Лекция девятая · О грамотном мотивировании и северных традициях

Ничто так не бодрит, как ласковый кусь в чувствительное ушко.

Стоило челюстям мягко сжаться на черном ухе, как Мясник мигом выплыл из сладких объятий сна и подорвался с пола. Вскочил на лапы, потряс головой и начал поспешно озираться сонными глазами. На морде звездокрыла застыла великая троица мыслей заспанного существа: «кто я», «где я» и «куда проспал на этот раз».

Бестия с радостным писком скатилась с шеи гигантского собрата и веселым галопом профессиональной шкодницы рванула прочь с места преступления. Мясник заметил демарш, протестующе взревел и протянул лапу, чтобы сцапать живой будильник за шаловливый хвостик и провести воспитательные «ата-та» по месту, которое вечно искало приключений, но я заступила дорогу.

— Доброе утро! — поприветствовала разбуженного завра.

Мясник тихо рыкнул, намекая, что утро, может, и доброе, а вот он категорически нет. И вообще, незнакомая девушка знатно портит привычную картину мира звездокрыла.

— Меня зовут Адриана, — представилась я, демонстрируя несгибаемый оптимизм и дружелюбие. — Вот, пришла познакомиться.

Завр наклонил голову и чуть прищурился, рассматривая сине-желтую форму ядожала.

— Знаю-знаю, расцветка не во вкусе звездокрылов.

Упомянутый скривился так, словно ему под нос сунули дохлую собаку, и неодобрительно фыркнул. Стало очевидно: мне только что вынесли модный приговор и влепили предписание «не приближаться».

Я примирительно подняла руки и шагнула вперед, одним глазом (спасибо Юдау за тренировку периферического зрения) следя за тем, как Бестия незаметно взлетает под потолок и замирает на металлической балке перекрытия.

— Прости за то, что прерываю твой сон, но нас ждут великие свершения.

Мясник демонстративно зевнул и отвернулся. Лег и спрятал голову под крыло, посылая куда подальше все эти, которые великие, свершения и меня в том числе. Но я брала на вооружение мамины методы побудки, а госпожа Нэш умела мотивировать на поспешный подъем как никто другой.

— Э нет, хватит мять бока. Поднимайся с лежбища, тюлень!

Завр высунул голову из-под крыла. Сравнение с тюленем ему явно не польстило. Ну так и я не планировала беречь утонченную драконью душу, а хотела сдвинуть депрессивного ворчуна с точки бифуркации.

— Подъем! — громко прокричала я и дала знак Бестии.

Малышка с радостным воплем боднула установленную сверху бочку с водой, та легла на бок и выплеснула свое содержимое вниз. Вопреки нашим прогнозам ледяная вода не попала на голову завра, а полилась на шею и частично скатилась по крыльям, но Мясник все равно остался недоволен.

— Гра-а-а-а! — оглушительно взревел завр, поднимаясь на лапы.

— Вот и славно! — подбодрила я, разворачиваясь и выскакивая в широкий проход между загонами.

Вознося благодарности тренировкам Бушующего, сделавшим меня быстрой, и общению с ядожалами, воспитавшему во мне умение петлять и пригибаться, я бросилась к предусмотрительно открытым воротам. Мясник медленно, но неумолимо следовал за мелкой букашкой, что посмела потревожить чешуйчатое величество.

Я спиной чувствовала его приближение, ярость и желание прихлопнуть. От грозного рева по спине бежали мурашки, а сердце громыхало в висках. Поэтому едва выскочила на улицу, метнулась в сторону, уходя от возможного удара лапой. Зря волновалась.

Долгая апатия, слабость и бессонница сильно сказались на звездокрыле. Он тяжело ступал по проходу, и его заметно пошатывало из стороны в сторону.

— Кажется, с тюленем я погорячилась. Беру свои слова обратно. Мясник, ты никакой не тюлень, ты — настоящий пингвин! — поддразнила я завра, услышала ответный рык, удовлетворенно кивнула и со всех ног помчалась ко второму помощнику.

