Глава 17

– Вот прям туточки через Тропки и идите, в аккурат к Водянику и выйдите. Гостинец передадите и всё, что надо, поспрашиваете, пусть русалок вам пригонит. Можа какая и знает больше других… Столько времени утекло, столько времени. – Пошли, – Елистрат встал и бодрым шагом двинулся в темноту. Руш вспорхнул с его плеча и бесследно растворился в едва заметных кронах деревьев. – Я знаю, куда идти. Я обернулась – Лешего на бревне уже не было. Как всегда, ушёл не попрощавшись. – И что нам с этим всем делать? Неужели ты ничего не помнишь? – я поравнялась с богатырем и для верности цапнула его за кольчужный рукав. Брать за руку или под руку я почему-то стеснялась, а сам он руки не предложил. – Что там помнить? Ты хоть знаешь, что такое битва? – мне показалось, что я даже в темноте вижу его осуждающий взгляд. – Там в сшибке ничего не видно. Своих не всегда отличаешь. Только и смотри, чтобы тебя мечом не ткнули или топором не тюкнули, и сам старайся половчее кого-нибудь ткнуть. Ну, была какая-то каменюка, а что за каменюка, мне не ведомо. Может, после того, как она раскололась, навки и отступили. Да и никто не знал, что там за полянка. Думали, просто гуляй-поле стоит, ну укрепление их. Кто ж знал, что это капище самой Морены. А может, и хорошо, что не знали, иначе б забоялись идти. Странно, что нас туда допустило, совсем, видать, ведьма ослабла. – Понятно, – вздохнула я. Хотя совершенно ничего не было понятно. Богатырь уверенно тащил меня куда-то в чащу леса. И я с удивлением отметила, что никаких веток мне в лицо не прилетает, в отличие от прошлого раза. Может, это те самые неназванные Тропы, а может, и совесть у моего напарника пробудилась. Хотя Тропы вероятнее, тяжко у Елистрата с совестью. Как уничтожить то, что мы найдём? Как этот артефакт или артефакты выглядят? А был ли он вообще? У нас только свидетельства Лешего и его же догадки. А если всё это вообще никак не связано? Или связано даже больше, чем мы думаем? Может, мой отец всё понял и за это поплатился жизнью? Как много вопросов и так мало ответов. Кстати, сколько времени прошло? Оказывается, если идти куда-то в темноте, ощущение времени потихоньку теряется, и ты не знаешь, час прошёл или десять минут. Хорошо, что богатырь знает, иначе бы точно заблудились. Сколько он уже тут нахаживает, страшно представить! С каждой Ягой и не по одному разу. Жаль, что он тогда не пошёл с отцом, может, и по-другому бы всё обернулось. А может, всё было бы точно так же, кто знает. Да и папочка тоже хорош – не сказал никому, ни записки не оставил. Не захотел упростить задачу потомкам. Шифр какой-то можно было бы дать. Или подсказку. Под ногами сначала шуршала палая хвоя, а потом пошёл невысокий подлесок. Расстояние между деревьями увеличивалось, и мы вскоре вышли на опушку леса. Так, так, что-то похожее было, когда мы ходили к Мельнику в корчму “Старый млин”, но именно похожее. Да и мельницы близко нет, и холмики вроде другие. Елистрат уверенно потащил меня прочь от леса, куда-то в низину. – Стой! – богатырь преградил мне путь рукой. – Смотри! Да не туда, а прямо, бедовая твоя голова! – О, вот и речка. Куда нам, к бережку подходить? Или в воду залезать будем? Я всмотрелась. Действительно, гладь реки с тёмными силуэтами кувшинок и пологими берегами, без всякой осоки. На слегка рябящей глади отражалась серебристая лунная дорожка, а над самой водой склонилось несколько больших плакучих ив. Их ветви почти касались воды. Где-то в кустах наквакивали вездесущие лягушки. А у Водника хороший вкус, не то, что моё болотце, а