Глава 3

– Ты нет, а вот учёба не ждёт, – попытался нажать на чувство долга кот. Три раза ха! Я демонстративно уселась поудобнее и отхлебнула из кружки маленький глоток молока. С минуту мы играли в гляделки, и котяра сдался, хмыкнул в усы что-то нелестное и улёгся на лавку буханочкой. – Расскажу очень кратко, – предупредил он. – Только чтобы ты в родне не путалась. У Варвары была дочь Елена. Твоя бабушка. Старушки наверняка её помнят, только не надейся, что добрым словом. Ведьмы любому голову вскружат, а уж Ягини… Относись как хочешь, как к дару или как к проклятью, но того, поаккуратней будь с парнями, а то девки и бабы снова придут избу поджигать… – Снова??? – Лена уехала, едва ей исполнилось восемнадцать, – нехотя продолжил кот, прикинувшись полуглухим. – Заезжали тогда сюда студенты на практику, с одним и закрутилось. Варвара сначала была не против, думала, небольшая влюблённость, не более того. Вот закончится практика и всё. А она собрала вещи и убежала. – Просто так убежала? – не поверила я. – Кто ж её бы пустил просто так? – хмыкнул кот. – Со скандалом. Наговорила матери всего и про Перекрестье, и про то, что жить сама хочет нормальной жизнью, а не это всё. Варвара пыталась дочь образумить, но бесполезно. Ленка-то горячая была, резкая, вспыльчивая, как порох. К отказам не привыкла. Отреклась от всего и укатила. Замуж вышла. Прабабка твоя и не препятствовала, если говорить совсем откровенно. Может, втайне надеялась, что дочь одумается и вернётся, может, решила, что всё само собой уляжется. – А может, думала, что можно обмануть судьбу, – вполголоса вставила я. – Самый вероятный сценарий, – неожиданно легко согласился кот. – Глупая надежда, что хоть кто-то из рода сможет пожить нормальной, обычной жизнью. – Не оправдалась, – понимающе протянула я. – Нет, конечно. Вадим, отец Святослава и твой дедушка, пропал по пути на рыбалку. Причём, судя по описанию, буквально за пять минут и на пятачке километр на километр. Ленка тогда ребёнка ждала, убивалась сильно. К матери назад не пошла, осталась с родителями мужа. Долго Варваре не говорила ничего, но сваты настояли и Свята привезли, года тому не было – дескать, негоже так, надо родню знать. Хорошие люди были, светлая им память. Варвара, как внука увидела, так чуть в обморок не грохнулась. Картина «Не ждали» во всей красе! Но что родилось, то родилось! Сначала даже думала, ошиблись, детей попутали. Но куда там, Свят весь в мать пошёл – такой же медный, рыжий, глаза зелёные и бойкий. Ты тоже на бабку похожа, кстати, их порода. Можешь поспрашивать деревенских, они его хорошо помнят, только не советую уточнять, что именно они помнят. Намаялись мы с ним, как с матушкой его. Но это уже после было. А вскорости после того, как Свята показали, Елена пропала. Год с небольшим ему было. В последний раз сама приехала, привезла сына, попросила приглядеть за ним. Сильно постарела, сказала, скучает по мужу и уйдёт вслед за ним. Варвара пыталась отговорить, вычитку сделать, видно же, что дело нечистое. Но куда там! Это же Яга! Это обычную ведьму может более сильная как-то повернуть, заговорить, выпутать, а Ягу как? Только добрым словом и материнским подзатыльником. Не сработало, ушла она. Ночью собралась и пропала. Там же, где Вадим, нашли её сумку у того лесочка, и больше ничего не осталось. А Свят остался у нас. Родители Вадима тоже как в воду канули, так и не приехали ни разу. По слухам уехали далеко, чтобы прошлое не ворошить. Варвара погоревала и взялась учить внука всему, что сама знала. И не только. Крепко взялась. Кому больше дано, с того много и спросится. Но не уберегла. Не смогла. – Обалдеть, – порадовалась я. Жизненный путь ближайших родственников усиленно намекал на такие страдания и тернистость без хеппи энда, что любые дорамы могли нервно