Глава 19

– Мы и так её ждём, – пожала плечами я. – Только это и делаем. – Тогда доедай свою кашу и в путь, – проворчал кот. – Я пойду проверю, что ты там собрала, за тобой глаз да глаз нужен, ни на минуту оставить нельзя. И ускакал в спальню. Я пододвинула к себе остывшую кашу и принялась торопливо есть, почти не чувствуя вкуса. После лекарств мне полегчало, плюс от звонка мамы поднялось настроение, и реальность казалась менее мрачной, несмотря на все котовые предостережения и причитания. “Кофе хочу! – некстати подумалось мне. – Хотя бы растворимого”. Пришёл Елистрат и так же молча сел напротив. На нём была кольчуга, меч, а кроме меча и лука с другого боку висел кинжал, здоровый такой, больше напоминающий уменьшенный меч. Даже нож из-за сапога торчал. За спину был перекинут щит, а на голове шлем с кольчужной вуалью. Или как это правильно называется? Не сильна я в воинском обмундировании, тем более старинном. А богатырь-то у нас собран очень основательно! – Готова? – полуутвердительно, полувопросительно уточнил он. – Выходим скоро. – Думаешь, там будет так страшно? – сглотнула я, намекая на его повышенную бронированность. С каждым разом витязь цеплял на себя всё больше и больше железа. Обоснованно, конечно, но всё равно пугает. Елистрат задумчиво посмотрел на меня и полез в печку. – Не думаю, Ягинишна, – знаю. Уж прости, но врать тебе не буду, на опасное дело идём. Не отдадут нам обломки добром, помяни моё слово. Собирайся, бери всё, что можешь, но не переусердствуй, тебе в основном нести придётся, мне начеку надо быть. Еды главное захвати. Вот у меня сухари поспели, их возьмём, мяса сушёного, левашей немного. И воды ещё набрал колодезной. Кто знает, вдруг сгодиться. Я с удивлением посмотрела на объёмный холщовый мешок, куда богатырь ссыпал добытые из печи крупные, ломтями во всю буханку сухари. Да мне их на месяц хватит! – Идём на день, а еды надо брать на неделю. Есть такая мудрость, – поделился Елистрат, заметив мой взгляд. – Какая мудрость? – не поняла я. – В лес идёшь на день – еды берёшь на неделю, – повторил он и посмотрел на меня как на человека, который сморозил несусветную глупость. – Хорошо, – согласилась я, не желая обострять ситуацию. – Берём, значит, берём. Тебе виднее. – Яра! – позвал из комнаты кот. – Иди забирай свой рюкзак, я из сумки в Святову котомку всё переложил. Ты там всё подряд решила накидать? Только самое нужное, я же говорил! Вот скажи, на кой тебе потребовался ритуальный нож? Что ты им делать собралась? Духа божьей коровки призывать? На другое пока умений не хватит, а навьи и так с тобой поделятся вековой мудростью. Ну, наверное. А, зеркало бери, тут не возражаю, сгодится… Рюкзак оказался увесистым. Такое ощущение, что Бальтазар ничего не убрал, а только докинул. Правда, рюкзаком это можно было назвать весьма условно, больше напоминало джутовый мешок с двумя верёвочными лямками и затягивающейся горловиной. Не самая удобная модель, но лучше сумки. Эх, купить бы рюкзак нормальный для таких походов! И ещё что-то такое же востребованное, спальник там, печку туристическую, термос большой. Или что там ещё жизнь облегчает в лесу? Как-нибудь решу вопрос с деньгами и куплю. – Смотри, – продолжал инструктаж Бальтазар, – здесь у нас свечи, здесь серпик, травы срезать, тут небольшой запас травяных смесей для взваров. Вот здесь наборчик зелий, маленькие, разик выпить только. Да, порционные. От отравления, чёрной хвори, вот морок снять, кровоостанавливающее. Вот от простуды твоей и мазь от комаров, уголёчки светящиеся. Думается мне, лишним будет, до заката вернётесь, но всё равно – бери. – А что будет, если мы