каноничная красотища, хоть сейчас на картину. – Сейчас Водяного позовём, – сказал богатырь таким тоном, будто пришёл занять соседа отвертку и гаечный ключ, стояк чинить. – И он придёт? – усомнилась я. – Куда денется? – совершенно серьёзно ответил Елистрат. Взял палочку и легонько постучал по воде. Я во все глаза смотрела на неизведанный обряд призыва Водяного. – Есть кто дома, выходи, речной хозяин. Свои пришли с проверкой, – я недоверчиво покосилась на Елистрата. Интересно, после такого приветствия действительно хоть кто-то открывает? Мог бы прямо гаркнуть: «Выходи, мы из налоговой инспекции!». После этого обычно ещё и цепочку на дверь накидывают, и мёртвыми прикидываются. Ну серьёзно, кто так зовёт? Но неожиданно водная гладь забурлила, и из глубины показался… Нет, я представляла себе Водяного как-то не так. Вот, вот, совершенно не так. Из воды по грудь высунулся мужчина. Могучий торс, длинные тёмные волосы, мокрые, откинутые назад, черты лица толком не разглядеть, но явно человеческие, точёные, нос с небольшой горбинкой. Всё абсолютно человеческое, кроме глаз – глаза светились в темноте, как у кошки. Да-а, врали нам мультики, ой как врали. – Чего хотел? Чего воду баламутишь? – вместо "здрасте" раздражённо сказал Водяник вполне себе человеческим глубоким баритоном. Никакого кваканья и бульканья. Всё, точно – нет веры мультикам! – Дело есть, – в тон ему ответил богатырь и уселся по-турецки, скрестив ноги, на берегу. О, я смотрю, у нас нашёлся Елистратов брат по токсичности. Какая прелесть. Интересно минус на минус даст плюс, или они, наоборот, друг друга усилят? – Тут у нас такая проблема. У всех нас проблемка, – он покосился на меня, махнул рукой и выложил как есть, за исключением мелких и совершенно ненужных Водяному деталей и догадок. Например, о моем отце совсем умолчал, как и о некоторых догадках Лешего и кота. И правильно, я считаю. Если что, потом на очной ставке проверим всех свидетелей. – Ох ё! – Водяной выругался сквозь зубы совсем уж непечатно. – Я здесь причём? – А при том, не знаешь ли ты, что тогда в битве произошло? – Слушай, ты там был, тебе виднее! – огрызнулся Водяник. – Но там были и твои русалки, – намекнул Елистрат. – Что было, быльем поросло! Давние счёты выставлять будешь? – Ты сам знаешь, я не в претензии, кто старое помянет, – отмахнулся богатырь, встал и протянул бутыль с медовухой. – Леший тебе привет передаёт и кланяться велел. А я от себя прошу: поспрошай девиц, не видал ли кто чего, а может и подобрали что с земли. Обиды старые не вспоминаем, нам новую беду отвести надо. А что было, то было, быльем поросло, твоя правда. Водяной высунулся из воды по пояс, точнее даже чуть ниже, капельки воды отобразились в лунных лучах на рельефном торсе, как россыпь бриллиантов. Я смущённо опустила взгляд, с такой фактурой Водянику не в реке сидеть, а в фильмах сниматься. Которые с ограниченным просмотром по возрасту. Главное, и богатырь стоит, как так оно и надо, и сам Водяник ни капли не смущается. Прикольные у речных нравы, однако. – Сейчас уточню, да и пришлю к вам кого-нибудь, бывайте, – уже довольным тоном согласился Хозяин Рек и без звука ушёл на глубину, прижимая к груди заветную бутылку. И снова тишина, будто и не было ничего. Все мужики одинаковы! Что на земле, что в реке! Елистрат снова опустился на бережок и хлопнул ладонью рядом с собой. – Давай, присаживайся, Ягиня, в ногах правды нет, а ждать придётся, может, и долго. Водные неспешные, где минута, там и час. – Никакого почтения, – посетовала я, искренне надеясь, что в голосе