Кристен. — Сходишь после со мной на второе свидание?

До безумия хотелось сказать, нет, прокричать: «ДА!», но я вспомнила о нашем споре и напустила на себя загадочный вид.

— Посмотрим на ваше поведение, Кристен Арктанхау. Вы должны быть примерным северянином.

Я освободилась из его объятий и, кожей чувствуя голодный взгляд Кристена, провела манжетой возле замка на двери. Пропуск сработал, дверь с тихим щелчком отворилась, впуская хозяйку.

— Адриана, — позвал Кристен.

Я обернулась и поймала его взгляд.

— Уже скучаю.

— Всего неделя… — напомнила я с грустью, облизнула губы и добавила: — Спокойной ночи.

Кристен тихо рассмеялся и опустил голову с видом «если бы спокойной», но кивнул.

Закрыв дверь, я привалилась к ней спиной и еще какое-то время стояла с дурацкой улыбкой на лице. А когда нашла в себе силы двигаться, щелкнула выключателем, разгоняя приближающиеся сумерки, стащила обувь и форменную куртку факультета ядожалов.

Решив, что на ужин я сегодня не пойду, а перекушу в комнате, взяла домашние брюки и футболку со спинки стула, традиционно исполнявшего функцию вешалки для одежды. Переоделась и села за немногочисленные задания по мнемотехникам, которые преподавала квезалка Юдау. Увлеклась и сама не заметила, как просидела до поздней ночи.

Встала, размяла затекшую спину, и тут в дверь моей комнаты требовательно постучали.

* * *

Я уже планировала упасть в кровать и забыться до утра, поэтому внезапному гостю, кем бы он там ни был, мягко говоря, не обрадовалась. С неохотой встала, в очередной раз забыла про тапки (да ну их! Кто вообще их носит?), накинула свитер на голые плечи и открыла дверь.

— Власта! — ахнула я от удивления и не сдержала радостной улыбки. — Вас выпустили?

— Не-а, мы с Эриком сбежали, — с гордостью заявила подруга, тряхнув светлыми волосами.

Пришла Подгорная не одна, а в компании спальника и крохотной подушки, чем поставила меня в тупик. Я оглядела подругу с ног до головы, особое внимание уделила тонкой косичке у самого лица. Косичка была примечательной. В нее вплели алую нитку, чуть ниже вдели в прядь волос серебряную бусину, а кончик украсили птичьим перышком.

Что бы это значило?

— Можно я у тебя переночую? — попросила она.

Власта отчего-то нервничала, кусала губы, оглядывалась и смотрела на меня с нескрываемой мольбой.

— Мой дом — твой дом!

Я церемонно посторонилась в дверях. Подруга облегченно выдохнула, как груженый ослик перед крутым подъемом, которому сказали, что пойдут другие, менее удачливые ослы, а он останется на месте. Она шустро проскочила мимо меня, а я высунула голову в коридор. Зачем-то убедилась, что там пусто, после чего заперла дверь и помогла Власте устроиться.

Подруга проявляла чудеса упертости и настаивала на том, что ляжет на полу. Дескать, у нее спальник, да и спать на твердом полезно для спины. Вот. Я просила ее не дурить: кровать большая, мы поместимся обе и даже место для пинков останется. В результате едва не поругались.

Решив не трогать и так оголенные и чуток искрящие нервы Власты, я смирилась с неизбежным и забралась на кровать, тем самым уступив подруге привилегию спать на полу. Она умело раскатала спальник, подложила под голову подушку и заметила книгу, которая валялась под кроватью.

— А это что?

Я свесила голову и глянула на потрепанный корешок. Книга оказалась той самой, что разглядывала Власта в гостиной ядожалов перед прошлой ссорой и страстным примирением с Эриком.

Не удержавшись, я рассказала подруге, как поколотила этим самым томиком Хезенхау, а потом случайно унесла книгу к себе в комнату.

— И знаешь, что странно, — продолжала я, в то время как Власта задумчиво рассматривала картинки. — Я отнесла книгу в библиотеку, чтобы вернуть, но мне сказали, что на ней нет штампа академии. Скорее всего, она принадлежит кому-то из адептов.

— Кому могла понадобиться книга на северном наречии?

— Вот и мне сложно представить, как Эрик или Кристен зачитываются чем-то подобным.