не успеем вернуться к закату? – Тогда запишешь в активность оздоровительную прогулку. Держи, – кот сунул мне в руку обсидиановый обломок. – Прячь в карман и смотри не потеряй. Он настроен, будет звать остальных. Ты почувствуешь. Пришлось, конечно, повозиться, но мы тоже не лыком шиты, не пальцем деланы. Почувствуешь – не то слово! Едва я взяла в руки этот противный булыжник, как у меня перехватило дыхание, словно со всей силы ударили в солнечное сплетение. Перед глазами заплясали золотистые змейки и накатила дурнота. Осколок нагрелся и… мне показалось, что он сейчас рыбкой выскользнет из пальцев и кинется куда-то вперёд. Я посмотрела на кота, он ответил взглядом, полным недоумения, и зевнул, показав внушительные клычки и ярко-розовый язык. Значит, всё в порядке. Значит, так и должно быть. Хотя странно, конечно. Подошёл Елистрат, в шлеме, со щитом и мешком с сухарями наперевес. – Дойдём до леса, возьмёшь, – велел он. – Припасы не тяжёлые. – Всмотрелся в меня и тихо уточнил: – Есть зов? Я кивнула и судорожно сглотнула. Дурнота отступила, и чувство действительно стало походить на какой-то странный порыв. Мне хотелось встать и пойти за порог, а потом через Врата да за Калинов Мост. А вот куда дальше идти, я не представляла, но откуда-то была уверена – я точно узнаю, когда придёт время. – Тогда пошли, чего стоим! – Давайте провожу вас хоть, что ли, до калитки, – из ниоткуда материализовался кот и первым выскочил за порог. Пока мы были в доме, погода сильно изменилась. Разгулялся ветер, холодный, резкий, с порывами, несущий с собой пыль и мелкий мусор. Небо потемнело, со стороны леса медленно ползла тёмная туча, тяжело переваливаясь боками и нависая сверху, будто свинцовая плита. В воздухе разлилось ожидание бури, где-то вдали послышались глухие раскаты грома. Ой, как нехорошо, ой, как не вовремя. Я почувствовала, как мурашки табуном пробежали по спине, и меня снова стало знобить. Точно слягу после этого. И откуда только взялось, ещё полчаса назад было ясно, без малейшего намёка даже на легкий грибной дождик! А сейчас прямо ураган надвигается! Болезненно кольнуло нехорошее предчувствие. Мы завернули за дом, и шедший впереди кот внезапно остановился как вкопанный, распушил шерсть, выгнул спину горбом и прошипел: "Стойте, у нас гости незваные". Мог бы и не говорить, мы сами увидели. Бальтазар утробно заворчал на одной ноте и стал раздуваться, увеличиваясь в размерах. Через пару мгновений он был величиной уже с крупного лабрадора. Стальные когти вытянулись в ладонь величиной. Они были слишком большие даже для такого размера и взрывали землю, выворачивая с корнем калачики и одуванчики, а рычание стало вибрирующим и потусторонне-жутким. Елистрат резким движением обнажил меч и закрыл меня собой. Калитка со стороны Нави была просто сметена с петель и валялась на земле, а рядом с проёмом стоял… Даня. Я не поверила своим глазам. Как он здесь оказался? Сердце болезненно сжалось и пропустило удар в такт страшной догадке. Навья… Но как? Ни Елистрат, ни кот не увидели на нём ни смертей, ни навьей сути… Папин амулет ощутимо нагрелся и буквально прилип к телу. Черты лица у парня поплыли, изменясь. Скулы заострились, щёки заметно впали, а кожа покрылась лёгкой, едва заметной золотистой чешуёй. Он поймал мой взгляд и отвернулся. Огненный змей! Не может быть! Неужели навки нашли способ обмануть чутьё Ягинь?! Отчима я же сразу почуяла, а тут… Никого не убивал… меня словно обдало стылым речным холодом. Перед глазами стояла распростёртая на берегу Наташа, а в ушах сплетались голоса: "опоздай ты хоть на десять минут… летавец звал… всё рядом с