курить в сторонке. Не личная жизнь, а сплошная “Игра Престолов”. – И что мне теперь делать? Не общаться ни с кем? Не хочу, чтобы мне тут почём зря устраивали всенародное гулянье с костром на месте моего имущества. Я так изб не напасусь. – Почему же? – мурлыкнул кот. – Общайся с кем хочешь и не только общайся, просто учитывай некоторые свои, эээ, особенности. – Хорошо, поняла, приняла и выделила розовым. А теперь скажи, где здесь зеркало? – В спальне, в шкафу, вторая дверка, – услужливо подсказал кот и стёк на пол. Любой кот – это жидкость, но Бальтазар – это конкретная ртуть. Тёмная, текучая, едкая ртуть. Так и не сказал, где искать Елистрата и что с птичкой. Даже про корыто с ним забыла. Не говоря уже о баньке. Уже пять минут топчусь перед зеркалом. Волосы, кстати, у меня не рыжие, а тёмно-медные, ближе к каштановому, только на солнце в медь и отливают. Ещё бы не кудрявились – было бы идеально. Ну, глаза зелёные, обычные. И в остальном вроде всё обычное. Не тяну я на первую красавицу села. На распоследнюю уродку тоже не тяну, на этом и успокоимся. Будем решать проблемы по мере поступления, надеюсь, поступать они будут не очень интенсивно. Забегая наперёд – зря надеялась. – Доставай из-под кровати сундук, – кот бесцеремонно залез на укрытую лоскутным одеялом перину и улёгся калачиком. Я заглянула под кровать и увидела два сундучка: один поменьше и попроще, а рядом большой и красивый, расписной под хохлому. Ага! Я нацелилась на сундук побольше, но… – Не тронь, это моё, – осадил баюн, – книги там, не нужны они тебе пока. Потом уже будем делать из тебя умного и просвещенного человека. Я послушно нырнула вниз и достала увесистый, но небольшой ларец. Совсем простецкий, очень напоминающий обычный ящик с коваными углами и врезным замком. – Ключик тебе должна была передать Варвара, – мурлыкнул кот и сладенько потянулся, закогтив передними лапами покрывало. – Ключик? Ну точно же! – я хлопнула себя по лбу и подтащила поближе полуразобранную дорожную сумку. Да, когда нотариус передавал мне имущество, там была коробочка с тремя ключами. Один от калитки, один от избы, а третий, самый маленький, скорее всего, вот от этого сундучка. Ну и дела! Ключ в коробке, коробка у нотариуса, сундук в избе, изба у чёрта на куличках. Есть в этом что-то символическое, как мне кажется. И что-то совсем неправильное. Исключить бы из уравнения хтонь, и будет и вовсе отлично. А с другой стороны – интересно же! Это вам не банальная подработка официанткой на лето! Как я себя утешаю? Успешно же? Коробочка с ключом нашлась прямо наверху, хотя я помню, что клала её в боковой карман. Мелочи по сравнению с остальным, если вдуматься… Ключик был небольшим, витиеватым, будто покрытым патиной. Попав в скважину только со второго раза, я открыла сундук. – Ох, ничего себе! – внутри сундучок оказался не просто ящиком, а ящиком с отделами. Аккуратно корешок к корешку на полочке стояли книги. Я наугад вытащила одну с потёртым голубовато-синим переплётом. – “Голубиная книга”, – по складам прочла я обложку, спотыкаясь на непривычной вязи букв. – Это теория, – сообщил кот, заглядывая мне через плечо. – Вот там чёрная – это бестиарий, зелёная – травник, тёмно-синяя – по разным ворожбам, красная – лечебник, серая – это Навье дело. Ну и остальные по мелочи: история, записи, наблюдения. Основные пока эти. – Ничего себе мелочи! – поразилась я. – Тут две полки книг! – Мелочи, – дернул хвостом гад пухнявый. – Основное. Есть и другие, но тебе пока туда хода нет. Видишь ларец на дне? Доставай его сюда. Я послушно достала ещё один то ли мини-сундучок, то ли шкатулку-переросток и поставила прямо на пол. Замка на ларце не было, только маленькая пуговичка с навесной петелькой, чтобы он не открылся случайно. Внутри оказалось несколько отсеков и куча