Тиграй ждал возле первой из трех бочек, которые нам удалось выкатить на пятачок посреди Черного сектора. Едва я приблизилась, парень перекинул мне в руки длинный шланг, крутанул вентиль и сорвался с места, а я приготовилась к встрече.

Мясник с шумом и грохотом выбрался из ангара.

— Гр-р… — Яростный рык завра сотряс холодный воздух, но быстро оборвался.

Струя воды из шланга ударила в морду Мясника, от чего он шарахнулся в сторону, поперхнулся водой и покосился на меня.

«Ты обалдела?» — читалось на его морде.

Впрочем, недоумение быстро переросло в глухую ярость. Мясник встрепенулся, рыкнул и пошел в атаку. Я судорожно вцепилась пальцами в металлический наконечник гибкого пожарного шланга, подсоединенного к бочке. Сердце отчаянно стучало, пока я отсчитывала шаги завра.

Мне надо подпустить звездокрыла достаточно близко, чтобы тиграй успел закрыть ворота, тем самым отрезав завру путь к отступлению. И позаботиться о том, чтобы расстояния оказалось достаточно, чтобы Мясник не смог дотянуться до меня лапой.

Звездокрыл выскочил на середину, тиграй загремел механизмом откатных ворот, а я прицелилась и дала еще один водный залп в морду завра. Он прикрылся лапой, потом раскрыл крыло и обиженно взревел.

— У тебя только два варианта, ворчун! — крикнула я, выключая воду. — Или лети, или терпи.

Терпилой Мясник не был. Он был большим упрямым бараном!

Вместо того чтобы уже взлететь и покончить со всем этим, звездокрыл продолжил с обиженным ревом носиться по площадке, защищаться крыльями от струй воды. Я израсходовала воду в первой бочке, добежала до второй, а после подскочила к последней.

— Эй, Нэш! Отходим, — скомандовал тиграй через какое-то время. — Вода закончилась. Он тебя переупрямил.

Но я и сама это уже поняла. И не только я.

Взревев, Мясник бросился вперед с намерением схватить наглую девицу и… Нет, сожрать, растоптать и навредить мне он не мог. Не в характере это дружелюбных звездокрылов, даже таких вредных, как Мясник. А вот схватить за ногу, закинуть на крышу повыше и заботливо покараулить, чтобы меня еще долго не смогли снять с верхотуры, это пожалуйста.

— Нэш! В сторону! — крикнул тиграй, ловко спрыгивая с бочки и устремляясь к нам.

Но я не пошевелилась.

Настал тот самый момент холодной тишины и понимания.

Мир преобразился и будто стал четче. Я откинула бесполезный шланг, сжала кулаки и… с ревом бросилась навстречу завру. Я кричала, но вместе с криком из моего рта рвалась сила, уверенность в своих действиях. В эту секунду я перестала быть крошечной малявкой и выросла до размеров Мясника.

— А-а-а-а!!! — вопила я в лучших традициях ядожалов, которых спровоцировали на атаку взглядом.

Уж не знаю, как все это выглядело со стороны, но еще секунду назад весь из себя такой большой, злой и страшный Мясник дрогнул. Он в изумлении плюхнулся на пятую точку, поспешно затормозил лапами, проехал еще несколько метров, замер перед мной, и мы наконец увидели друг друга.

В больших глазах завра отражалась девочка в сине-желтой форме ядожала, но с душой звездокрыла. В глазах девочки — завр, которого изгнала стая.

Два звездокрыла, которые не могли быть с теми, к кому тянулись.

Повинуясь порыву, я мысленно нащупала то самое состояние, которому меня безуспешно пытались научить на практических занятиях с ядожалами, погрузилась в него с головой, а после резко вскинула руку вверх и скомандовала:

— Лети!

И вместе с этим словом в мир полетела моя воля. Ее невозможно было увидеть, измерить, описать. Только почувствовать. Но ее сила оказалась столь велика, что завр не посмел не подчиниться.