— А знаешь… — Власта закрыла книгу и покрутила. — Это больше похоже на детскую энциклопедию или что-то типа того…

Я пожала плечами. Нечто подобное приходило и в мою голову, но уделить этой мысли достаточно внимания я так и не успела. Знала только одно: книгу надо вернуть владельцу. Библиотекарь сказал, что это очень дорогое и редкое издание.

И нет, я далеко не букинист, способный оценить фолиант, но алчный блеск глаз служителя библиотеки сказал мне о многом.

«Напишу объявление и повешу в гостиной, а если хозяина так и не найду, то сдам в фонд библиотеки», — приняла я решение.

— Риана, смотри! — Власта ткнула пальцем в очередную иллюстрацию.

Я подалась вперед, разглядывая страницу, на которой была изображена девушка с темными волосами. Уже тогда это показалось мне странным, ведь коренные северяне могли похвастаться светлым оттенком волос, а девушка была темненькой.

Художник изобразил ее со спины, уделив особенное внимание сложной, но красивой прическе из десятка косичек, скрепленных особым образом. Все остальное на иллюстрации оказалось размытым. Туман из красок, образов сражающихся воинов, неясных силуэтов зрителей.

— Красиво. — Власта провела подушечкой пальца по волосам девушки и внезапно предложила: — А давай я тебе такое же заплету?

На секунду я заколебалась: такие сложные прически невозможно повторить, ориентируясь на одну только картинку в книге. Да и поздно ведь, а провозимся с волосами мы долго. Но потом увидела, как оживилась от одной только идеи вся такая нервная Власта, и кивнула.

В конце концов, если ничего не получится, посмеемся, распустим и ляжем спать. Делов-то!

Однако я недооценила талант Подгорной. Получившаяся прическа была невероятно красивой не только в момент создания. Прическу не испортила подушка, ночь и мой крепкий, но крайне беспокойный сон.

Даже наутро, когда я глянула на себя в зеркало, замысловатое плетение косичек выглядело настолько хорошо, что я решила оставить все как есть и в таком виде пришла на завтрак.

Довольная собственным успехом Власта шагала рядом, а когда мы взяли подносы и устроились за столом звездокрылов, толкнула меня в бок и указала вперед:

— О, смотри-ка! Кое-кто оценил мои старания.

Я посмотрела на соседний столик. Видимо, из-за того что у северян был праздничный пост, им разрешили собраться и сесть вместе. За столом сидели высокие, светловолосые парни с разных факультетов, но роднило их одно: все они с нескрываемым интересом смотрели на меня.

Мне вдруг стало приятно от их взглядов, а еще захотелось, чтобы старания Власты оценил Кристен.

И, словно в ответ на мои смелые мысли, в столовую вошли Эрик с Кристеном. Арктанхау огляделся, махнул ребятам за отдельным столом, заметил меня, нахмурился и… в общем, Кристен не оценил.

Чем еще объяснить тот факт, что лицо его окаменело, а в движениях появилась грация атакующего хищника. Эрик тоже не выглядел спокойным, что удивило меня даже сильнее. Он схватил друга за плечо, но Кристен мощным рывком скинул руку Хезенхау и пошел к нашему столу.

— Что это на него нашло? — шепнула обеспокоенная Власта, от которой тоже не укрылась странная реакция парней.

Я не ответила. Да я вообще забыла, как дышать, парализованная приближением взбешенного Кристена. А тот обошел стороной стол ядожалов, проигнорировав чью-то попытку поздороваться. И встал за спиной Глена, который сидел с противоположной от нас стороны.

Наклонился, подхватил адепта под мышки, выдернул с лавки и поставил рядом. В левой руке опешившего парня оказалась зажата вилка с кусочком наколотого сыра, в правой — чашка чая.

— Здрасте, приехали, — пробасил возмущенный Глен. — Это что за самоуправство?

После такого на Кристена Арктанхау смотрели уже не только адепты факультета ядожалов и северяне. Громоподобный бас Глена привлек всеобщее внимание, и теперь на наш стол заинтересованно косилась вся столовая, в том числе и преподаватели.

Кристена это не смутило.

Он сел, одним движением руки сдвинул тарелки и положил руки на столешницу. Нет, он не сжал кулаки, да и в целом выглядел расслабленным, но я понимала: все это напускное. На самом деле Кристен зол.

— Сейчас ты выйдешь из-за стола, встанешь перед столом северян и на глазах всех расплетешь волосы.

Я сказала — зол? Я погорячилась.

Кристен в бешенстве!

— Что? — растерялась я, недоверчиво глядя в серые глаза, мечущие гром и молнии.

— Это шутка? — подключилась Власта.