непонятного да интересного. Меня заинтересовал кожаный футляр по размеру как для крупной колоды карт, застегнутый на бронзовую пуговичку с ножкой. Открыла его и достала содержимое. Это и была колода карт: не совсем обычные карты, чуть больше и плотнее привычных. Рубашка интересная: солнце и луна сплетены вместе, а вокруг то ли облака, то ли ветер, то ли просто завитушки. Техника чем-то напоминает палехскую шкатулку, которая была у меня в детстве, но именно напоминает, есть и отличия, а вот какие – с ходу и не скажу, я не специалист. Я так и не поняла, из чего они были сделаны: материал плотный, блестящий и очень гладкий на ощупь. Сторона с рисунком была розовато-кремовой, как внутренняя часть бересты, и темнела к краю. Рисунок… точнее, узоры, угловатые, ломаные киноварные линии и странно знакомые, будто сто раз виденные. Я взяла одну карточку и вчиталась в надпись внизу – Полынь. – Это Арканы. Хотя правильнее называть Ярга, – кот внимательно следил за моими руками. – Обережьи знаки. – А почему на картах? – не поняла я. – Учить удобней, – спокойно пояснил баюн. – Узоры плести легче, а иногда и погадать можно. Потом ты уже сама будешь вести, а пока бери. Если что понадобится, просто карту достань. – И дальше что? – Дальше всё! —хмыкнул Бальтазар. – Полынь, что ты сейчас в руках держишь, хороший оберег от русалок и прочих мелких нечистиков. Можешь на землю бросить, начертить или просто показать. От каждой напасти своя Ярга. – Я думала, Ягиням это не нужно, – фыркнула я. Греющая до этого мысль о всемогуществе таяла на глазах. – Потом не нужно, – согласился кот. – Как умеющему читать не нужен букварь. Я ж сразу сказал, это для учёбы. Ну может для мелкой работы, когда самой выводить неинтересно. – А это что? – ткнула я наугад. – А это Алатырь, – кот кивнул на восьмиконечную то ли звезду, то ли цветок. – Сила солнца, сила огня, особенно хороша против нежити, они не переносят чистый свет. Выгорают от этого. Часто основной символ для Узора, энергию даёт. Но чтобы использовать, надо хорошо прокачаться. А это Одолень-трава, открывает невидимое, показывает спрятанные клады или злые подклады. Может показать истинное отношение к тебе или истинную сущность того, кто рядом с тобой. Накрой карту ладонью. Я послушно выполнила его приказ. Комнату будто заволокло чуть светящимся прозрачным туманом, точнее даже не туманом, а… видели, как пляшут в солнечном луче пылинки? Вот то же самое, а больше ничего не произошло. – Всё хорошо, – удовлетворённо мурлыкнул кот. – Если бы здесь было что-то опасное или неправильное, ты бы это увидела. Силы Ярги растут по мере того, как растёт твоя сила. Можешь попробовать начертить со временем, даже начерченная в воздухе Ярга будет придавать силу. – А это? – я ткнула пальцем в следующий символ. Ромбик, поделённый на четыре части с точечками внутри. – Поле, – чуть помедлив, сказал кот. – Один из малых символов: созидание, восстановление, наполнение, материальный прибыток. Если хочешь, можешь использовать для увеличения прибыли. Ещё на огород хорошо, всё как на дрожжах растёт. Одно плохо: всё – значит всё, включая осот. Ладно ещё, когда репку выдёргиваешь половиной села, можно списать на суперфосфаты и особый сорт, но когда тебе норовит дать сдачи сорняк – это уже вызывает вопросы… Бери лучше Репейник. Это обережка, хорошее цепляет, нехорошее колет. Магнит для удачи. Я согласно кивнула и отстала от него с расспросами. Всё равно ничего толком не запомню. Я просто медленно перебирала Арканы. Одни были холодными, цепкими и колючими, будто железными, другие бились в пальцы крошечными токами, а третьи были такими домашне-уютными, что хотелось просто гладить глянцевую поверхность пальцем. Ярга… я попробовала на вкус это слово. Знакомое – незнакомое, будто где-то слышанное, да благополучно