Мясник резко втянул воздух, оттолкнулся от земли и взмыл к облакам. Вместе с ним поднялось облако пыли, сухой листвы и капель влаги. Я судорожно закашлялась, прикрывая глаза от мусора, повернулась, чтобы посмотреть на тиграя, но встретилась взглядом с изумленной толпой адептов.

Ребята замерли у перехода в Черный сектор. Никто не шевелился, точно факультет звездокрылов играл в детскую игру «Лесная фигура, на месте замри». Фару схватился за голову и застыл в таком положении. Глен стоял с открытым ртом. Одна из девочек уронила сумку с тетрадями, и теперь ветер трепал страницы конспектов у ее ног.

На секунду мне показалось, что я вижу за спинами Астрид, но почему-то в форме звездокрыла. Личико девушки исказилось гримасой ненависти, но стоило мне моргнуть, как она чудесным образом исчезла.

Однако самое грандиозное зрелище представляла из себя величественная фигура Эрики Магни. Декан стояла с невероятной смесью испуга и удивления на лице, которое, впрочем, быстро сменило удовольствие, тщательно спрятанное под маской строгости.

Она шагнула было ко мне, но спохватилась и глянула на замерших адептов.

— Так, смертники, чтобы никаких попыток повторить эту глупость за адепткой Нэш! Все ясно?

Адепты в черных комбинезонах факультета послушными болванчиками закивали. Принялись на все лады и голоса уверять дорал-кай, что вот они на такой шаг не осмелятся и вообще очень хотят жить, желательно все с тем же количеством конечностей, что и при рождении.

Эрика Магни сделала вид, что поверила, развернулась и, по-военному печатая шаг, с неизбежностью десятиметровой волны в шторм двинулась в мою сторону.

— Адептка Нэш! — повысила она голос. — Каюсь, я подумывала о том, чтобы кинуть кого-то в пасть Мяснику, но исключительно ради воспитательного момента, а ты что устроила? Откуда эта тяга к членовредительству?

— Госпожа Магни… — жалобно пролепетала я. — А можно я сяду? А то вот-вот ноги откажут.

Грозная дорал-кай глянула, как я медленно оседаю на землю, потому как да, наступил откат и ноги действительно перестали держать. Женщина привычно ругнулась в духе «грек твою налево» и подхватила меня за талию.

— Смертница, — припечатала она и покачала головой. — Храбрая, но какая ж глупая…

И уже совсем другим тоном.

— Нэш, ты что удумала? Никаких обмороков, девочка! Да, Мясник взлетел, но ты должна понимать, что он не только взбешен, но и измотан. Запала в засранце хватит на половину круга вокруг академии, а дальше он приползет и рухнет мордой в кормушку. В идеале полную фруктов. Так что рано расслабилась, смертница. Хватай тележку и вперед на кухню!

Эрика Магни подтолкнула меня в спину, сама развернулась к тиграю.

— Мел, тебя я убью и попинаю чуть позже. — А дальше крикнула все еще пришибленным адептам: — Так, а вы чего застыли, как сурикаты в дозоре? Бегом марш за свежей водой для поилки! Живо-живо-живо!

Очнулась я уже в закутке Мясника. В одной руке нож, в другой свежее яблоко, которое я достала из доверху груженной фруктами тележки. В замешательстве глянула на кормушку, на собственные руки и прыснула от смеха.

Да, надо признать, что Эрика Магни мотивирует ничуть не хуже моей мамы.

Через пару минут работы в проходе послышались тяжелые шаги и в проеме показалась морда Мясника. Он заметил меня возле кормушки, замер и возмутился:

— Гр-ра!