не слышно никакого смущения. Богатырю только дай повод подколоть. – Это ещё почтение, поверь мне, – усмехнулся богатырь. – Верю, – вздохнула я, присаживаясь рядом, – но всё равно как-то хотелось чего-то большего. – А что с них большего возьмёшь, господарыня? – философски протянул Елистрат. – Разве что тины мешок, да лягушек туесок. Раньше жемчуг водился, но весь вывелся, так что не жди никакой пользы. Ну, может, песенку споют и огород польют, и то если очень попросишь. Петь русалки мастерицы. А так никакого прибытка, муть одна да нервы. Посидели, помолчали, вслушиваясь в громкий лягушачий хор. С каким удовольствием я бы ходила вечерами на реку! Можно даже с богатырем, он когда молчит, вполне сносный человек. Просто сидела бы, слушала птиц и лягушек, смотрела бы на гладь реки, дышала влажным воздухом и разнотравьем. Даже не подозревала, что мне это всё так понравится, я сугубо городской человек, до этого дня природу видела только в парках и виде герани на подоконнике. Но… как же хорошо-то, а! Даже учитывая все проблемы, всё равно – хорошо. Жаль, что теперь не даст никто вот так просто сидеть. – Ягиня, Ягинюшка! – меня кто-то тронул за штанину. От неожиданности я вздрогнула и дёрнулась, неловко завалившись на спину. В какой-то момент мне даже показалось, что меня схватили за ноги и сейчас утащат под воду. Но ничего такого. Со стороны реки раздался мелодичный девичий смешок, а со стороны берега – многозначительное мужское хмыканье. – Ягинюшка, извиняй, что испугала, я не нарочно, – всё так же мелодично прозвенело со стороны реки, и смех, как серебряный бисер, рассыпался. Господи, да что ж там такое? Поднялась на локтях и всмотрелась. У самого берега в воде сидела полностью обнажённая девушка с мокрыми откинутыми назад волосами. Совершенно обычная девушка, очень миленькая с пухлыми губами и вздёрнутым носиком. Глаза тоже обычные, совсем не светятся, как у Водяника. Девушка смущённо прикрывала грудь рукой и стреляла глазками в сторону Елистрата, на что богатырь реагировал с интенсивностью валуна. Так вот ты какая, русалка! Вот так в реке встретишь и ни за что не догадаешься, кто перед тобой. Особенно если купальник выдать. Может, при свете солнышка что-то и выдаёт, а в темноте нет. Интересные создания! Девушка ещё раз хихикнула и кокетливо перекинула волосы вперёд, закрывая грудь. – Да нет, я не испугалась, – неловко оправдалась я и присела перед ней на колени, чтобы наши головы оказались примерно на одном уровне, – не ожидала просто. – Я случайно услышала, как вы с вы с дяденькой Водяным разговаривали, – девушка поманила меня пальцем, я наклонилась к ней ближе, и она торопливо зашептала, обдавая стылым речным холодом: – Я сразу поняла, о чём вы! Знаю, знаю. Смотри, что у меня есть. Мне Глашка подарила, а той Калинка, что у дальнего истока живёт, а той Маруська, которая из-под Кринок, она ещё дальше, сюда в реку редко захаживает. А Маруська, девки шептались, в аккурат у Моренки в служках была, вот, держи, – мне в руку ткнулся мокрый осколок, небольшой, острый, величиной со спичечный коробок, будто стеклянный или из эпоксидной смолы. Осколок светился изнутри слабым голубоватым пламенем, то затухая, то вновь усиливаясь, будто внутри него билось маленькое сердечко. – Он до этого не светился, – продолжала шёпотом торопливо говорить русалка. – Совсем не светился, а вот на это полнолуние началось всё. Даже не на полнолунье, а как… – Как девки те утонули? – сказала голосом Елистрата тьма из-за моего плеча. Когда только успел подойти ближе! – Да, – русалка опасливо