позабытое. Я тряхнула головой и спрятала карты обратно в футляр. Сзади футляра нашлись небольшие шлёвки, как на брюках. – Его к поясу крепить можно, – подсказал вездесущий кот, – и с собой брать. Есть ещё малый чехол, если вся колода не требуется. Русалок гонять хватит Полыни, ну Громовник ещё можно для острастки. Но не советую, русалки так-то шаловливые, но с понятием, а если со строгостью переборщить, могут пакость какую-то сделать. Так что строго, но ласково и нежно. А если там с пропажей дела порешать, так и Одоленя одного хватит. Ну и что ещё до кучи, если что-то прям сложное есть. – Мдааа, – я задумчиво глядела на предложенное богатство. – Это я до старости сидеть и изучать буду. – Не преувеличивай, – фыркнул кот. – По ходу дела быстро разберёшься. – Это? – я достала два пузырька в кожаной оплётке. – Читерство, – Бальтазар беспардонно сунул нос в шкатулку. – Пузырьки для воды. Живой и мёртвой. Редкая штука, очень редкая, свойства теряет быстро, достать сложно. И далеко не каждому нужная. Так, ладно. Я отложила находку до лучших времён. Что там ещё интересного? Интересного было завались. Или не было ничего, тут с какой стороны посмотреть. Зеркало на ручке, точнее, отполированная до зеркального блеска серебряная пластина в красивой витиеватой оправе, украшенной разноцветными кабошонами и филигранью, несколько кристаллов и холщовые мешочки непонятно с чем. На самом дне, за небольшим ящичком с бутылочками, нашёлся странный нож с изогнутой рукояткой в виде ножки… наверное, это была лань. Или косуля. А может, и не была, ножка уж очень походила на искусно сделанную, ненастоящую. Или я очень хотела в это верить. – Это потом, – кот с сомнением осмотрел реквизит. – Не доросла ещё. Помолчали. Я аккуратно вернула в шкатулку всё как было, а Арканы и чехлы от них положила сверху. Пригодятся. Кот одобрительно мурчал себе под нос. – С книг начни. Лучше с бестиария, чтобы хоть знать, как с ними разговаривать. И кто перед тобой. Остальное убери, но недалеко. Пойдёшь вечером с Елистратом и Рушем. Развеешься. – Руш? – Это ворон, – зевнул кот. – Звать его так. Точно, Елистрат! Я вспомнила про конфеты и пряники и метнулась в горницу. Конечно, начинать налаживать отношения с конфет как-то странно, но, с другой стороны, надо же с чего-то начинать? Банальное: “Здрасте, я ваша новенькая, будем дружить домами” не прокатило. Кот наблюдал за моими метаниями со спокойствием буддистской статуи. По-моему, он хотел возразить, но потом решил не вмешиваться. – Кстати, ты не знаешь, что там произошло между Елистратом и… – я на мгновение запнулась, – моими предками? – Только примерно, – баюн принялся намывать лапу совсем как обычные дворовые мурзики. – И расспрашивать у него не советую. Но если не углубляться, то суть такова – его не пропустили. – Куда не пропустили? – не поняла я. – По Ту Сторону. В Навь. Или куда там ему надо было, – кот перешёл ко второй лапе. – Как я уже говорил, пройти По Ту Сторону можно только в определённых местах. И не просто в определённых местах, а через определённые испытания. Ну и с Ягой договориться по-хорошему, с уважением, значит. Но у Елистрата удаль молодецкая оказалась больше инстинкта самосохранения. Он решил пошутить, ну и Яге наговорил всякого. Весело ему было. Поначалу. А потом Яга рассердилась, да и не только она одна. Есть силы, с которыми шутить не следует, тем более глупо шутить. И наш шутник навеки остался здесь, в прислужниках. Нет ему отсюда дороги, ни туда, ни обратно… Ни туда, ни обратно. Правда, это он не сразу понял. А как понял… тосковал поначалу, даже руки на себя хотел наложить, да только его жизнь теперь ему не принадлежит. – Что, совсем нет дороги? – не поверила я. – Он не может выйти со двора? – Выйти может, – терпеливо пояснил кот, – уйти не может. И то, это