— Нет. Ты встанешь и расплетешь свои чертовы косы, иначе это сделаю я.

Это был приказ. Жесткий, подавляющий. Я словно оказалась в шкуре несущегося ядожала и внезапно поняла, почему они останавливались от банального крика, почему подчинялись двуногим, у которых не было рогов, яда и смертоносного хвоста.

Я поняла: это был не крик. Это была чужая воля, которая ломала твою свободу выбора, ставила на колени и заставляла подчиняться.

Разум еще пытался отстаивать личные границы, а тело уже положило столовые приборы и приготовилось встать из-за стола. Если бы Власта не перехватила меня и не потянула обратно, я бы уже шла в указанном направлении, а так села обратно.

— Арктанхау, я не поняла, тебя Эрик покусал? — взбешенной кошкой прошипела Власта. — Давай ляпни еще что-то в духе «слушайся меня, женщина», и я за себя не отвечаю!

На плечи подруги легли ладони выросшего за нашими спинами Эрика.

— Малыш, ты бы не лезла, — тихо попросил он, и в голосе его слышалось беспокойство.

— И ты туда же?! — рвала и метала Власта. — Какого фига вы двое себе позволяете? Не в курсе, что думает по поводу равноправия север, но здесь женщины сами решают, какие прически им носить и как заступаться за подругу!

Подгорную поддержала девушка с факультета звездокрылов и еще несколько с других. Но проникновенный спич подруги не произвел ровно никакого эффекта на Кристена Арктанхау. Тот оставался все так же напряжен, взбешен и холоден, как бескрайние снега северного полюса.

— Адриана, — заговорил он, — по традициям моего народа любая девушка, готовая к замужеству, но не определившаяся с претендентом, имеет право объявить «Алую схватку». Дева плетет косы особым образом, что молодые воины принимают за знак к началу массового поединка. Победитель получает деву в качестве трофея и закрепляет право жениха прямо на риста— лище.

Я вспомнила вчерашний разговор и с трудом сглотнула. Неужели он про…

— Сомневаюсь, что ты готова к прилюдной близости, — подтвердил мои худшие опасения Кристен. — Я не уступлю тебя никому из братьев. Прольется кровь. Все мы нарушим Кель’аташ.

Власта вздрогнула от осознания случившегося и сжала мою холодную от страха ладонь.

— Мы же не знали.

— Это никого не оправдывает. Твои косы в великую неделю поста — это самое большое оскорбление, которое только можно было нанести моему народу. — Кристен подался вперед и припечатал: — Поэтому или ты сейчас же расплетешь волосы сама, тем самым признавая собственную глупость, или это сделаю я.

До меня только теперь дошел весь ужас ситуации.

У меня задрожали… да все у меня задрожало, если честно. Колени стали ватными, тело прошиб озноб, руки не слушались, а губы мелко подрагивали. Я потянулась к резинкам, но Кристен остановил.

— Нет, — приказал он. — Ты должна встать так, чтобы тебя видели все наши.

Не знаю, как нашла в себе силы подняться. Тело била дрожь, зубы стучали, а глаза обжигали подступающие слезы, но я сумела выбраться из-за стола и пройти те жалкие несколько метров, что разделяли стол северян от нашего.

Я чувствовала себя униженной. Униженной несправедливо! Готова была разрыдаться. Мне стало так физически плохо, что я всерьез начала опасаться того, что вот сейчас ноги подломятся и я рухну на пол.

В тишине столовой послышались легкие шаги и цокот коготков маленького завра. Эрика Магни приобняла меня за плечи и прижала к себе. Бестия села возле ног, обвив хвостиком лапы, и заглянула в мои заплаканные глаза.

— Пиу, — сочувственного пискнула она, и я не удержалась от тихого всхлипа.

— Я приношу извинения от лица академии З.А.В.Р. и адептки Адрианы Нэш, — произнесла госпожа Магни и что-то добавила на северном диалекте.

Я плохо помню, что было потом.

Я даже не помню, как дорал-кай расплетала мою центральную косу. Как и когда меня окружили бледная Власта, которая сама была в шаге от того, чтобы разреветься, и девочки с факультета звездокрылов, чьих имен я даже не помнила.

Сгорая от стыда и обиды, я стояла на виду у всех адептов, старательно глотая слезы и сдерживая тихие всхлипы, и чувствовала пристальный взгляд Арктанхау.

Как тот, кто еще вчера прощался с такой нежностью, мог смотреть на меня теперь с таким холодом?