оглянулась по сторонам. – Он вначале сильнее, потом ослаб, а сейчас опять сильно. Я никому не сказала, дяденьке Водяному тоже не говорила, он заругать может. А сейчас вас случайно услышала и подумала: а вдруг это ищите? А вдруг это взаправду Княжны? Забирайте, забирайте скорее, да уносите подальше, чтобы духа этого в нашей речке не было, чтобы не пришла она сюда! – А ты не рада её приходу? – осколок перекочевал в руки богатыря, а потом к нему в подсумок. Ну и хорошо, так надёжнее будет. – Нет, – русалка покачала головой. – Нет, мы хорошо живём, тихо, спокойно. А теперь худо будет, война будет. Маруська с Тошкой рассказывали, много чего рассказывали, что плохо было, да ослушаться не могли. Маруську она заставила жениха погубить, жизнью его откупиться, чтобы отца-мать не тронули. А Маруська, хоть и зла была, да не хотела… Береги себя, Ягинюшка, и уноси это отсюда, подобру-поздорову! И беззвучно скрылась под водой, только кувшинки слегка качнулись. Совсем как Водяник – вот так встретишь и не поймешь, было или привиделось. Я встала на ноги. Меня начал пробирать озноб. Как знала, что ночные прогулки по буеракам и недосып грозят проблемами, но что-то быстро я. Зябко повела плечами и подвинулась ближе к витязю. Он тёплый, хоть и вредный. – Бежим или ждём Водяного? – по телу снова пробежала дрожь, а в душе поселилась неясная тревога. Даже луна, казалось, приобрела кровавый оттенок. Ветер усилился, и вдали снова мерзко заорала выпь. Не нравится мне это всё. Ой, не нравится. – Ждём две минуты и ходу, – Елистрат тоже заметно напрягся и принялся натягивать на лук тетиву. – Держись ближе ко мне, не отходи дальше, чем на расстояние руки. Ни при каких условиях. Поняла? Я кивнула, поняла. Что ж тут непонятного, и придвинулась ещё ближе. Озноб постепенно сошёл на нет, но это ещё ничего не означало. Ох, вернуться бы быстрее домой, выпить тёплого чая да под одеялко. Мне кажется, две минуты уже давно истекли. И десять истекли. Я окончательно потеряла счёт времени, решила целиком и полностью положиться на витязя. А тот буквально застыл памятником самому себе, скрестив руки на груди и неотрывно вглядываясь в речную гладь. Наконец, лунная дорожка на реке взбурлила, и из глубины всплыл Водяник по пояс. Встретился глазами с богатырем и отрицательно мотнул гривой. – Нет, ничего, никто не знает, не помнит, но я ещё поговорю кое с кем, – пообещал он. – Идите пока. Сам приду, как разузнаю. Ну а как встретите Морену, помните, у меня к ней должок, можете на меня рассчитывать. Уж очень она много мне тогда русалок погубила, много мавок извела, много ушли, да мало вернулись. Елистрат медленно кивнул, не сводя глаз с Хозяина Рек. – Но… – Водяник помолчал и продолжил, – за себя ручаюсь, за девок нет, сами знаете. Бывайте. И так же беззвучно ушёл на дно. – А вот теперь ходу! – велел Елистрат. – Быстро, не отставай! Он крепко схватил меня за запястье и потащил вдоль реки, сначала быстрым шагом, а потом перейдя на бег. Я с трудом за ним поспевала и даже не успела задать вопрос: а что, собственно, случилось-то? Я уже выучила – раз бежим, значит, надо. И бежим изо всех сил! А все вопросы потом. – Не отставай! Быстрее, быстрее! – подбадривал меня Елистрат. А я и не отставала. Отстанешь тут, когда рука зажата как в тисках, и тебя тянут как на буксире сквозь вовек некошеное разнотравье. Казалось, бежать в кольчуге не стоило ему никаких усилий, даже дыхание не сбилось, и темп не снизился. Интересно, где мы хоть? Задать вопрос я не успела. Да и не очень хотела. Ощущение тревоги всё нарастало, и