Глава 2

Я проснулась поздним утром и, что поразительно, поняла – выспалась на все сто. Голова была ясной и чистой, как новенькая стеклянная чашка. И такой же восхитительно пустой. Вчерашний разговор с котом казался сном, но вместе с тем я была уверена – всё это правда. От начала и до конца. Солнечные лучи пятнышками лежали на полу и полосатом половичке, обещая погожий денёк и температуру, с трудом припоминаемую старожилами, но в самой избе было тихо и прохладно. И никакой духоты! Я встала с постели и тут же споткнулась о дорожную сумку, которую кто-то заботливо подкатил прямо под ноги. Чертыхнулась и полезла в глубины: надо переодеться и разложить нехитрый скарб. Вчерашняя решимость взять багаж и гордо зашагать вдаль, хоть в общагу, хоть в лес волкам на съедение, пропала, а взамен её зародилось любопытство. И я не уйду отсюда, пока не посмотрю, чем дело кончится! И всё не разузнаю. Вчерашнее чёрное-пушистое наверняка зажало самую интересную часть. Тоже мне Шахерезада меде ин такая Гарь. Быстро переоделась в льняные брюки и футболку и выглянула в горницу. Ожидаемо никого. На столе нашлась полбяная каша (так называется?) накрытая рушником, молоко и туесок с лесной земляникой. Интересно, кто это обо мне так позаботился? Надо бы кофе найти, на одном молоке и замычать недолго. А молоко откуда? Коровы вроде нет. И насчет баньки уточнить, или хотя бы корыта помывочного. А то ходить на речку постоянно странно. Летом ладно, ряска сойдёт за мочалку, а зимой как? Или зимой не испачкаешься? Да и не хочу я сейчас на речку, жарко там пока. . Хм… я отставила чашку в сторону и крепко призадумалась. С чего это я так подумала о зиме, будто собираюсь тут остаться? Неужели вхожу во вкус неспешной деревенской жизни? Или просто прикидываю на всякий случай? Бальтазар появился будто ниоткуда. Только не было, и вот он сидит на лавке и сверлит меня огромными глазищами. – В магазин надо, – отвлечённо начал кот. – Глянь, чего прикупить. Мыла там, муки, спичек, ещё что придумаешь. У Елистрата спроси, если сама не можешь, он тут хозяйством заведует. – Зачем? – не поняла я. – Припасы кончились? – Припасов полно, – Бальтазар зевнул, продемонстрировав острые клычки. – Но надо с народом познакомиться да на люди показаться. Для них ты внучка местной авторитетной знахарки, грыжу там заговорить, или ещё что. Об истинной сущности им знать не обязательно. Вот и сходи, покажись, дай повод кости тебе перемыть. Посудачат да забудут. – В смысле? Они не знают о Перекрестье? – Нет, конечно! Догадываются, что-то чувствуют, но не более. Ещё чего не хватало, деревню посвящать в такие дела. Будет не Перекрестье, а перекрёсток в час пик. То-то мавки обрадуются! Так что для любого постороннего твоя избушка – не более, чем избушка с ведьмой, каждой приличной деревеньке положенной. Привычное дело. Но сходить надо, показаться, осмотреться, – гнул свою линию кот. – Хорошо, схожу, – сдалась я. – Но потом ты, – я ткнула пальцем в кота, – рассказываешь мне о моих родственниках! И о моём отце! И где птичка? – я мотнула головой в сторону пустой печки. – Улетела? И чем её кормить? – Ворон сам кормится, – кот принялся намывать лапу, – иди уже, хозяюшка. В сенях нашлась холщовая сумочка с вышитым орнаментом, которую я тут же нарекла шоппером. Денег немного у меня, поэтому лучше действительно спросить у Елистрата, что нам срочного надо, раз уж он здесь на должности дворецкого-избушечного. Я обошла подворье и обнаружила полное отсутствие живых душ, закрытый сарай с сеновалом, искомую баньку, калитку в лес и посетила туалет в виде деревянного домика. Огород оказался на удивление чистеньким, с картошкой, капустой и чем-то напоминающим редиску листочками. Аккуратно отгребла землю у одного корешка – ну точно редиска, только жёлтая. Ради интереса заглянула в тот далёкий сарайчик у кромки леса. Хм, скорее это чья-то комнатка. Стол, топчан в углу, накрытый то ли овчинным тулупом, то ли шкурой, мутное окошко под самым потолком и крошечная печурка в другом углу. Интересно, а