тобой". – Привет, доченька, вот и свиделись, – раздался насмешливый голос с другой стороны, и мне поплохело окончательно. Хотя казалось, куда уже сильнее. Этот голос я узнаю из тысячи и многое отдала бы, чтобы никогда больше не слышать. Медленно повернула голову и встретилась глазами со своим кошмаром из прошлой жизни. Сергей зашёл в калитку с улицы, уже совершенно не скрываясь. На его коже отчётливо проступила золотистая чешуя, зрачки вытянулись в вертикальные узкие линии. Мужчина широко и демонстративно улыбался, обнажая два загнутых гадючьих клыка. – Что же ты, доченька, не рада? Совсем забыла папочку, сбежала куда подальше, – он явно издевался, растягивал слова противным сюсюкающим тоном, – а я не гордый, я сам пришёл. Зря ты так, котёночек, только умрёшь уставшей. Хотя забавно, забавно… – Что ты сделал с моей мамой? – я не узнала своего голоса: скрипящего и прерывающегося от ужаса. – Ничего из того, что бы хотел, – клыкасто улыбнулся он,– твоя работа, ведьма недоучившаяся… ты же это знаешь, прекрасно знаешь. Ну ничего, потом и мамашкой твоей займёмся… как только с тобой закончим, а ещё… Он внезапно заткнулся на полуслове и согнулся в глубоком поклоне, будто его ударили под дых. В калитку медленно и величественно входила женщина. Высокая, болезненно худая, закутанная в чёрный балахон, клубящийся у земли рваным туманом. Две толстые, пепельно-седые косы спускались спереди практически до самой земли. Лицо… лицо было странным. Верхняя часть, лоб и скулы, молодые, гладкие, но затем кожа постепенно увядала, а на шее и вовсе переходила в глубокие старческие морщины. Глаза у неё были мёртвыми, будто закрытые бельмами, немигающими и широко распахнутыми, как у трупа. На голове красовалась обсидианово-чёрная игольчатая корона-кокошник, а в руках был посох с навершием в виде серпа. Даже представлять не нужно – Морена собственной персоной. По коже пробежал озноб. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, как будто тело зажало в тиски. Стало трудно дышать. Морена прошла мимо Дани, согнувшегося в глубоком поклоне, и зашла во двор так, словно она была здесь полноправной хозяйкой. Как она прошла? Как возродилась… и ещё днём… Этого не может быть! Княжна остановилась прямо напротив меня. Слева стоял Даня, справа Сергей. А сзади подпирал дом. Ловушка захлопнулась. И только кот и богатырь загораживали меня от нави, пришедшей по мою душу. Страх ещё сильнее стискивал горло и грудь, я ощущала себя как птица в опрокинутой клетке, в открытую дверку которой неспешно заползает змея. Не убежать. Не вырваться. Словно в ответ на мои мысли, Морена сделала шаг вперёд, и я мир будто выключили: осталась только я и она. Баюн говорил, что есть ещё Ягини, почему они не пришли? Почему бросили? Никого не осталось. Бальтазар и Елистрат долго не выстоят, до последнего будут биться, но не выстоят. Я не могла отвести взгляд от мёртвых глаз Навьей Княжны и физически ощущала, как закручивается вокруг тьма. Воздух наполнился смрадом гниющей плоти. Вслед за Мореной в калитку очень медленно начал просачиваться странный туман, в котором угадывались неясные темные тени. Цепкий туман, щупальцами опутывающий пространство и постепенно заполняющий весь двор. С хлюпающим звуком подтянулись… я даже не знаю, кто это. Больше всего это напоминало болотную кочку, с противным шлёпаньем передвигающуюся короткими тяжёлыми прыжками. Очень медленно, прихрамывая на все лапы, из тумана вышли волки. При свете дня они выглядели страшно, но не жутко, как манекены из третьесортных “пещер ужасов” или низкобюджетных хорроров. Два волка, три кочки. Тени. Два огненных змея и Морена. Мы бы