эта тревога подхлёстывала сильнее, чем любые убеждения. Быстрее, быстрее домой. Быстрее перейти этот проклятый мост через не менее проклятую реку Смородину! Мы углубились в лес, быстро проскочили его и уже выскочили на опушку с другой стороны, как… Интуиция не соврала. Дорогу нам перегородили два волка со светящимися красными глазами. Я никогда не видела таких волков – огромные, величиной даже не с волка, а с небольшого медведя, будто сотканные из клочковатого тумана. От них исходила какая-то запредельная злоба, не доступная ни человеку, ни зверю. Богатырь замер, задвинул меня за спину и медленно вытащил меч. Волки прижались к земле, издали утробное рычание, от которого у меня буквально подкосились ноги. Ну вот и всё. Сейчас они расправятся с Елистратом, а потом возьмутся за меня… Твари приготовились к прыжку, присели и… в это самое мгновение на них спикировал Руш, целясь прямо в глаза. Они завизжали, сбились с прыжка, завертелись на одном месте, ворон хлопал крыльями и надсадно каркал, кружа над мордами. – Бежим! – Елистрат одним махом забросил меня на плечо и рванул со всей скорости мимо волков. Те мерзко подвывали, пытаясь справиться с отчаянной птицей. Руш кружил над ними, не давая опомниться, выигрывая для нас драгоценные секунды. Но… Волки очнулись от неожиданной помехи и кинулись за нами, светя тремя глазами на двоих. Руш всё ещё пикировал на них сверху, но их это уже не отвлекало, твари сориентировались и кинулись в погоню. Ещё пара прыжков – и всё, не успеем! Надо что-то сделать! И срочно! Я нащупала на поясе футляр с Яргой, достану всё подряд – хуже уже не будет! Карты электрическими разрядами кололи пальцы, а в ладонь сама собой лёг Аркан. Волки прыгнули, и я открыла Узор. Резко вверх, чувствуя силу, все как кот учил, ещё не зная, что достала. Алатырь! Небесный огонь! Восьмиконечный цветок соткался в воздухе яркими огненными линиями, вспыхнул и рассыпался мелкими свечными огнями. Волки завыли, закрутились на земле, пытаясь сбить осевшее на них пламя. Резко запахло палёной шерстью и гниющей плотью. Алатырь, будто впивался в шкуру и прожигал тело насквозь, растворяя тьму серой мглой. Богатырь прибавил хода. Когда твари сбили пламя и снова кинулись за нами, мы были уже далеко, но… Было ощущение, что я нахожусь в каком-то страшном сне. Волки сокращали расстояние, но сильно сбавили темп, прихрамывая и как-то неестественно подволакивая лапы. С каждым прыжком эта неестественная окоченелость всё больше бросалась в глаза, но пока на скорость она особо не влияла. Ещё через пару шагов волки окончательно стали похожи на старых роботов, с такими же механическими движениями… Да это же… зомби! Умертвия! Нежить! Как я ещё с Алатырем угадала, он как раз против умертвий… Вон ещё горит, скоро остановит, выжжет силу, но до этого надо ещё дожить. Слишком много тёмной магии в них влили, слишком много. Слишком мало я пока умею, чтобы остановить их с первого раза… Господи, ну где же этот проклятущий мост! Они же вот-вот нагонят! От страха язык прилип к гортани, я снова запустила руку в футляр, выхватила первую попавшуюся и открыла карту, вложив в нее всю энергию, на которую была только способна. Карта пошла неожиданно туго, будто высасывая энергию прямо из сердца, и передавая её в карту, сквозь деревянеющие пальцы. Мокошь! Высшая защита! Схематичное изображение женщины с поднятыми руками нарисовалось во мраке белыми светящимися линиями, разрезало пространство и растеклось мерцающим барьером. Волки налетели на него со всего маху, отскочили и задергались, как от