— Ой, да будь мужиком! — чуток вышла я из себя, развернулась и посмотрела в глаза упрямцу. — Проблема не в том, что у тебя кризис, депрессия и все такое. Проблема в том, что твоя старая стая тебя изгнала, а как начать дружить с новой — ты не в курсе. Ты звездокрыл. Тебе жизненно важны общение и постоянный тактильный контакт. Тебе нужно спать вповалку и чувствовать свою принадлежность к чему-то большему. Ты загибаешься один, поэтому привлекал к себе внимание самыми нестандартными способами. Но это так не работает.

Я немного помолчала, вслушиваясь в оглушительную тишину и хриплое дыхание обессиленного завра, и добавила:

— Признать неприятную для себя правду не значит отказаться от борьбы.

Несколько долгих минут Мясник смотрел на меня, а после медленно зашел в загон, рухнул рядом и опустил морду в кормушку.

Начиная с этого дня больше проблем с полетами и аппетитом у звездокрыла не возникало. Увы, но проблема с характером так и не реши— лась.

* * *

После того как Мясник поел и провалился в сон, я убралась в его загоне, долила свежей воды в поилку и только после всех этих вынужденных манипуляций по комфорту завра побрела в сторону арки перехода. Уставшая, но невероятно довольная собой, прошла по проходу мимо вольеров, махнула на прощание рукой ребятам и вышла на улицу. Свернула, намереваясь поскорее покинуть Черный сектор, доползти до душа и завалиться спать, как вдруг порыв теплого воздуха закружил мои волосы.

Повернувшись, я увидела морду Мясника, прислонившегося носом к отверстию отдушины. Он сонно моргал и, видимо, поднял голову только для того, чтобы вопросительно рыкнуть что-то в духе «ты куда».

— Все хорошо. Спи.

Я подошла, подняла руку над головой, встала на цыпочки и положила открытую ладонь между ноздрей завра. Тот протяжно выдохнул.

— Я вернусь. Не переживай.

Погладила черные удивительные чешуйки звездокрыла и внезапно вспомнила свой первый день практики с Эрикой Магни.

А ведь уже тогда я хотела подойти к Мяснику!

И вот сделай я это, не было бы пореза на руке, не было бы похода в лекарское крыло и ошибки Знающей. Не было бы сине-желтой формы и факультета ядожалов. Не было бы яростного Борщевика, несущегося на перепуганную адептку, и попыток переучить меня. Не было бы боевой практики и спасенных галчат.

Ничего бы из этого не случилось.

Я не стала бы другой.

Пока я находилась в моменте событий, то часто спрашивала, почему все это случилось со мной? Почему этот мир так несправедлив к Адриане Нэш и постоянно испытывает на прочность? Почему, почему, почему…

Сотни «почему» без ответов.

Но теперь, оглядываясь назад, неожиданно подумала: а что, если мне нужно было пережить все это?

Я словно прошла через круг событий, который изменил меня, и вернулась к тому, с чего начинала. И все ради того, чтобы сегодня Мясник полетел и позволил быть рядом.

— Хм-м…

Успокоенный звездокрыл широко зевнул, обдав меня еще одним порывом ветра, а после пропал из вида и завозился в глубине вольера.

Я с растерянной улыбкой постояла еще немного и заспешила в сторону корпусов общежитий. Но стоило подняться на этаж, как возле дверей в комнату обнаружила сюрприз.

Сюрприз сидел на полу, привалившись спиной к двери и перегородив длинными ногами коридор.

— Кристен? — удивилась я.

При звуках моего голоса Арктанхау поднялся с пола и сделал шаг навстречу. Он снял привычную форму, заменив сине-желтый костюм на черные спортивные штаны и белую толстовку с капюшоном.

Видеть его в таком виде казалось неправильным, но больше всего меня волновало, как и почему он оказался у меня на этаже. Я быстро дошла до комнаты и спросила:

— Что ты тут делаешь?