кто тут ещё обитает? Комнатушка выглядела убого, но была вполне обжитой, что ли. Надо спросить у кота, кто тут у меня в соседях. И терзают меня на этот счёт смутные сомненья… Нехорошие сомненья, прямо скажем. И всё-таки, где же этот богатырь-домовой? Или дворовой? Не сильна я в этих нюансах, однако. И Бальтазар, чтоб его. Раздал ценные указания и слинял. Истинный кот, хоть и баюн. – Елистрат, – почему-то шёпотом позвала я. Молчаливость двора придавливала, заставляла вести себя тише, прислушиваться и вслушиваться, будто ты не в деревне, довольно большой деревне, а в лесу. – Елистрат, ты где? – Я здесь, – раздалось сзади над ухом. – Чего надо? Я подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. Мысленно я уже представляла себе здоровенного богатыря, наподобие Ильи Муромца, с картин Васнецова, с окладистой русой бородой, палицей в одной руке и мечом-кладенцом в другой. Ну что ж… я угадала только с мастью. У Елистрата действительно были светлые волосы, я никогда не видела такого именно что пшеничного оттенка русого, переходящего на концах кудрей в золотистый. Слегка вьющиеся густые локоны до плеч были схвачены в низкий хвост. Выглядел он года на двадцать три, но вот выражение лица было слишком серьёзным, словно ему кратно больше, так что если не сильно всматриваться, он казался старше. А может возраста прибавляла ещё небольшая щетина, уже немного заметная, но до полноценной бороды не доросшая. Высокий, почти на голову выше меня, та самая косая сажень в плечах, одетый в непонятную холщовую рубаху и штаны неопределенного цвета, без всяких броней с палицами. Правый глаз у него был голубым, а левый – зелёным. Я бы назвала его красивым и даже очень, вот только он смотрел на меня с такой ненавистью, что я невольно отшатнулась, как от удара. Так можно смотреть только на кровного врага, на могиле которого ты будешь отплясывать лезгинку с переходом в канкан до упаду. – Чего хотела? – буркнул парень. Странно, что трава изморозью не покрылась от такого тона. – Или от нечего делать звала? – Мне это… Бальтазар велел уточнить, что в магазине купить для хозяйства, – пролепетала я и для убедительности потрясла шоппером. – Вдруг что надо, а я не знаю. – Купить? – Елистрат на мгновение задумался. – Для хозяйства вроде всё есть. Посмотри, где зерна достать живности, но это не к спеху. Хлеба купи, сахара, соли. Или себе, что надо. У нас тут разносолов да сластей нет. Не для кого держать. – А тебе? – пискнула я. Всё-таки старается человек, то есть богатырь, дом поддерживает. Наладить бы отношения, которые как-то вот не задались сразу. Я ж ещё ничего не сделала, только пришла! Хотя, кажется, тут со всем нашим родом о-о-очень давние счёты. – Что мне? – Не понял Елистрат, и тон его голоса похолодел ещё на пару градусов, остановившись где-то в районе абсолютного нуля. – Ну, тебе ничего не надо? – ох, зря я это затеяла. – Может, хочется чего-то вкусного? Ну, или я не знаю… – Хочется, – мечтательно протянул богатырь, – чтобы вы все сдохли… Можешь сделать, нет? Ну и ничего мне от тебя не надо, сам разберусь. Вот и поговорили. Я быстро развернулась и пошла прочь. Замечательно! Просто великолепно! У меня дома живёт говорящий кот с говорящим именем и богатырь-маньяк на хозяйстве. Господи, за что? Где ж я так нагрешить-то успела? Какого черта я вообще согласилась на это наследство? Зачем вообще сюда приехала? Хотя и так понятно, зачем. Я вздохнула. По всему выходит, что это единственное место, где мне рады. И где меня ждут. Хотя что-то мне подсказывает, что ждут со своей корыстной целью! Скорее даже поджидают! Но ждут же! Магазин оказался на противоположной стороне села, и путь до него я проделала под палящим июньским солнцем. К моменту, когда я подошла к зданию с выцветшей надписью “Сельпо”, я хотела только одного – упасть на травку под деревьями и лежать, лежать, лежать. Но травка под деревьями оказалась заставлена добротными лавочками, а сами лавочки заняты конкуренствующими бабками. У самой стены стояло несколько мужиков средних