Глава 18

– А что делать? Можно подумать, у нас есть выход, – пробурчала я. – Нет, выхода нет, – кот покосился взглядом в окно. – Скоро рассвет. Дожили значит, уже хорошо. Надо, други мои, будет выяснить, где эти осколки, и собрать их. – Соберёшь их, как же, – фыркнула я. – Вон один чудом нам нашли, и то, – я вспомнила волков, и меня пробрал мороз, – чуть не отняли. – Да, с этим нам повезло, – согласился кот. – Но раз у нас есть осколок, то мы сможем позвать и остальные. – Хорошо, остальные мы позовём, а что с ними делать? – я покосилась на каменюку. Оптимизма она по-прежнему не добавляла. – Как их уничтожить? И алтарь ещё этот. И орды нежити. – Хороший вопрос, – согласился кот. – Пока не соберём, уничтожить все одно не получится. Поиск мы настроим как раз на этот осколок. Он будет звать остальные, то есть один осколок всегда будет с нами. Чем больше соберём осколков, тем сильнее они будут звать оставшиеся, – пояснил кот. – Плюс, с уничтожением такого мощного артефакта могут возникнуть серьёзные проблемы. Как видишь, просто разбить оказалось недостаточно. – Я смотрю, тут всё оказалось недостаточно, – тепло окончательно разлилось по венам, и я почувствовала, что мои глаза буквально слипаются. Я очень устала и хочу спать. – Ни Морену не забороли, ни погранзаставы нормальной. С вышками там пулемётными, ну я не знаю… Я замотала головой, усилием воли отгоняя сон. – Сначала надо разобраться с нашими дальнейшими действиями, – велела я. – А потом и поспать можно. – Хорошо, осколок мы сохраняем, и с помощью него ищем остальное. Когда мы это всё найдём, надо будет уничтожить окончательно и бесповоротно, – грустно и скучным голосом сказал кот. – Как это уничтожить, я пока не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю. Или будем уничтожать по мере нахождения, но один точно сохраняем, он как маячок. – Ты уже придумал, – возразила я. – Кто говорил, что сила Морены ослабеет после дня Ивана Купалы, и нам достаточно просто выжить? – Она и ослабеет, – фыркнул кот, – но я же не говорил, что она пропадёт совсем. А потом она увеличится. Но временную передышку мы бы получили. – Значит, вопрос нужно решать как можно быстрее. – Как ты его решишь быстрее? – повысил тон кот. – Вы сейчас с Елистратом еле ноги унесли. А это, заметь, ещё Морена не в полной силе была. Это так, пристрелочный. Если бы она хотела, она бы армию нежити согнала. – А что ей сейчас мешает согнать армию нежити? – спорить мне не хотелось, но накопившееся напряжение требовало выхода. – Ну… – кот задумчиво отходил себя хвостом по бокам. – Я подозреваю, что сейчас у Морены всё-таки сил немного, плюс мавки ей не все ещё подчинены, и многие сопротивляются. Ну и Леший приглядывает, всё-таки вы на его территории были, а у него с Мореной давние счёты. Он один из стихийников, который терпеть не может не-жизнь. Тот же Водяник или Болотник навками не брезгует. – Потому они часто с Водяным ругаются, – понимающе протянула я. Кот изобразил пожатие плечами, дескать, кто их там разберёт. – Русалки тоже не хотят особо идти в армию Морены, – напомнила я, перекатывая в руках кружку. – Конечно, не хотят, – согласился кот. – Столько лет прошло, уже они и забыли, что такое массовый рейд на деревню. Сейчас им что? Сиди себе на бережочке, добрых молодцев иногда заманивай да веночки плети. Снова помолчали. На столе зашевелился ворон, устраиваясь поудобнее. – И не забывай, русалки – девк… – Бальтазар замолчал и снова отходил себя хвостом по бокам. – То есть, девушки не очень любят, скажем, военную дисциплину, а у Навьей Княжны не забалуешь. – Значит, осколки нужно искать как можно быстрее. Завтра же выдвигаемся. Точнее, сегодня. Немного подремлю, а ты пока поисковые чары наведи. – Я предлагаю подождать до дня Ивана Купалы, – возразил кот. – Я согласен с