справились, если бы… Если бы с нами был хоть кто-то ещё. Последним, позади всех тварей шёл мужчина. Высокий, подтянутый, с накинутым на одно плечо тёмно-синим плащом, подбитым серым мехом. С длинными, почти до талии, вьющимися медно-рыжими волосами и пронзительно зелёными, почти бирюзовыми, глазами. Небольшая аккуратная бородка и лицо узкое, скульптурное, волевое. Мужчина был знаком, хорошо знаком, но я не могла вспомнить, где мы встречались. Я всмотрелась в его лицо. Казалось, я только недавно где-то его видела, точно видела, только он был моложе. Значительно моложе. Страшная догадка обрушилась лавиной, погребая под собой последнюю надежду. Мир сузился до крохотной точки и взорвался болью. Папа. – Ну что, не ожидала, девка? – Морена явно наслаждалась произведённым эффектом. – Как тебе генерал мой? Батюшкой родным тебе приходится. Голос был противным, змеиным, одновременно визгливым и хриплым, царапающим и шершавым. Я покачала головой. Не ждала. Не знала. Теперь понятно, как она пришла. Кто провёл. Кто позвал. И почему теперь нет ни малейшей надежды. Другие Ягини просто не узнают… Никто не узнает. – Какая трогательная и печальная встреча! – эта тварь явно наслаждалась моментом, потягивала его как коктейль из трубочки, медленно и со вкусом. Отец мазанул по мне равнодушным взглядом и остался стоять как каменный истукан, скрестив руки на груди. Кровь молоточками стучала в виски, и я сжала кулаки до боли, до крови. Холодный пот струйкой пробежал по спине. – Пришла убивать, так убивай. Чего медлить? Али боишься? – голос Елистрата, спокойный, с явно слышимым презрением, выдернул меня из этого дурманного марева. Что бы ни случилось, есть тот, на кого я смогу положиться. Жаль, недолго осталось. Навья Княжна даже не удостоила его ответом, торжествующе глядя на меня. Ну, насколько торжествующими могут быть глаза покойника. – И зачем метаться, зачем сопротивляться, – словно сама с собой продолжила Морена, – не лучше ли ко мне в услужение пойти? Так сказать, семейным подрядом, – она скрипуче хихикнула. – Я тут уже хозяйка, никто тебе не поможет. Подумай, подумай хорошенько, змеева дочка, только недолго. А то я ить и передумать могу! – и расхохоталась, будто пенопластом по стеклу. Даня и Сергей подвинулись ближе. На пол шажка, но ближе. Змеева дочка… Это я, что ли? А кто же тогда мой отец? – Врёшь, тварь! – прошипел Бальтазар. – Не может от мёртвого родиться живое! – Может, котик, может, – заколотилась от радости Морена, – может, особенно если одна из Ягинь была на голову дурна, да сильно влюблена, а у меня и план на этот случай имелся. Сами вы мне защитника и проводника выпестовали, сами вырастили, и девка ваша… Ты же мудрый Бальтазар, учёный, неужели навью сущность не учуял? Стареешь, мурзик, стареешь. Навью четвертушку, спящую в новой подопечной, тоже проглядел. Но так-то и разбудить недолго, было б желание. Ну что, согласна идти ко мне в услужение, куколка? А коли пойдёшь, мы тебе и котика, и мальчика поднимем, чтобы не скучно было. Тихие станут да неперечливые, – Княжна перестала припадочно хихикать, и её голос налился свинцовой тяжестью. – Ну так да, или нет? Некогда мне с тобой в бирюльки играть, и так чести много выпало, сама Морена с тобой, холопкой худородной, разговаривает. Я зажмурила глаза и усиленно замотала головой. Будь что будет. Лучше сразу, чем стать не-жизнью. Жаль, что не успею попрощаться с котом и Елистратом. Больше у меня, оказывается, и нет никого. И ближе никого нет. Надеюсь, мама сумеет сбежать… – Как хочешь! —навья Княжна равнодушно пожала плечами, развернулась и бросила через плечо отцу. – Убей девку. Медленно.