лет и один дедок, проводивший меня цепким снайперским прищуром. – Здрасте, – я улыбнулась во все тридцать два зуба и помахала толпе ручкой. Толпа нестройно поздоровалась, во всяком случае, я очень надеюсь, что мало различимое "бур-бур-бур" было именно словами "приветствую тебя, о великая", а не "чтоб ты провалилась, ведьма проклятая"! Ну и ладно. Камнями не кидаются, факелами не размахивают, дробовик серебряными ложками не заряжают – уже хорошо. Значит, будем жить. Не факт, что долго и благополучно, но будем. Пока и это прекрасно. В магазине оказалось на удивление прохладно: старая плитка на полу, прилавки, ворох тазов и вёдер вперемежку с мылом и порошком в одном углу, стеллажи с хлебом в другом. На самом видном месте лежали белые мятные пряники и несколько видов конфет в пестрых обертках. За прилавком стояла полная бойкая женщина с чёрными короткими волосами, а перед прилавком, чинно сложив ручки на авоськи, – три бабушки в косынках и совсем не чинная и нестройная пятёрка парней в светлых футболках и шортах. Оживлённый разговор божьих одуванчиков оборвался на полуслове при моём появлении так резко, что даже парни умолкли и уставились на меня, как на мировую звезду. Я направилась было в конец очереди, но толпа так ловко расступилась, что я оказалась прямо перед прилавком. – Дайте, пожалуйста, три батона, булочку с повидлом и пачку соли, – я мысленно обустроилась в роли рачительной хозяйки и добавила: – еще муки и перловки. – Вспомнила об Елистрате и попросила конфет. Может, на конфеты его удастся приманить? Ну не пиво же ему совать, в самом деле. Тип, конечно, неприятный, но, с другой стороны, если вспомнить, что он у меня на подворье сидит не по своему желанию, а по хотению моей какой-нибудь прапрапрабабки, то как бы здоровая реакция. На дружбу не напрашиваюсь, но, может, поймет, что я не враг. Жить бок о бок с человеком, мечтающим лицезреть мои пышные похороны, мне не улыбалось. Под пристальным взглядом сложила покупки в сумку и направилась к выходу, стараясь идти прямо. Мука была явно лишней, и шоппер здорово оттягивал плечо, давая крен вправо. Толпа у магазина будто выросла и провожала меня настороженным молчанием в спину. Шур-шур-шур возобновилось с утроенной силой, стоило мне отойти. Я уже повернула на соседнюю улицу, чтобы там прямиком и к домику, но на повороте, выпрыгнув из кустов, как каноничный серый волк, меня перехватила женщина в пестром платье и белой косынке в голубой мелкий цветочек. – Здравствуй, девонька, – женщина вцепилась в руку повыше локтя и заговорщически подмигнула. – Как устроилась? Не надо ли чего? Если что там, вдруг крышу подлатать – прохудилась, ещё чего-то – говори, мы поможем. Мы бабушке твоей всегда помогали, хорошая была женщина! И она всегда всем помогала, а мы тебя так ждали, так ждали, Варварушка перед смертью, царствие ей небесное, сказала, что внучку вместо себя оставит, людям помогать… – Спасибо, ничего не нужно, – выдавила я, ошарашенная таким напором. – Всё хорошо и крыша целая, не поехала пока. – Эх, – выдохнула женщина, как мне показалось, с огромной долей сожаления. – Меня Тамара зовут. Не надо отчество, просто тётя Тамара. – Яра. Очень приятно. – Да я знаю, девонька, – закивала тётя Тамара. – Тут такое дело… у меня корова прихворала, не зайдёшь, не посмотришь на неё? – Сочувствую вашему горю, – я деликатно пыталась вырваться. Не получилось. – Но я вряд ли чем-то смогу помочь, я не ветеринар. – А что, бабушка тебя совсем ничему не учила? – притворная ласковость стекала с тётки, как патока по блинчику. – Не учила, – вздохнула я. – А может, книжки какие где бабушкины есть? – глаза тёти Тамары зажглись странным хищным огоньком. – Ты б мне дала ту книжечку, а дальше я сама уже. – Может, где есть, я ещё не разбирала, – ответила я, стараясь скрыть недовольство. Сумка была тяжёлой, день жарким, а тётка подозрительной. – Жа-а-а-аль. Ну, бывай, девонька, доброй дороги, – тётка нехотя меня отпустила и отступила в родные заросли придорожной вишни. – Если бабушкины