Ярой, – неожиданно подал голос богатырь. – До дня Ивана Купалы ещё далеко, и кто знает, какую силу сумеет собрать Проклятая? Кто знает, сможет ли этот день ослабить её достаточно, чтобы мы смогли беспрепятственно ходить по Ту Сторону? Как видишь, уже не можем. – Вот и я о том же, – неожиданно зло возразил кот. – Куда ты её хочешь потащить? Совсем неучёная, совсем глупая. То, что она правильно Яргу достала, уже достижение. Кстати, о Ярге. Как ты сообразила, что нужна именно она? – Я не соображала, – сбитая с толку неожиданной переменой настроения кота, пролепетала я. – Просто само в руку кинулось. – Да ты фартовая, – хмыкнул кот. Елистрат подумал и плеснул ещё отвара в мою кружку. Оно и правильно. Мне надо выспаться. – Ты ж с отцовой колодой ходила? Вот с ней и ходи, – велел Бальтазар. – Может, заговорена она как-то на удачу. Я ж не знаю, обычные карты не заговаривают, да и незачем. Ягиня всегда знает, как пользоваться. – А папина? – Он всякое мог учудить, рисковый был парень, – согласился баюн. – Тогда решено, – снова обратил на себя внимание богатырь. – Яра, идёшь спать, ты за сегодня очень устала. Твоя битва ещё впереди. Бальтазар, сможешь заговорить осколок на поиск остальных? – Легко. Поисковые самые лёгкие чары. В теории, конечно, как на моренкином себя поведут, не знаю. Но хотя бы примерное место узнаем, это точно сказать могу. – Навья Княжна набирает силу с каждым днём. Поэтому как только поймём, как искать, сразу выдвигаемся. Нельзя допустить, чтобы Морена окончательно вернулась, – повторил очевидное витязь. – Аргумент, – согласился кот. – Но Яра неучёная! Не боишься с ней идти? Погибнуть же может! – Даже сейчас неучёная может противопоставить больше, чем немного более учёная через две недели, – чуть ли не сорвался на крик Елистрат. – У нас просто нет времени! Ещё пара жертв, и Морена усилится многократно. Ты этого добиваешься? Боюсь за неё, очень боюсь, но выбора просто нет! Просидит неделю без дела, гарантированно смертный приговор себе подпишет! А так есть шанс! Небольшой, но есть! Кот опустил голову, признавая его правоту. Установилась звенящая тишина. – Тогда я спать, – решила я. Поднялась, попыталась сделать шаг, и меня повело в сторону. Богатырь каким-то непостижимым образом оказался рядом и успел меня поймать. – Утро вечера мудренее, как вы там говорили. Хотя у нас и так утро, вроде как. Елистрат с сомнением меня оглядел, подхватил на руки и молча потащил в спальню. Возражать и отбиваться у меня уже не было сил. Пусть несёт, потом всё выскажу. Когда-нибудь. Богатырь сгрузил меня на расстеленную кровать и, не оборачиваясь, вышел вон, аккуратно прикрыв двери. Вопреки надеждам, утром лучше не стало. Встала с разбитой головой, ознобом и полным ощущением обречённости. Если вчера на адреналине всё казалось каким-то страшным, но решаемым, то сегодня… Даже не знаю, что сегодня ещё может быть. На столе меня ждал завтрак и кот. – Я тут подумал, – начал Бальтазар, – и велел Елистрату уже собираться, осколок у него. Я настроил поиск и карту. Осколок будет звать своих собратьев, где бы они ни находились и у кого бы они ни находились. Я села за стол и пододвинула к себе поднадоевшую кашу, на этот раз пшённую. Ковырнула пару раз и отставила в сторону. Не хочу есть, лучше чая попью. Нехорошо мне что-то. Ещё не хватало заболеть. – Думаешь, они у кого-то? – Ну, не знаю. Судя по карте, несколько лежат точно на капище Морены, а может, и не несколько. Может, он просто самый крупный? Или там их родная энергетика? Всё-таки мы опираемся на зов, а из капища Морены он самый стойкий. Оставим его напоследок. – Угу, – махнула я гривой. – Если доживём. – Если доживём, – согласился кот. – Но дожить надо, поэтому пойдёте немедленно. Шансы найти и вернуться днём намного больше. Вы же не с навками разговаривать