— Знаешь, мне дали два крутых совета, — тихо произнес Кристен. — Один из них принадлежит моему отцу. Когда-то очень давно он научил: «Единственное, что мужчина может сделать для отношений, — не огорчать свою вторую половину». Он сказал: «Этот мир жесток, и отыщется куча способов расстроить твою женщину, поэтому постарайся сделать так, чтобы хотя бы ты, ее самый близкий человек, не делал глупостей…» Вот почему я здесь, Адриана. Я сделал большую глупость. Я очень виноват перед тобой. И мне безумно жаль, что по моей вине ты пережила все случившееся в столовой. Прости.

Честно говоря, я так растерялась, что на миг потеряла дар речи. Все еще чувствовала неконструктивную обиду, продолжала дуться на Кристена за его суровость, но самая рациональная часть меня наконец обрела контроль над речевым аппаратом и воскликнула:

— Кристен, не глупи! Это ведь не ты соорудил на голове прическу массового убийства. Да, ты был строг. Но что еще ты мог сделать в той ситуации?

— Кучу вещей, — с нескрываемой горечью произнес Кристен. — Не кричать на тебя. Увести из столовой. Вернуться к своим, напомнить, что мы не на родине, и запретить реагировать.

Он шагнул ближе, обнял мое лицо ладонями и прижался своим лбом к моему.

— Но самое главное, я мог не быть идиотом, который заставляет свою девушку проходить через весь этот прилюдный ужас.

Я положила свои руки поверх его ладоней и постаралась сдержать накатившие слезы. Мне казалось, что я уже выплакала все, что отпустила ситуацию и взяла себя в руки, но, видимо, ошиблась.

— Иди ко мне, — позвал Кристен, когда я не удержала всхлип, тут же сам подтянул ближе и крепко обнял.

Уткнувшись лицом в широкую грудь парня, я отпустила на волю слезы и прижалась к его большому и крепкому телу. Так мы и стояли, тесно прижавшись друг к другу в пустом коридоре общежития, пока я не спохватилась:

— А как же твой праздник и неделя воздержания?

Кристен тихо рассмеялся куда-то в мою макушку и сжал еще сильнее.

— И тут я хочу рассказать тебе о втором важном совете, который дал мне Эрик.

— Эрик? — весьма скептически уточнила я.

— Это хороший совет. Не думай.

Я искренне сомневалась в том, что с языка бестактного Хезенхау может слететь что-то дельное, но заинтересованно умолкла и обратилась в слух.

— Эрик спросил, что бы я стал делать, если бы твоей жизни угрожала опасность… ну скажем, вот ты висишь над пропастью, а я иду мимо. Нарушил бы я неделю воздержания, поступился бы традициями, если бы на кону стояла твоя жизнь? И когда я сказал да, Эрик пнул меня и велел не ждать, а идти и спасать. Спасать наши отношения, готовые вот-вот сорваться в пропасть.

Я немного постояла, вытерла слезы тыльной стороной руки и нервно хихикнула:

— Не думала, что скажу это, но иногда Эрик говорит удивительно правильные вещи.

— Поверь, в будущем он тебя еще не раз удивит.

Кивнула и прижалась к Кристену, а он обнял так, словно закрыл от всего мира. Успокаивающе погладил по волосам, чмокнул в макушку и замер, делясь со мной теплом и спокойствием.

— Прости, Адриана. Мне нет оправданий за случившееся в столовой… — Он запнулся, не находя слов. — Просто я так… я был так зол, и я… Я так испугался за тебя…

Я подняла голову и слабо улыбнулась. Привстала на носочки и обняла его за шею.

— Кристен, я поплатилась за собственное невежество. Все хорошо. Правда. Ты ни в чем не виноват.

Парень неуверенно кивнул, принимая мои слова, но не соглашаясь с ними, а после резко поменялся в лице, словно вспомнил нечто крайне неприятное. Его руки сжали меня крепче, и он хмуро выдохнул:

— Зачем ты его поцеловала?!

— Кого поцеловала? — Я так растерялась, что даже не поняла, о чем он толкует.

— Того чудака с факультета звездокрылов, — пояснил Кристен.