книжки найдёшь, ты их сразу мне принеси, сама гляну, что с коровкой моей. По хозяйству обращайся, если что – поможем. – Обязательно, – пообещала я и очень быстро зашагала вниз к реке, перестав чувствовать отдавленное шоппером плечо. Настолько быстро, что ещё чуть-чуть – почти был бы бег. Странная тётенька: корову ей посмотреть! Пусть ищут ветеринара – что это за Средневековье? Главное, выловили же из-за кустов, нет, чтобы подойти нормально! И в магазине то ли прокажённая, то ли святая, с ходу и не разберёшь. А может, всё разом. Иногда одно другое вовсе и не исключает, а вполне дополняет. Я пнула камешек и вздохнула. Улица была абсолютно пустая, нет больше таких дураков, которые по раскалённой, как сковорода, дороге пойдут гулять. Одна я, как жертва кошачьего эгоизма и предусмотрительности, тут хожу. Что он там говорил – познакомиться с местными жителями? Ну вот, познакомились! И почти что познакомились с хворой буренкой. – Подожди! Стой! – окликнули меня сзади. Я медленно обернулась, намереваясь чуть что, тут же дать стрекача. Да, скорее всего, я заслужу репутацию странной, но, как говорится, куда уж хуже? Ко мне быстрым шагом подходил парень, один из тех, которых я уже видела в магазине. Высокий, жилистый, но мускулистый, с короткими тёмно-русыми волосами и ясными серо-голубыми глазами. Лицо открытое, сразу видно – нормальный человек, не то, что моя придомовая наследная маньячина. – Чего надо? – неприветливо буркнула я. Если и этот что-то скажет о корове, то я за себя не ручаюсь. Да даже если и о козе – всё равно не ручаюсь. – Фух, – парень остановился и отдышался. Лицо его раскраснелось, а пряди волос налипли на лоб. Я невольно залюбовалась, а потом опустила глаза. Вот знаете, есть такой тип людей, которые очень красивы, но они при этом не знают, что красивы, и ведут себя естественно, не подчёркивая это. Вот тот самый случай.– Еле догнал. Я думал, быстро домой заскочу, а ты вон уже где! – Что-то не припомню, чтобы мы договаривались о встрече. – Не договаривались, – согласился он. – Просто я подумал, а вдруг, ну… тебе нужна помощь с покупками. Тяжело нести там. – Да нет, терпимо, – плечо, как назло, заныло ещё сильнее. – Сама дойду. – Давай всё-таки помогу, раз уж догнал, – слегка смущённо улыбнулся парень. У него была открытая и светлая улыбка с ямочками. – Тебе ещё далеко идти. Я знаю. – И все это всё про меня знают, – я протянула сумку. Почему бы и да, раз сам напросился. Пусть побудет вьючной лошадкой. – Должность у тебя такая, – он улыбнулся ещё шире. – Меня Даня зовут. Можно Даниил, Дэн и все остальные производные. – Яра. Ярослава и все остальные производные. – Очень приятно, – Даня пристроил на плече мою сумку. – Веди. – А то ты не знаешь, где я живу, – шагать без сумки стало значительно легче и веселее. – Знаю, конечно, – не стал отпираться Даня. – Ну как-то некрасиво, если даже не уточню, – и внезапно хихикнул. – Вот разговоров завтра будет. – Завтра? – фыркнула я. – Мне кажется, уже сегодня будет разговоров более чем достаточно! Приехать не успела – меня уже корову попросили посмотреть! – Тётя Тамара, что ли? – понимающе протянул парень. – Эта может, да. Зорька вроде давно болеет, а она на ветеринара жмётся, думает, что как-нибудь так сможет решить. Она же тебе плату не предлагала, нет? – я замотала головой. – Ну, я так и думал. Моя бабушка вообще её не любит, говорит, что Томка хитрая, везде свою выгоду ищет. Может, и врут, но всё равно поаккуратнее с ней. Бабушка Варя её тоже вроде не жаловала. Может, и правильно, что не жаловала, вы же больше других знаете. Ну, в деревне говорят так. – Может, и правильно, – согласилась я. Обсуждать действия прабабки мне не улыбалось. – А сам не боишься? Мы, как говорят, не просто так на отшибе живём. Впереди показалась вожделенная речка с домиком. Я ускорила шаг, не знаю, магия ли это, или просто близость воды, но во дворе у меня было довольно прохладно, в отличие от жара деревенских улиц. – Нет, – неожиданно серьёзно сказал Даня. – Не верю во все эти россказни. – А