идёте, а на поиски. – Как думаешь, навки могли подобрать часть осколка на сувениры? – Почему нет? Один же точно подобрали. И, – раздражённо махнул хвостом Бальтазар, – хватит мне зубы-то заговаривать, ешь быстрее и выдвигаемся. Зелья собраны, колоду отцову бери. Тебе ещё обережки по всей деревне бы поставить. По-хорошему опахать бы, борозду защитную сделать, но не успеем. – У нас есть лекарства от простуды? – я зябко повела плечами. – Нехорошо мне что-то. – Сейчас принесу, горе ты моё луковое, – кот метнулся в комнату. – Может, в своей аптечке посмотришь? Не время болеть, совсем не время. Точно. Совсем забыла про свою аптечку. Это ж надо было так расклеиться! И кот прав, ну совершенно не вовремя! Хотя когда это болезнь была вовремя? Так, где тут у нас “дежурный чемоданчик”? Я достала лекарства и выгрузила их на стол. Надо часть отложить с собой, когда пойдём на дело. Котовы травки, конечно, эффективны, но и доказательная медицина не повредит. Походя сунула под мышку градусник, хоть посмотрим, сколько там натянуло. Бальтазар с интересом наблюдал за моими мытарствами, лежа на подушке. Истинный хозяин в доме. Хотя когда это было по-другому? В доме, где есть кот, просто не может быть других главных. – Пока будете осколки искать, подумайте, как собрать союзников, – зевнул Бальтазар. – Каких союзников? – не поняла я. – Каких союзников и где ты их собрался искать? Предлагаешь выставить ополчение из местных? Градусник застыл на отметке 37,2. Ещё не больна окончательно, но уже и не здорова. Неприятно, но не критично. – Что-то я сомневаюсь, что у нас очень много былинных богатырей по избам сидит. Нет союзников среди людей, – коротко ответил кот. – Ищи среди навий. Далеко не все рады возвращению Морены, вот и собирай тех, кто сможет за себя постоять. – Например, русалок? – скептически хмыкнула я. – И их тоже, – Бальтазар даже ухом не повёл. – Это они с виду такие милые и нежные. А на самом деле те ещё бестии. Я вспомнила единственную встреченную русалку и пожала плечами. Если верить бестиарию, то девочки очень зловредны, злопамятны и склонны к садизму через щекотание. Но… нет, я согласна, внешность бывает обманчива, но что-то пока я не верю в особую русалочью стервозность. – Впрочем, – одёрнул он сам себя, – оставь это Елистрату, у него опыта куда больше. Твоя задача – искать осколки и сохранять их. Иначе эта деревня погибнет, – буднично дополнил кот. – А дальше? – А дальше всё пойдёт по нарастающей. – Спасибо, ты меня успокоил, – с чувством сказала я. – Всегда «пожалуйста», – разрешил кот и растянулся на подушках. – Давай, лечись, время не ждёт, а нас уже традиционно поджидают. Вот значит как. Судя по всему, пока я спала, Бальтазар с Елистратом пришли к консенсусу и решили всё-таки искать артефакты как можно быстрее. Ничего не имею против. Быстрее справимся, быстрее вернёмся к обычной жизни. Ну, я на это надеюсь. Что может быть неприятнее, чем невиданная тварь, которая пытается убить не только тебя, но и всё твоё окружение? И помощи-то просить не у кого. Даже подопечные навки не факт, что согласятся. Эх, знала бы, никогда бы сюда не поехала, в который раз подумала я, доставая таблетку из блистера. Сейчас выпью, чуть посижу, и мне полегчает… А пока легчает, соберу-ка я сама походную сумочку. В отдельный футляр опустились папины карты, я беру их с собой, и это не обсуждается. Так, это походные колбочки, ножик, свечи, зеркальце, в которое я сдуру посмотрелась… Да, видок у меня, конечно… но ничего, сойдёт. Могло быть и куда хуже. А это что? Я покрутила в руках неизвестно откуда взявшийся мешочек. Никогда его прежде в своём сундучке не видела. Я торопливо развязала узелок и высыпала содержимое на ладонь. Амулеты! Размером с половину спичечного коробка, деревянные, с Яргой, выведенной будто брусничным соком. Несколько