смотря куда. Как бы далеко он ни уходил отсюда, он всегда вернётся к избе. Всегда! Нет ему отсюда дороги. С Ягой пойти ещё дальше может, особенно если Яга прикажет, но сам никогда. – Жуть какая, – по мне табунами пробежали мурашки размером со слона. – Теперь понятно, почему он меня так не любит. Я бы тоже себя на его месте не любила. – Меньше обращай внимания, – цинично посоветовал кот. – Если разбираться, сам виноват. Его предупреждали, и не раз. Теперь вот пусть отрабатывает. – Тебе не кажется, что это какое-то несоразмерное наказание? – уточнила я, прикидывая, отнести богатырю конфеты прямо в кульке или высыпать в расписной парадный ковш. Ковш победил. – Не кажется, – флегматично ответил кот. – Кто это такой, чтобы судить поступки Яги и высших сил? Раз наказали, значит, так тому и быть. Но если хочешь, можешь попробовать с ним подружиться. Хотя бы для того, чтобы понять, что бесполезная затея. – Бесполезная, не бесполезная, а нам ещё жить, – убеждая больше себя, чем кота, сообщила я. Кот снова зевнул. – Ну, я пошла! – Земля пухом! – Что? – Не поминай лихом, говорю! После такого доброго напутствия я пулей вылетела из избы с ковшом наперевес. В ковше были насыпаны разномастные конфеты, а из самого центра, аки знамя победы, торчал тульский пряник. Понятия не имею, что богатыри любят больше, но у нас хотя бы есть выбор. А это не может не радовать. А с Бальтазаром мы точно не соскучимся! Либо он меня доведёт до нервного тика, либо я его перевоспитаю! Хотя насчёт последнего сомневаюсь. Кот не одну ведь… то есть Ягу пережил! Так-то он прав насчёт Елистрата, может, и стоило забить и не обращать внимания, но нам предстояло провести под одной крышей как минимум лето. И никто из нас отсюда не уйдёт, мне некуда, ему в принципе невозможно. А это очень неприятно – спотыкаться друг о друга во дворе и старательно отводить глаза. Плюс неплохо и поблагодарить за досмотренный дом, за заготовленные дрова и сытого кота. Может, он потому и злой такой, что мои родственницы ему спасибо ни разу сказали? Ведьмы мои родственницы были, между нами говоря. Ещё и к дому привязали, как Тузика какого-то. Я не знаю, сколько веков прошло с того момента, как он показался здесь, не знаю, что он сделал такого, что вызвало сильнейший гнев моей прабабки, но это явно была слишком жёсткая, слишком жестокая и несправедливая кара. Я уже молчу о том, что, как мне помнится из школьной программы, воинское сословие не очень уважало спокойный и размеренный труд. А он, считай, столько веков даже не на положении крестьянина, а на положении слуги, почти раба… Я расчувствовалась и всхлипнула. Образ пленённого воина рисовался совсем в ином свете и вызывал острое сострадание и желание дать пряник. Даже два пряника. И горсть конфет в придачу. “Так стоп. Что-то я совсем расклеилась. Уносит меня куда-то не туда,” – подумала я, остановившись посреди двора и оглядывая окрестности. – “Почему я его оправдываю? Моя прабабка – моей прабабкой, но нахамил-то он мне! Ему даже в голову не пришло, что я не отвечаю за деяния своих далёких предков! Как там, сын за отца не ответчик? Так и дочь за мать не отвечает! Не пришло же? Не пришло! Значит, нечего особенно и жалеть!” Я потопталась на месте. Пришло мне в голову или не пришло, но всё равно здесь вместе жить, а поскольку я, как получается, человек более умный и дальновидный, то мне и мосты налаживать. Умным всегда больше достаётся, за всех думать надо! И дураков прощать. Ох, жизнь моя – жестянка! А вечером ещё к Водяному! Или как там сказал кот, к Водянику! Елистрата я нашла за баней у рубочной колоды. Он сидел на этой самой колоде, опёршись на рукоять здоровенного колуна. Аккуратно сложенные рядом полешки намекали, что сидит он не просто так. – Чего тебе? – Елистрат покосился на меня исподлобья. – Поглумиться