— Глена? — Наконец вспомнила свой неосмотрительный «чмок» в столовой. — Он очень помог мне.

— А я, значит, не сделал ничего существенного? — проворчал парень. И там столько обиды прозвучало, что я не выдержала и лукаво улыбнулась.

— Кристен Арктанхау, только не говори, что звезда факультета ядожалов, первый наездник, получивший печать, и просто красавчик всей академии ревнует меня к Глену.

Лицо Кристена приобрело хитрое выражение, а уголки губ едва заметно дернулись.

— Я скажу, что… как ты меня назвала?

— Звезда, первый наездник и просто красавчик, — послушно перечислила я.

— Звучит превосходно. — Вот теперь на его губах заиграла довольная улыбка. — Так вот, я бы тоже не отказался от поцелуя. Скажу больше: заслужил его. Что думаешь?

Я думала, что мне удивительным образом повезло с Кристеном. Такого парня днем с огнем не найдешь. Смущенно потупилась и очень быстро, пока не передумала, приподнялась и осторожно коснулась приоткрытыми губами щеки Кристена. Он рвано, с каким-то трудом втянул воздух, поймал мою руку и ласково прошептал:

— Моя ты прелесть…

Меня снова притянули к мощной груди, но я высвободилась и скользнула к своей двери.

— Ты можешь кое-что сделать для меня, Кристен?

— Все что угодно, — с готовностью отозвался тот.

— Расскажешь мне о традициях севера?

Я подняла руку и провела боевой манжетой возле замка. Дверь со щелчком открылась, приглашая нас внутрь.

Кристен долго смотрел на открытую дверь. Смотрел с таким недоверием во взгляде, что я даже засомневалась в правильности собственного решения.

— Ваши боги ведь не будут против, если ты войдешь в комнату девушки? — испугалась я.

Кристен отмер, встряхнулся, сделал решительный шаг, заставив меня попятиться. Вошел и закрыл дверь, отрезая окружающий мир от нас. А потом обхватил руками мою талию и притянул к себе.

— Думаю, что мои боги будут главным образом против того, чтобы я страдал и портил себе жизнь.

Я прижалась к нему и подумала, что с такими богами способна примириться.

Вечер мы провели вместе. Правда, сперва я сбегала в душ и переоделась в пижаму. Кристен, как истинный мужчина, занялся добычей ужина. Бутерброды в его исполнении показались мне кулинарным шедевром.

Мы залезли на кровать. Кристен сел и привалился спиной к стене, а я положила подушку ему на колени и легла.

— Странно, — сказал он, проводя кончиками пальцев по моей ладони.

— М? — удивленно приподняла я голову.

— Метка спора. Она снова исчезла. — Арктанхау переплел наши пальцы и не отпускал, словно мы находились не в комнате, а где-то в толпе, и он всерьез опасался меня потерять. — Еще немного, и я заподозрю, что тебя страхуют загадочные сверхъестественные силы.

— Скажешь тоже, — засмеялась я в ответ и пустилась в долгие расспросы о прическах, которые действительно играли очень важную роль в традициях севера. Кристен с охотой отвечал на мои вопросы и задавал свои. А едва ночь вступила в свои права, и глаза стали слипаться от усталости, я набралась храбрости и спросила:

— Останешься?

— Думал, что уже не попросишь, — с облегчением выдохнул Кристен и встал.

Пока он ходил выключать свет и стягивал толстовку со штанами, я с бешено стучащим сердцем быстро юркнула под одеяло и вжалась в стенку, уступая ему место у края. Кристен лег, немного повозился, устраивая голову на подушке, вытянул руки и… уже в следующий миг меня отделили от стены и прижали к горячему телу.

— Да… — сонно пробормотал он, до боли сжимая меня руками. — Вот теперь идеально.

В ту ночь я засыпала с улыбкой и ощущением бесконечного счастья, а последней мыслью стало: «Вот бы такие на редкость удачные дни выпадали чаще».

Но утром погиб первый звездокрыл…