Арканов сплетались в причудливые узоры, замысловатые, но интуитивно знакомые. – Что там, дай посмотреть! – любопытная кошачья морда тут же материализовалась у руки. – А, Узоры. Обережки. Святова работа, откуда взялись только. Видать, наложил, паршивец, чары отвода глаз для всех, кто дома тогда был, а тебе вот и показывается. – Значит, Узор – это несколько символов Ярги, – понимающе протянула я, рассматривая причудливое переплетение линий. Больше всего меня привлёк один, в центре явно был знак Мокоши, внизу сплетённый с Одоленем, потом вроде Репейник, но это не точно. Он единственный был на чёрном кожаном шнурке и буквально просился в руки. По киноварным линиям пробегали грозовые бирюзовые искорки. – Да. Как из букв складываются слова, так из Ярги плетётся Узор. Заклятие, если очень упрощать. Это сложнее, чем просто карту достать или символ начертить. Надо знать, что с чем сочетается, с чего плетётся да чем заканчивается. Чаще всего, в начале Мокошь или Алатырь. Но это не обязательно, от целей зависит. – А тут что? – Я же сказал – обережки. Обережки от мелких неприятностей, да мелкой нечисти. Их проще всего делать, и на них спрос всегда. А вот та, что ты держишь, уже поинтереснее. Никогда не видел точно такого же Узора, но, насколько могу судить… – кот чуть ли не впечатался носом в амулет, – защита, сокрытие, отвод глаз, да не простой, а какой-то… хммм… усиленный, что ли. – Я могу взять? Это не опасно? – Не опасно, бери, – смилостивился кот. – Когда через мост пойдёшь, наденешь, меньше светиться будешь. Где он только сочетание такое нашёл… Эх, Свят, как же тебя сейчас не хватает! В калитку постучались. Я торопливо отложила походную сумку и пошла открывать. Наверняка там кто-то с чем-то очень не срочным. А если это тёть Тамара, я за себя вообще не отвечаю. Ого, какие люди! За калиткой переминалась с ноги на ногу Наташа. А почему она здесь, а не в больнице? Девушка мне не понравилась, она вся была какая-то потухшая и выцветшая, одетая в безразмерную футболку и джинсы. Понятно, что такие приключения никого не украсят, но всё же. Ощущался в ней какой-то внутренний надлом и какая-то неправильность, но что именно – с ходу не скажу. – Я зайду? – неуверенно спросила она, видя, что я молчу. – Поговорить надо. – Да заходи, конечно, – я посторонилась, пропуская её во двор. – В дом пошли. Не знаю, зачем она явилась, но явно не просто так. Разговаривать на улице – не самое умное. Наташа покорно кивнула. Ой, не нравится она мне, и всё тут! Надо у кота спросить, может, присоветует что. Злости на неё у меня давно не было, и сейчас к тревоге примешивалось некоторое облегчение. Жива, относительно здорова – счастье же! – Проходи, садись, – гостеприимно обвела рукой горницу. Наташа послушно опустилась на скамью. – Чай будешь? – Нет, спасибо, я ненадолго. Сказать кое-что надо было. – Говори, – я насторожённо присела напротив. – Спасибо, что вытащила меня, – девушка сверлила взглядом столешницу и кончиком указательного пальца вычерчивала на отполированной деревяшке какие-то узоры. – Я не хотела, ты мне веришь? – Верю, – я почему-то была точно уверена, что она не хотела. И даже поняла, что именно не хотела. Не собиралась она топиться, вот что. – Спасибо, – она слабо улыбнулась. – А они не верят. Прямо не говорят, но я вижу, не верят. Я не сошла с ума. Я не хотела ничего с собой сделать, – повторила она и продолжила, – я просто пошла погулять и развеяться. Думала, пройдусь и успокоюсь, но… Я заинтересованно подалась вперёд. Ну-ка, ну-ка. – Потом… потом не помню, меня будто позвали. Я просто знала, что я должна идти. И я пошла. Всё было как в тумане, я не помню ничего. Очнулась уже в больнице. – Наташа закусила губу и глянула в окно. – Они, ну, мама и врачи, думают, что это какое-то небольшое помутнение