пришла или работу проверить? – Я вот… – почему-то слова все пропали, а язык прилип к гортани. – Гостинцев принесла! Наверное, мы друг друга не так поняли в первый раз! А что, неплохой заход к примирению! Да я прирождённый дипломат! Бросаю мед – иду в МГИМО! – Ты может и не так, а я так, – в глазах Елистрата плескалась такая боль, что мне невольно стало очень стыдно перед ним. – Что тут говорить? Ты Ягиня, дочь дочери… Иди-ка ты отсюда, по-добру, по-здорову. – Куда идти? – не поняла я. Елистрат сказал. Образно и с подробностями. – Что? – от таких оборотов я даже растерялась. Меньше всего ожидала услышать их от богатыря. Елистрат охотно повторил, попутно уточнив, куда именно я должна засунуть конфеты и пряник. – Да пошёл ты! – вспылила я и выплеснула конфеты из ковша, как в воду, прямо в наглое лицо. – Я к нему как к человеку, отношения наладить пытаюсь, а он тут из себя жертву режима корчит. Раз тебе так нравится, значит, будет так! Сам напросился! В Елистрата полетел ковш и пара определений его родословной, и я, развернувшись, быстрым шагом пошла к дому. В уголках глаз навернулись злые слезинки. Утешало только одно: у богатыря было такое ошарашенное лицо, что, уже подходя к крыльцу, я невольно хихикнула. Видимо, никто раньше его не обсыпал конфетами и проклятиями одновременно. – А ведь я предупреждал, – философски заметил кот с подоконника. Наверняка наблюдал, гад пухнявый. – Предупреждал, – уныло согласилась я и плюхнулась на лавочку, подперев лицо ладонью. – Но я не могла не попробовать! – Отрицательный результат – тоже результат. Зато теперь ты точно знаешь, как тебе не понравится! – Так себе утешение, – поморщилась я. – Какое есть. Садись давай, доставай бестиарий, будем учиться. Я буду краток, – пообещал кот. И был краток на протяжении трёх часов. От пытки просвещением спас меня Даня, деликатно поскрёбшийся в калитку. Баюн ворчал, что ходят всякие, а потом ложки деревянные пропадают заговорённые да расписные, но я, неприлично радуясь передышке, пошла открывать двери. Баюн действительно много знал и действительно мог усыпить своим голосом, но не потому, что был сказочник от бога, а потому что был нуднее даже Пал Анатольича, нашего профессора по патанатомии. А это, скажу я вам, уровень! Достижение! Не каждый выдержит! Не каждый сможет и не каждый доживёт до окончания лекции. – Данька-а! – задорно заорала я с крыльца. – Слава богу, ты пришёл! Парень как-то смутился и покраснел. Чёрт. Я прикусила губу. Похоже, он воспринял мою безудержную радость на свой счёт. И не объяснишь же, что когда тебе три часа объясняют отличие мавки от русалки, то и этой самой мавке обрадуешься как родной. Она тебя, по крайней мере, сразу убить попытается и не станет нудно рассказывать, что русалка – это одно, фараонка – другое, а водная баба вообще третье. Душевная всё-таки у нас нечисть! Понимающая. – Я это… – он как-то неуверенно переступил с ноги на ногу. – Вот решил заранее уточнить, может, надо ещё что-то? Ну, чтобы утра не ждать… – А не позвонил почему? – блин! Мы же не обменялись телефонами! – А бесполезно, – мотнул головой Даня. – Тут у тебя никакая связь не берёт, место как заколдованное. Надо выше на бугор подниматься, там ловит. Я сделала умное лицо и сочувственно повздыхала. Ох, Дань, знал бы насколько ты прав! – Ну так что нужно? – вывел меня из внутренних раскопок парень. – Пшеницы мне бы – кормовой. Для гусей. – А у тебя есть гуси? – Где-то были, – я махнула рукой в сторону леса. – Пасутся, но ночевать приходят в сарайчик. Дай, думаю, зерном подкормлю, они и привыкнут, – вдохновенно соврала я. Ну откуда мне было знать, где обитают обещанные мне птички? – Понятно, – протянул Даня и предположил. – Может, там кладка у гусынь. Надо сходить поискать, будешь с гусятами. – Да куда мне ещё