вот жалеть меня не надо, – я остановилась и резко обернулась. Тоже мне, благодетель нашёлся! С детства терпеть не могу, чтобы жалели! – А я и не жалею, – тихо ответил Даня и опустил глаза. Дальше шли молча. У самой калитки он всё так же молча протянул мне сумку. – Спасибо, Дань, – я примирительно улыбнулась. – К себе не приглашаю, у меня там не прибрано. У меня там говорящий кот размером с пуделя и древний богатырь с убийственными помыслами, – добавила я мысленно. – Я и не настаиваю, – всё так же тихо согласился Даня. – Слушай, – внезапно встрепенулся он, – я послезавтра в город поеду, может, тебе нужно чего? – В город? – я перебрала необходимое и вспомнила о корме для неведомой и необозначенной скотины. Блин, а у меня ещё кот и ворон! Хотя кот распрекрасно ест, что дают, точнее, что у меня найдёт, а ворон… мышкует, наверное, где-то. – Я подумаю, что мне надо, и завтра скажу, идёт? – Так я завтра зайду? – возрадовался парень. – Заодно список мне напишешь. – Завтра? – немного растерялась я. – Ну, заходи. Даня улыбнулся, помахал рукой и потопал восвояси. Я стояла с сумкой и смотрела ему вслед. Потом вздохнула и отправилась в избу. Всё-таки быть человеком хорошо. Как жаль, что я не ценила этого раньше. – Чё купила? – на пороге избы соткался кот. – Всё, что просили, – огрызнулась я и поставила сумку на лавку. – И немного конфет. – Это хоро-ошо, это пра-авильно, – промурлыкал Бальтазар. – Одобряю. Только в следующий раз учти, что лучшие конфетки – это колбаски! – Какие колбаски? – не поняла я. – Мясные! – придавил авторитетом кот. – Давай, всё выкладывай, и нам ещё в парочку мест сходить надо. Но потом, ближе к вечеру. – Куда это? – подозрительно уточнила я, распаковывая сумку. – За речку, – просто ответил он. – Не нравится мне тамошняя активность. Приструнить бы. – Кого? – Ну, есть там всякие, – попытался уйти от ответа баюн. – Не увиливай! – я сдвинула брови и попыталась придать себе максимально строгий вид. Скользкий тип мой напарничек. Или кто он мне? – Ну, например, Водяник, – перешёл на конкретику кот. – Разгильдяй, лентяй и увлекается непотребствами. – Это характеристика из доноса, что ли? – не поняла я. – Из бестиария, – грустно ответил кошак. – Очень лестная характеристика, между нами говоря. – Кстати о бестиарии, – вспомнила я и пошла умываться. – Какие-то книги сохранились, или что-то такое? Или мне предлагают познавать дивный новый мир методом научного тыка? – Есть, как же не быть, – согласился кот. – В сундучке в спальне всё и лежит. Как и положено, рукописное. Почитаешь. Если будет время, – добавил он в усы. – Познакомилась с деревенскими? – Да уж, познакомилась, – фыркнула я, вытираясь вышитым и таким чистым, будто хрустящим, рушником. Коротко пересказала о магазинных бабульках, подкустовой тёте Тамаре и Даньке. – Люди не меняются, – прокомментировал кот услышанное. – А Томка… часто она сюда бегала, в ученицы напрашивалась или пыталась чего на халяву ухватить. Оберег или ещё чего. Въедливая и прилипчивая. Ну да не страшно – отстанет сама. Даню своего нагрузи доставкой зерна, гусям надо. – У меня есть гуси? – удивилась я. – Есть, – подтвердил баюн. – Гусыни и гусак. – Лебеди? – Нет, просто твари, – он как-то нервно дёрнул хвостом, спрыгнул на пол и велел, – пошли, покажу твои книжки. Всё равно до сумерек сидеть. – А может, не надо сумерек? – я красочно представила хтонического Водяного и не менее хтонических русалок, при свете луны тянущих ко мне свои бледные шкарябалки и напевающих гнусавыми голосами заунывную мелодию в ля минор. Выходило очень гнетуще и душераздирающе. – Может, если прям очень надо, я при свете солнышка сбегаю? – Сбегай, если хочешь, толку не будет. Но сможешь записать в актив занятие физкультурой, – Бальтазар совсем по-кошачьи потянулся каждой задней лапой поочерёдно. – Не отлынивай! Если партии надо, то комсомолу придётся идти на всё! И, задрав хвост трубой, утёк в спальню. – Ты обещал рассказать о моих родственниках, – я села на лавку. – Я теперь никуда не тороплюсь.