рассудка, или я головой ударилась, или солнечный удар, или что я…но я точно помню, там был зов, которому невозможно сопротивляться. – А дальше что? – я напряглась. – И всё, я дальше не помню. Мне казалось, что кто-то зовёт, и я должна обязательно туда идти, – снова вернулась к исходной точке недоутопленница. – Так, Наташ, подожди, а ты знаешь, кто тебя звал? Ну, может, узнала кого? Я же говорила, что мне это не нравится! Ставлю кота и богатыря разом, не обошлось без моих нелюбимых хтоников! – Я не знаю, кто это был. Там это было совершенно… – она замялась. – Может, я действительно сошла с ума. – Ты кому-нибудь ещё говорила про это? Про этот зов? – Нет, кому я скажу? Только тебе, – горько усмехнулась девушка. – Мама сразу начнёт переживать. Мы и так… Врачи тоже. Они говорят, я чудом осталась жива, и ещё бы десять минут – и не откачали бы уже. Мама вечером зайдёт, она передать что-то тебе хотела. – Забудь, – я махнула рукой. – Скажи, пожалуйста, сейчас, как ты себя чувствуешь? Сейчас зова нет? Она даже покачала головой. – Нет, и никогда больше не было ни до, ни после. Просто вода не нравится, рек бояться стала, – призналась она и зябко поёжилась. Я мысленно согласилась с ней, рек теперь и я боюсь. Наверное, это всё-таки психологическое. – Скажи, я сошла с ума? – Нет, ты не сошла с ума, – так, её надо срочно успокоить! И самой успокоиться. И ещё придумать удобоваримую версию. – Бывают такие особые дни в году, когда с людьми может происходить странное. И вот ты случайно попала под влияние этого места или этого времени. Ну и травы разные сейчас цветут, запросто одурманить могли. Вряд ли это повторится, – соврала я. – Но тебе, действительно, лучше поберечься. Наташа облегчённо вздохнула, но продолжила смотреть на меня странным взглядом. И до меня дошло. – Ты хочешь, чтобы я сказала твоей маме, что ты в порядке? Она на секунду замешкалась и кивнула. – Да, она отправила меня к тебе. Она не знала, что я… Прости меня, я тогда… а ты… ты всё равно меня спасла. – Да ладно, с кем не бывает, – отмахнулась я. – Я совсем забыла про этот эпизод. Столько всего навалилось за последнее время, что… – Всё равно прости. И если хочешь, забирай Даню. Я больше не претендую вообще… и мы сейчас уедем, уже вещи почти собрали. Лучше сменить обстановку. У меня тётя в Сочи живёт, пока туда… там посмотрим, – девушка встала и направилась к выходу. – Ещё раз прости. И спасибо. – Я провожу, – первая наша встреча, казалось, произошла в какой-то прошлой жизни. Да и вытаскивали её из реки тоже в какой-то прошлой жизни. Да что со мной такое происходит? В голове будто дурман-травой начадили, мысли плыли, а всё тело сковывала какая-то непонятная слабость, ноги наливались свинцом. Хотелось просто лечь и лежать. А потом мне пришло в голову: – Наташ, подожди, сейчас дам кое-что, – я метнулась в свою спаленку, достала из мешочка один из амулетов и кинулась обратно. “Свой” амулет тоже накинула себе на шею и спрятала под футболкой, а то забуду ведь! – Держи, обережка, теперь тебя точно никто не тронет. – Спасибо, – впервые за всё время Наташа улыбнулась светло и искренне. – Спасибо! И… передавай Дане привет. Она вышла за ворота и ещё раз помахала мне на прощание, зашагала вдоль по улице. Я смотрела ей вслед и не могла отделаться от ощущения смутной тревоги. Неожиданно у меня зазвонил забытый в кармане мобильник. Интересно, кому это я там понадобилась? Номер незнакомый. – Алло? – Ярочка, привет, – сказала трубка маминым голосом. – Как ты там, доченька? Да ла-адно. – Привет, всё отлично, – рассеянно ответила я. Все заготовленные слова просто испарились из памяти. – Как отдыхается? Или ты уже приехала? Вот уж кого я меньше всего ожидала услышать после стольких безуспешных попыток дозвониться! С другой стороны, с ней всё в порядке, и это нереальное