гусят, – вздохнула я, прикидывая перспективы. – Разве что раздать соседям на сувениры. – Не переживай, разберёмся, – преувеличенно бодро отрапортовал Данька. – Я к тебе завтра заскочу, посмотрю, может, чем-то помочь надо, починить. А гусят откормим и продадим. Гусю много не надо, траву в основном. Если что, я быстро. Не стесняйся, обращайся. – Договорились, – слабо улыбнулась я. Парень располагал к себе, была в нём какая-то уверенность, основательность. Очень контрастировало с тем, что меня ждало дома. Я вспомнила отчима и поёжилась. И ещё больше контрастировало с тем, что ждало меня в избушке – говорящим котом и проклятым богатырём, ненавидящим меня до глубины души и даже глубже. – Тогда до завтра, – Даня сделал движение, будто хотел меня обнять, но потом резко передумал и просто махнул рукой. – До завтра! Я стояла и смотрела, как он уходит вверх по дороге, и краем глаза замечала в кустах, подходящих к воде, какое-то странное движение. Мне даже показалось, что пару раз я видела белую косынку в мелкий голубой цветочек. Может, просто показалось, а может и нет. Знаю я одну тетеньку со странными намерениями. Кстати, о намерениях. Образовалась у меня парочка вопросов к моему хвостатому другу… Когда я вернулась, книжки и сундук снова заняли своё законное место под кроватью, а на столе стояло огромное блюдо печёных пирожков, пахнущих на всю комнату. Или кухню. Я так и не определилась, как называть это место. Пока я хлопала глазами и пыталась вспомнить, а не попадалось ли в хозяйстве совершенно случайно скатерти-самобранки и умеет ли такая скатерть готовить том ям, Бальтазар совершенно по-кошачьи цапнул пирожок в зубы и сел на лавку. – Откуда это? – я тоже плюнула на приличия и взяла пирожок. – Ну так Елистрат же делает, – не раскрывая рта, пояснил кот. – Кто? – я выронила надкушенное и закашлялась. – Сразу не мог предупредить? Там наверняка крысиный яд! – Елистрат обязан тебя защищать и не может тебе навредить, – авторитетно заявил кот, догрызая цапнутое. – Как бы он к тебе ни относился, он первый твой телохранитель и помощник. – Замечательно! – есть совершенно перехотелось. – А где он сам? – Скорее всего, на заднем дворе, – кот когтем подцепил следующий пирог. На отсутствие аппетита он не жаловался. – Если отойти дальше за баню, увидишь небольшой полигон. Он его давно себе оборудовал, там и торчит большую часть времени. – Пошли, покажешь, – я встала и направилась к выходу. Кот вздохнул, но возражать не стал, походя захватив ещё пирожок. Мне вообще показалось, что он их глотает целиком, не жуя. На заднем дворе, почти у кромки леса, нашлись грубо сколоченные манекены, три штуки, мишень из вязаных жгутов с красными кружочками и Елистрат. Богатырь тренировался. Всё в той же непритязательной рубахе, но в широких кожаных наручах, или как они там называются, он нападал на беззащитные манекены и рубил их мечом. Здоровенным таким прямым мечом. Совершенно не разбираюсь в оружии, но и меч, и богатырь смотрелись очень гармонично, как единое целое. Двигался Елистрат плавно, словно перетекая из одной позиции в другую. Манекены стойко держали оборону. – Какие эмоции, какая экспрессия! Верю, верю! Несите сюда скорее Оскар! – восхитилась я, вдоволь налюбовавшись на забаву богатырскую. Спецэффектов ноль, но с развлечениями тут так себе – смотрим, что дают. – Может быть, представляет на их месте тебя? – предположил Бальтазар. – Уносите Оскар, экспрессии явно недостаточно! Кот хмыкнул в усы и велел: – Иди поищи, что можно надеть для похода в лес. Я пока вам с Елистратом котомку соберу. Чувствую, ночь будет долгой. И пошёл по тропинке – хвост трубой, шерсть золотом отливает. Будто так и надо. Я сглотнула внезапно появившийся в горле ком. Что-то у меня вдруг нехорошее предчувствие образовалось. Очень нехорошее.