удара электричеством, и снова припали на лапы. Подходить к барьеру они больше не решались, но этого всё равно мало! Если барьер растает, они снова кинутся за нами. Так, Алатырь, где у меня Алатырь? Я лихорадочно перебирала карты, стараясь не потерять их. Куда же я его дела, вот только что был в руке… Интересно, сколько у нас осталось времени? Но не успела я додумать, как услышала всплеск реки, и богатырь скинул меня с плеча. Мы перешли мост, и волки остались на той стороне. Они смотрели на нас полными злобы постепенно затухающими глазами, а потом сели и завыли на луну – кошмарно, пронзительно. Каждое их движение становилось всё более скованным и деревянным. Они застывали, опадали, и вой постепенно переходил в мерзкий хрип. – Ушли, ладонька, не переживай, кончилось всё. Сейчас давай домой, пойдём и отогреешься. Нет им сюда ходу, – Елистрат опустился рядом и попытался отдышаться. Последние метры ему дались очень трудно. Раздалось хлопанье крыльев, и к нему на плечо опустился Руш. Героическая птица была цела и невредима, но лучше дома осмотреть подробнее. Мало ли. – Всё хорошо, – я поняла, что у меня голос дрожит, да и меня саму бьёт крупная дрожь. – Пошли в дом, хватит с нас приключений. На сегодня так точно. Богатырь согласно кивнул, помог мне подняться и пропустил вперёд, закрывая спиной страшную картину на том берегу. Я сидела и тупо смотрела на осколок, лежащий на столе. Сейчас он больше всего напоминал застывшее лавовое стекло. Как только мы вошли в дом, свечение сразу исчезло, и он стал обсидианово-чёрным. Одна половинка была гладкой, отполированной, а вторая – со сколом. Сколько же их ещё по земле валяется? После пережитого на меня навалилась какая-то дичайшая апатия, которой ещё не было до этого. Кот носился пушистым веником по комнатам и что-то причитал на слабо знакомом мне языке. Богатырь тоже ввалился в дом, посмотрел на меня и зашуршал у печки, периодически срывая что-то из висящих над ней трав. Ворон вспорхнул на стол, как-то уж совсем по-куриному уселся на лапы и вроде как задремал. Ничего не хочу, вот совсем ничего. Закрыть бы глаза да провалиться в небытие. Бальтазар притащил что-то в зубах богатырю и сунул ему в руку. Тот молча кивнул и полез за крынкой. – Может, расскажете, что произошло? – спросил кот, зыркнув на парня. – Вижу, что наша хозяйка немножко не в себе. – Будешь после такого не в себе, – хмыкнул богатырь. – Если коротко… – он обрисовал коту всё, что нам удалось узнать. Кот охнул, округлил глаза и снова метнулся в комнату. Елистрат продолжал что-то замешивать в крынке, потом взял с полки чашку, щедро плеснул в неё и пододвинул ко мне. – Пей. – Что это? – безучастно уточнила я, не сводя взгляд с осколка. – Зелье это, взвар успокоительный. Я понюхала – незнакомый успокоительный взвар очень знакомо пах полынью и валерьянкой. – Была-не была, – я от души хлебнула и закашлялась. По вкусу это напоминало настой из корня солодки, куда щедро плеснули полыни и лаванды. Совершенно недегустируемая дрянь. – Пей, пей, всё на пользу, – воркующим тоном проговорил богатырь. Зуб даю, с таким же точно выражением уговаривают выпить мышьяк. Я сначала протестующе замычала, а потом передумала и схватилась за кружку. По венам стало растекаться тепло, и тело понемногу расслаблялось. Нервное безучастие сменилось покоем. Елистрат сел напротив, тоже с кружкой, из которой поднимался ароматный пар. – Да, встряли мы, даже не пересказать, как встряли, – сказал кот и сел на краю стола, поджав под себя лапы. – Даже не знаю, дорогие мои, что теперь нам делать.