облегчение. Даже самочувствие заметно улучшилось, прошла тяжесть в ногах и дурман в голове рассеялся. – Всё хорошо, – голос у мамы был усталый, но спокойный. – Ты у бабушки, или уже домой приехала? – У бабушки, конечно. Больше мне идти некуда, – затолканная обида всё-таки прорвалась наружу. – Как некуда? К домой? – медленно, словно подбирая слова, сказала мама. – Или… ты ключи в общаге забыла? – Вы мне их и не давали! – Да? Но Серёжа должен был… Наверное… – голос у мамы был странный, будто она только проснулась и пытается что-то вспомнить. – Ты как? – у меня было ощущение, что я иду по тонкому льду. – А как Сергей? – Всё в порядке. Мы, правда, немножко поругались, плюс он немного заболел… Я думаю, всё наладится, когда мы вернёмся домой, – я слишком хорошо знала свою маму, чтобы понять, что она что-то не договаривает. Неужели разъехались? – Ярочка, я скоро приеду. И наверное, нам надо будет встретиться, поговорить. Продиктуешь адрес, я заеду за тобой, возьмём ключи и поедем домой. Комнату твою покажу… комнату, – повторила она рассеянно. – Адрес я не помню, – зачем-то соврала я. – Да, да, хорошо. Ой, дочь, я попозже наберу, сейчас бежать надо, – скороговоркой выпалила она и отключилась. Я в недоумении уставилась на мобильник. С одной стороны, это было классно: мама в порядке, жива и здорова, сама мне набрала после стольких попыток с ней связаться. С Сергеем нелады, видимо, подействовал ритуал на отворот. А ещё меня не покидало смутное ощущение, что мама вообще не помнит ни наши последние разговоры, ни того, что происходило. Охотно в это верю, вроде и Бальтазар что-то такое говорил, надо бы уточнить. Осталось его найти, как всегда, запропастился, и не найдёшь. Кота можно было не искать, он обнаружился на лавке: сидит, лапки чинно хвостиком закрыл, благопристойным прикидывается. – Не нравится мне всё это, – заявил он, хотя я не успела даже рта открыть. – Что именно не нравится? – Всё это не нравится, Наташку твою… – Она не моя! – Неважно, – отмахнулся кот, – зазывал Огненный Змей. Странно, что мы не почувствовали его раньше. – А как мы почувствовали его сейчас? – аккуратно уточняла я. Бальтазар прищурил лаймовые глаза. – По ощущениям, Ягинюшка, по ощущениям, когда тебе рассказывала, она это вспоминала и тебе передавала. А навьи пожизненную метку оставляют. Это с тебя как с гуся вода, а обычному человеку – как тавро на скоте. Правильно девка делает, что отсюда уезжает. Уж не знаю, у самой ли мозгов хватило, или мать её беду почуяла. – Мама моя звонила, – я коротко пересказала разговор. – Ничего не понимаю. – Что непонятного? Обряд сработал, змей временно отдалился, она в разум и пришла. Так и должно быть. По-хорошему её сюда везти да отчитку делать. Но и так неплохо, – хмыкнул кот. – Не нравится мне концентрация Огненных вокруг тебя. Как мёдом намазано. – Ну, не совсем вокруг меня, – почему-то обиделась я. – Наталья-то не у меня под домом в речку шагнула. – Всё равно близко. Один в семье и один где-то в окрестностях, – кот прошёлся по лавке влево-вправо, нервно подергивая хвостом. – Это очень близко, и неизвестно, где он. Змей не может долго прятаться, змей не может долго без человеческих жертв, а любая отнятая жизнь тут же оставляет на нём свой след. Но жертв нет. Странно, очень странно. Плюс змеи – это тебе не овцы, отарами не пасутся, даже парами не ходят. Один летавец на очень и очень большую территорию, на сотни километров. Иначе никак. А тут прям рядышком. Не бывает такого случайно. – Ну, змеи, ну и не упыри же. – Змеи страшнее упырей, – припечатал кот. – Змеи могут жить среди людей. Змеи – одни из немногих навий, которые вписались в людское общество и спокойно в нём существуют. Одни из немногих, кому не нужна привязка к месту и те, кого очень сложно уничтожить… Ох, жди беды, господарыня.